夢の中の出会い (ゆめのなかのであい, "Юме но Нака но Дэай") - "Встреча в Сне"

Я ощутил желание вмешаться и шипел:

— Тобі не перемогти... Сссмерть поряд. (Тебе не победитьсссс... сссмерть близззко!) (お前は勝てない... 死が近い, Omae wa katenai... Shi ga chikai) — моё шипение пронзило воздух, как холодный ветер, и я знал, что каждое слово отзывается в его сознании.

Шисуи стиснул кулаки, будто в попытке удержать свою решимость.

— Бам! — раздался звук его удара по плоду, нанесённого ветвистыми руками, подобно мастеру боевых искусств, и на мгновение я почувствовал, как воздух вокруг нас вибрирует от напряжения. Этот плод не просто противник; он олицетворял страхи (恐怖, きょうふ, kyōfu) и воспоминания, которые Шисуи пытался подавить.

Я знал, что он испытывает физическую и ментальную боль. Крук-крук (クルクル, kurukuru) — звук, как будто кто-то насмехается, пронёсся в воздухе, когда плод атаковал его снова. Но Шисуи не сдавался. Его дух, желающий достигнуть последней эволюции демонов (悪魔の最終進化, あくまのさいしゅうしんか, akuma no saishū shinka), боролся с растерянностью.

Внезапно я почуствовал, как аура плода начала эволюционировать в нечто новое. Повсюду появились перетекающие красные полоски, направляющиеся к плоду; я чувствовал, что это не к добру. Моё сердце забилось сильнее, точно он был моим сыном.

Каждая полоска резко врезалась в тело плода, заставляя его увеличиваться в размерах; ветер превратился в ураган.

— Ха-ха-ха, цього разу тобі кінець! (ха-ха-ха, на этот раз тобе конец.) — раздался голос плода 忘却 (ぼうきゃく, bōkyaku), эхом проникающий в глубины моего сознания. Он тут же рванул вперёд, как слон (象, ぞう, zō), заметивший мышь, листья градом посыпались с веток. Частички коры дерева, не больше листка клёна (楓, かえで, kaede), опадали после его приземления и летели к Шисуи, как сюрикены (手裏剣, しゅりけん, shuriken).

Я увидел в глазах Шисуи смятение. Из его правой руки стали прорастать ветви (枝, えだ, eda). Он взмахнул ею, словно отмахиваясь от мух, и произнёс:

— Ветвистый взмах! — Ветка рядом, словно по его велению, откинула вражескую атаку в сторону, но этого времени хватило. Бокаку (忘却, ぼうきゃく, bōkyaku), и он уже за спиной Шисуи, врезается в Шисуи тем самым протыкая его сердце копьём и мечом, которые торчат из его тела, Я машинально вскрикнул.

— Стій, не вбивай його! (Стой, не убивай его!) — закричал я.

Я, Шисуи, слышал отдалённый голос, но потерял эмоции и ощущения своего тела. Неужели это смерть (死, し, shi) так внезапно и быстро, как ливень в солнечный день? Я слышу голос системы рядом.

— ...Шисуи! Ты вот-вот потеряешь сознание, — её голос дрожал и полон искреннего волнения, как волчица (狼, おおかみ, ōkami), ждущая волчонка (子狼, こおおかみ, koōkami) на другом берегу. — Желаешь использовать бонусный навык «последний рывок»? Её голос стал решительнее.

Я с трудом смог выдавить из себя единое слово:

— ...Да... — следом раздался голос девушки, роботизированный и безэмоциональный.

— Навык активирован! — Моё тело, будто по волшебству, рвануло вперёд; я пригнул на верхушку дерева, как будто это был мой смысл жизни.

— Задание выполнено, получено десять очков!

Приглушённый голос пытался дойти до меня, но я уже прикрывал глаза.

Виновник моей раны приближался, желая убедиться, что я ему больше не помешаю, но его тело начало втягиваться в вязкое болото (沼, ぬま, numa), а меня, как лёгкое перышко, схватили и понесли в неизвестном направлении.

Последнее, что я услышал, это:

— Підлий ящір! Я тебе знайду, з під землі дістану! (Подлый ящер! Я тебя найду из под земли достану!) — В ярости говорило существо, не в силах выбраться.

Я открыл глаза, паря в небе, чувствуя, как облака (雲, くも, kumo) скользят по мне — мягкие, как шерсть белого волка (白狼, しろおおかみ, shirōkami) — прохладные, будто душа зимы решила меня коснуться. Облака обвивались вокруг рук и шеи, словно стая призрачных лисиц (狐, きつね, kitsune), юрей (幽霊, ゆうれい) — духов, игриво преследующих меня, как в детских забавах. Я протянул руку и почувствовал, как они проникают между пальцами, распадаясь на прохладные капли, подобно туману (霧, きり, kiri), пронизанному первыми лучами солнца (太陽, たいよう, taiyō), хикари (光, ひかり).

Солнце так близко, что я мог поклясться — оно наблюдает за мной сверху, как ястреб (鷹, たか, taka), высматривающий добычу.

Вдруг я услышал голос Анабель, такой нежный и ранимый.

— Шисуи... Ты ведь не умрёшь? — на покрасневших глазах начали выступать слёзы, и, будто роса (露, つゆ, tsuyu), падали на её пастельного цвета платье; его ткани плотно сжаты в небольших руках, её сердце разривалось от эмоций. Она приоткрыла свои губы, розовые как персик (桃, もも, momo), по ним двумя струями слёзы текли по её щекам, как водопады (滝, たき, taki), рвущиеся в каньон (峡谷, きょうこく, kyōkoku).

— Ты ведь... сдержишь обещание, что мы вместе достигнем последней эволюции демонов? Эти слова повторялись и ускорялись, заставляя мою голову трещать по швам. Я ухватился за голову и крикнул:

— Я тебя не покину! Мы как булочки (パン, ぱん, pan), в которых наши чувства — начинка! — Я как будто проснулся от долгого сна. Тело скрутилось, как креветка (エビ, えび, ebi), из-за невероятной боли в сердце, пронизывающей каждую клетку моего тела.

Мой вскрик разорвал воздух, как когтистый прыжок ястреба (鷹, たか, taka), вгрызаясь в тишину. Девочка, одетая в милую «Сладкую Лолиту» (スウィートロリータ, suīto rorīta), маленькое пятилетнее создание, сидевшее на старом табурете, вздрогнула, напоминая белку (リス, りす, risu), спугнутую в полудрёме. Её руки отчаянно метались в воздухе, как лапки кролика (兎, うさぎ, usagi), пытающегося удержаться на скользком камне, но было поздно — она грохнулась на пол.

— Ой! — пискнула она, сев на колени и потирая ушибленное место. На её лице, немного сморщенном от боли, появилась упрямая гримаса.

Я повернулся на звук и увидел девочку, одетую в «Сладкая Лолита» (スウィートロリータ, suīto rorīta). Её наряд словно лепестки рассвета: нежно-розовые (淡いピンク, あわいぴんく, awai pinku) и лавандовые оттенки (ラベンダー, らべんだー, rabendā) перекликались с кремовыми кружевами, будто бы она явилась сюда из сна. Пышные рукава, атласные банты на плечах, а на голове огромный бант, как крылья бабочки (蝶, ちょう, chō).

— Прости... Ты цела? — в растерянности сказал я, как будто ребёнок, сделавший что-то неправильное.

Пухленький ребёнок в непонимании наклонила голову на бок, следом надув губки, как жаба на озере, сказала:

— Ти перервав мій казковий і чарівний сон і ще й поранив! За що ти так зі мною? (Ты прервал мой сказочный и волшебный сон и ещё ранил! За что ты так со мной?) — обиденно буркнула она, сдувая рыжую чёлку с лица, точно маленький ёжик (山栗鼠, やまねずみ, "яманэдзуми"), фыркающий при угрозе.

Я не понимал местный язык, но чувствовал нотки обиды в её голосе и увидел, как она сложила свои маленькие ручки в замок, как замок, закрывший ворота и не желающий меня впускать внутрь.

Я почесал голову, не зная, что сказать, но тут же почувствовал новую волну боли и не смог сдержать непроизвольный вскрик.

— А-а-а! — как будто раненный медведь, мой шум проник в каждый уголок небольшого дома, форма которого напоминала пасть демона. Тут же раздались уверенные шаги, и старая светло-коричневая дверь с чёрной ручкой в виде клика демона распахнулась. Это был ящер и человек в одном обличье; в некоторых местах на его теле отчётливо виднелась бежевая кожа человека, как будто его тело создавал слепой.

Он повернул свою вытянутую голову в мою сторону и подбежал ко мне, осторожно укладывая на мягкую белоснежную подушку и накрывая пуховым одеялом, на котором изображено розовое солнце. Лучи падали на такие же цвет морские волны, а небо белое, будто художник перепутал цвета. Одеяло обняло меня, придавая чувство безопасности, как мамины объятия.

— Не вставай, с кровати твоя рана ещё не зажила. Тебе предстоит долгое лечение перед тем, как ты сможешь встать! — сказал мужчина с строгостью и шипящим акцентом, его тонкий язык с треугольным концом высовывался в такт его словам.

— Спасибо, я очень благодарен за спасение, — я слегка приподнял уголки губ. Мой голос звучал слабо, но чётко.

傷は時間が癒す (Kizu wa jikan ga iyasu) — "Рана заживает со временем."

Сноски:

Сладкая Лолита (スウィートロリータ, "Suwīto Rorīta") — это стиль в японской моде, который вдохновлён викторианскими и рококо элементами. Сладкая Лолита акцентирует внимание на миловидности, использует пастельные цвета, кружево и рюши, создавая образ, напоминающий о детской невинности.

幽霊 (ゆうれい, "юрей") — слово переводится как "призрак" или "дух". В японской культуре это обычно связано с душами умерших, которые остаются на земле.