Корни: Йоми-но мичи (黄泉の道, よみのみち) - Путь к загробному миру

Я вглядывался в тропинку, извивающуюся вверх к дереву, как орёл в поисках добычи. Среди домов было множество скал, через которые я решил проложить свой путь. Мои ноги оттолкнулись от земли, как гепард, заметивший жертву, и я, немного пробежав, подловил момент, когда возле скалы никого не было.

Я осторожно кладу руку на камень перед собой. Холод проникает мгновенно, словно я касаюсь не камня, а коори (氷, こおり) — льда, запертого в этом камне тысячелетиями. Мои пальцы немедленно отзываются тупой болью, точно иглы впиваются в кожу. Я задерживаю дыхание. Земля под ногами трещит, как будто пробуждается, а каждый шаг приносит ощущение, что она готова сбросить меня вниз.

— Занко (残酷, ざんこく)… шершавый, грубый... это не просто камень. Он живёт, — думаю я, сжимая зубы.

Предвидение вспыхивает, и в этот миг скала передо мной искажает своё обличье. Вижу, как каменные выступы двигаются, как цумэ (爪, つめ) — когти, выталкиваясь вперёд, стремясь сбить меня с равновесия. Я делаю шаг влево — чётко зная, что камень под правой ногой вот-вот рухнет в пропасть. Порыв ветра щекочет мне затылок, и за этим легким движением воздуха я чувствую холодную тень смерти, си (死, し), дышащую мне в спину.

Осторожно вдыхаю. Воздух здесь густой, будто я глотаю тяжёлую жидкость. С каждым шагом я чувствую, как мои лёгкие наполняются каменной крошкой. Холод проникает глубже, цепляется за мышцы и кости. Это чувство тягучее, как курэ (呪, くれ) — проклятие, сковывающее разум и движения.

Вдруг шум — низкий гул, эхо, как звук далёкого ямадаси (山崩れ, やまだし) — горного обвала, начинает нарастать. Я напрягаю слух. Кажется, что скалы общаются между собой, предупреждая о моем приближении.

— Они вроде как одна семья, защищающая себя от незваных гостей. Я для них будто шершень, пришедший в пчелиный улей, — понимаю я, пытаясь пробить этот какофонический барьер.

Ещё шаг. Предвидение снова вступает в игру. Вижу, как камни начинают дрожать передо мной, теряя равновесие. В будущем, которое ещё не наступило, я падаю в пропасть — тело разлетается на части при падении. Я ухожу на миг, позволяя этому видению погаснуть, прежде чем двинуться дальше. Но в спину бьёт ледяная волна страха. Каждый камень — типа ёкай (妖怪, ようかい) — дух, живущий в камне, готовый впиться в плоть.

Я осторожно кладу ступню на узкий выступ, чётко зная, что через секунду один из выступов подо мной рухнет. Вижу этот момент до того, как он произойдёт — падение, трещины, раскалывающие землю. Хидари (左, ひだり) — налево, — говорю себе. И ещё до того, как обломки разлетаются в стороны, я успеваю перебраться на более устойчивую поверхность.

Воздух становится тяжелее, похоже, что каждая скала пытается выдавить из меня последние силы. Каждый шаг даётся с усилием. Кодзё (巨石, こじょう) — огромные камни — давят на тело и разум. Звонкое эхо, гул окружает меня, звенит в ушах, усиливая тревогу. Вижу тени существ, кагэ (影, かげ), прячущихся в трещинах. Их тела темны, как сумие (墨絵, すみえ) — тушь на бумаге, сливаются с ночной тьмой скал. Но их глаза горят, как хии (火, ひ) — огонь, озаряя трещины в камнях.

Эти глаза пристально следят за каждым моим шагом, как голодные звери, готовые вцепиться в добычу. Я напрягаю слух. Откуда-то слышится тцумуги (つむぎ) — шелестящий звук, напоминающий шёпот существ, которые обсуждают, как лучше напасть.

Они не показываются полностью, оставаясь в тени, как мурасакино онна (紫の女, むらさきのおんな) — тёмные женщины из легенд, окружённые пеленой тумана. Их фигуры лишь мелькают в углах зрения, как тени на грани света. С каждой секундой я чувствую их присутствие, словно холодный ветер пронизывает до костей.

— Они как подлые лисы, ждут ошибки, которая позволит показать свою истинную личину, — повторяю я, словно ученик на уроке йоги.

Я шагаю через новые выступы, стараясь не провоцировать их. Все мои шаги предсказаны — я заранее вижу, где камни предательски поддадутся, где из трещин выползут эти невидимые твари. Тени начинают выползать из своих укрытий, вытягивая морщинистые руки, плавно и зловеще, как ямамба (山姥, やまんば) — горные ведьмы, бродящие по этим местам. Когти цумэ (爪, つめ) скребут по камням, тянутся к моим ногам.

Предчувствие спасает меня от их нападений. Я вижу их атаки в будущем, в тот миг, когда они ещё только формируются. Замечаю, как одна из теней, сгущаясь в гигантский силуэт, пытается схватить меня, но я резко отступаю в сторону. Камень подо мной дрожит, напоминая о её приближении.

Кирэцу (亀裂, きれつ) — трещины продолжают разрастаться. Вижу, как в них появляются новые тени. Одна из них, вытягиваясь вверх, преграждает путь передо мной, её фигура колеблется, как туман, а глаза сверкают, как два уголька. Она стоит неподвижно, почти проверяя моё терпение. Я останавливаюсь, внимательно следя за её движениями, ожидая нападения.

Но она не атакует. Тень протягивает ко мне руку, не отличимо от приглашения сделать шаг в неизвестность. Её пальцы длинные и острые, как кэн (剣, けん) — меч, готовый рассечь плоть.

Я медлю, каждый шаг тщательно взвешен. Передо мной — узкий проход, и тени преграждают мне путь, но предвидение ведёт меня. Я знаю, где можно сделать шаг, в каком месте подо мной рухнет камень. Чувствую в будущем, как эта тень исчезает, если я сделаю правильный ход.

— Терпение, — шепчу себе, делая осторожный шаг влево, обходя тень. Она не нападает. Но её глаза горят за моей спиной, как вечное предупреждение о том, что я в их мире, и они могут напасть в любое время.

Я вижу вдали корни дерева. Моё лицо стало серьёзнее, как будто от того, доберусь ли я, зависит моё будущее.

Я спускаюсь в лабиринт корней, где каждый корень движется, будто эби (海老, えび) — гигантские креветки, извивающиеся в воде. Влажная, холодная земля прижалась к ногам, и большинство движений ощущалось, как будто корни пытались втянуть меня в свой мир. Эти корни не просто препятствие, они живут и реагируют, словно чувствуют мою тревогу.

Я начал осторожно двигаться, чувствуя, как их движения отражаются в моих мыслях, как нагарэ (流れ, ながれ) — течение, затягивающее всё на своём пути. Во всех поворотах я чувствовал их зловещий шёпот, точно призраки Йоми — мира мёртвых, преграждают мой путь.

— Гадаю, что тебя ждут там, где ноги не дойдут, — прозвучало его предостережение, и я лишь стиснул зубы. Нет времени на сомнения.

Корни атаковали неожиданно, метнувшись вперёд, как кимиё (鬼火, きみよ) — огненные духи, стремящиеся схватить живых. Но я был быстрее. Поворот, рывок, и я миновал их, чувствуя, как их зловещие пальцы скользят рядом.

Поднявшись выше, я оказался перед гигантским стволом дерева. Он был огромным, его поверхность напоминала гладкие каменные стены древнего храма, испещрённые рунами и символами, как фуиндзюцу (封印術, ふういんじゅつ) — магия запечатывания. Гравитация здесь давила на меня, как цунами (津波, つなみ) — волна, поглощающее всё на своём пути, тянула обратно к земле.

自然は人間の師である (Shizen wa ningen no shi de aru)«Природа — учитель человека.»

Сноски:

Кандзи (漢字) — это логографическая система письма, использующаяся в японском языке, и один из трёх основных компонентов японской письменности, наряду с хираганой и катаканой. Кандзи заимствованы из китайских иероглифов, и каждый иероглиф может представлять собой отдельное слово или часть слова.

ヨミ (Yomi, 読み):   «Йоми» — это мир мёртвых в японской мифологии, место, куда уходят души после смерти. В различных легендах Йоми описывается как тёмное и унылое место, откуда невозможно вернуться.

鬼火 (きみよ, Kimi-yo):     «Кимиё» — это "огненные духи" или "демоны огня". В японском фольклоре они часто ассоциируются с привидениями, которые могут вызывать необъяснимые события или представлять опасность для людей.

紫の女 (むらさきのおんな, Murasaki no onna):     «Мурасакино онна» — переводится как «Тёмная женщина» или «Женщина в фиолетовом». В японских легендах такие женщины могут быть призраками или духами, часто связанными с таинственными и зловещими событиями.