Поражение или победа?

Движение Уми-но-Они (海の鬼) напоминало тень тигра (虎の影, tora no kage), затаившуюся перед прыжком. Житийник не успевал следить за ним — то он здесь, то исчезал, словно вспышка молнии (稲妻, inazuma). Каждый его шаг лёгкий, как у летучей мыши (蝙蝠, kōmori), которая бесшумно скользит в ночи.

Житийник моргнул и не заметил, как враг исчез. В следующее мгновение фигура с плавниками оказалась у него за спиной, будто ястреб (鷹, taka), стремительно пикирующий на добычу. Он едва успел повернуться, но враг уже был в другом месте.

Щупальца устремились к Житийнику, точно копья, направленные в его сердце. Но он исчез, как призрак (幽霊, yūrei), а щупальца прошли мимо, разрезая воздух. Уми-но-Они раздражённо создал новые щупальца, которые извивались, как удав (大蛇, orochi), выжидая момента для атаки.

Одновременно с этим море гремело. Хироши рванулся вперёд, ветер подхватил его хаори (羽織), и тот развевался за спиной, будто чёрный флаг перед бурей.

Щупальца резко рванулись к нему, как молнии, разрезающие небо (空を切る稲妻, sora o kiru inazuma). В этот миг Хироши действовал с точностью хищника. Его катана сверкнула в руках, будто сокол, разрезающий небо (空を切る鷹, sora o kiru taka).

Она была почти два метра в длину, сверкающая в свете солнца, как чешуя дракона (竜の鱗, ryū no uroko). Он поднял меч, и серебристый отблеск клинка на мгновение ослепил изящную фигуру.

Уми-но-Они недовольно цокнул, раздражённый подобным трюком, и пробормотал:

— Это не по-самурайски, — с презрением выдохнул Уми-но-Они. — Сражаться столь подло, как вор (盗人, nusubito), нападающий из теней.

Хироши не потерял хладнокровия. Он посмотрел прямо в глаза своему врагу и спокойно ответил:

— Когда на кону жизнь, все средства хороши, как волк (狼, ōkami) в борьбе за свою стаю.

Не успел он договорить, как Уми-но-Они, взбешённый его словами, выпустил щупальца в его сторону.

Хироши сделал Iai (抜刀術, iai) — молниеносное извлечение меча. С едва слышным свистом лезвие катаны, серое как тучи перед штормом (嵐前の雲, arashi mae no kumo), вылетело из ножен.

В одно мгновение его катана прошила воздух с такой скоростью, что глаза не успевали уловить её движение. Ещё до того, как первое щупальце приблизилось к его телу, лезвие уже рассекло его, как орёл, разрывающий свою добычу когтями (鷹が獲物を裂く, taka ga emono o saku). В следующее мгновение второе щупальце встретило ту же участь — Хироши снова сделал молниеносный выпад, и куски разрезанных щупалец упали в воду с громким плеском.

Внезапно Енма, облачённая в лёгкое кимоно (着物), переливающееся, как поверхность озера под утренним солнцем (湖の表面, mizuumi no hyōmen), с длинными чёрными волосами, каскадами падающими по её плечам, с громким возгласом применила заклинание:

— Иллюзия времени! (時間の幻影, jikan no genei)

Её голос, наполненный решимостью, звучал, как музыка, заполняющая пространство. Иллюзия заполнила поле боя, их движения, как тени (影, kage), играющие на краю поля зрения. Копии, как летающие воробьи (雀, suzume), резко перемешались в разные стороны, отвлекая врага.

В сию же минуту Саша, облачённая в традиционное хakama (袴) и jinbei (甚平), с длинными волосами, развевающимися на ветру, как листья пальмы (ヤシの葉, yashi no ha) во время урагана, с яркими глазами, полными решимости и ярости, крикнула:

— Ты жалкий кальмарчик (イカ, ika), думал, что сможешь противостоять демонам?

В её руках кусаригама (鎖鎌) сверкала на солнце, с цепью, переливающейся, как серебро, и серпом, напоминающим клюв ястреба (鷹, taka), готовым нанести удар. Сделав замаэ, цепь оплела ногу врага, как удав (ウツボカズラ, utsubo kazura), схвативший свою жертву.

В тот же момент Уортон, высокий и мускулистый, с длинными белыми волосами, собранными в высокую прическу, одет в тёмный дзинбай (陣羽織, jinbaori) с вышитыми символами, напоминающими древние руны. Его чёрные глаза искрились, как угли в костре (炭火, sumibi), полные решимости и скрытого гнева. В его руках двуручный меч (二刀流の剣, nitōryū no ken), чёрный как ночь (夜, yoru) и тяжёлый, как груда металла (金属の山, kinzoku no yama), обрушился, подобно медведю (熊, kuma), рвущему добычу в клочья. Его клинок сверкал, как молния (雷, kaminari), готовая поразить.

— Это конец! Даже самая яркая звезда (星, hoshi) потухнет под натиском! — произнёс он, его голос звучал, как гром, наполненный решимостью.

С мечом, как молотом, он разрубил тело Уми-но-Они (海の鬼) на куски. Кровь забрызгала всё вокруг, образуя мрачные брызги, как бы художник, желая дать имя своей картине, создал шедевр, полон страха и отчаяния.

Система, в виде девушки с чёрно-белыми ушками и хвостиком, направленным вверх, одета в прозрачную одежду, как лёгкая дымка (煙, kemuri), с многочисленными золотыми символами, извивающимися по её телу. Её глаза светились, как звезды на ночном небосклоне (夜空の星, yozora no hoshi), полные знания и наблюдения. Её лицо оставалось безэмоциональным, как статуя, но в её внутреннем мире кипели мысли, и каждый шаг на поле боя она предугадывала, как опытный шахматист (チェスのプレイヤー, chesu no pureiyā).

Система не собиралась вмешиваться; её острый ум чётко знал о содержании ситуации, но вокруг текло нечто жидкое, как вода (水, mizu), создавая иллюзию, что это кровь.

Система резко вскрикнула, её голос звучал, как гром в тихом небе:

— Все ныряйте в воду, иначе умрёте! — произнесла она, и в её глазах сверкал огонь решимости.

Вокруг воцарилась тишина, и все обернулись к ней с удивлением и недоумением, но её твёрдый взгляд не оставлял сомнений: она серьёзная как никогда.

— Мы должны действовать быстро, как лисы (狐, kitsune) в ночи, — сказала она, её голос напоминал шёпот ветра, проносящегося сквозь деревья.

Почуствовав настоятельную необходимость, они по команде пригнулись и нырнули в солёное море, как рыбы (魚, sakana), стремящиеся к укрытию. Громкий всплеск поднял в воздух капли воды, сверкающие на солнце, как драгоценные камни, рассыпанные на пыльной дороге. Вода смывала кровь с их тел, и она превращалась в мелкие шипастые шарики, на кончиках которых капал фиолетовый яд, будто жало оси (蜂, hashi). Шарики опускались ниже, стремясь коснуться их, как охотничьи собаки (犬, inu).

— Держитесь вместе! — попытался крикнуть Уортон, но вызвал лишь пузырьки воды. Они заметили его сигнал, и солёная вода охватывала их, как объятия матери.

Житийник понимал, что если они не остановят его прямо сейчас, это может привести к опасным последствиям. Он начал всплывать на поверхность, заметив тело Уми-но-Они (海の鬼, umi no oni — «демон моря»), части которого срастались, как будто сшитые искусным хирургом. Волчья фигура произнесла заклинание.

— Покров превращения! (変身の覆い, henshin no ōi) — Его тело окутало бежевое свечение, а на его коже стали появляться крошечные изображения людей. Он прошёл сквозь тело Уми-но-Они, оставив след в виде силуэта волка (狼, ōkami). Противник вдруг превратился в толпу людей, лишённых одежды, и в глазах Житийника засиял голод — не физический, а стремление к победе.

— Пока я их не убью, мы не победим, — произнёс Житийник, его голос звучал как шёпот дьявола в аду.

Невозможно было не заметить, как вокруг людей царил страх. Крики заполнили пространство, как гудение сирены (サイレン, sairen), напоминая о панике и отчаянии. Мать, отчаянно смотревшая на своих детей, держала в руках младенца (赤ちゃん, akachan), её глаза были полны слёз.

— Мы должны победить! — закричал один из подростков, полный решимости.

За несколько минут земля окрасилась в алый и чёрный цвет, словно художник внезапно решил создать картину страха и отчаяния. Вокруг повсюду лежали обломки, закопанные под слоем грязи, а срезанные ветви сосен (松, matsu) выглядели, как кости, выставленные на обозрение. Крики переплетались с визгами, создавая ужасный симфонический хор, который заполнил пространство.

Огадзю (お化け柱) — «столбы призраков» или «духов», стояли в ряд, как бесстрашные стражи (番人, ban'nin), охраняющие границы между мирами. Они возносились в небо, их силуэты напоминали силуэты людей, обретших свободу, как птицы (鳥, tori), вырывающиеся из клеток.

С окончанием битвы воздух наполнился шёпотом освободившихся душ, словно воробьи (雀, suzume), трепетно щебечущие на утренней заре. Уортон, прислонившись к одному из огадзю, закрыл глаза и прислушался. Каждый звук, словно мелодия из далека, разливался по его венам, наполняя его душу надеждой.

— Это символ освобождения, — произнёс он, его голос, подобно реке (川, kawa), течёт с уверенностью и спокойствием. Он поднял руку, указывая на небо, где столбы, как стая журавлей (鶴, tsuru), поднимались ввысь. — Мы должны чтить память тех, кто ушёл, как если бы они были звёздами (星, hoshi), освещающими наш путь.

Сноски:

1. Хаори (羽織): короткая верхняя одежда, обычно с длинными рукавами, которая носится поверх кимоно. Хаори часто украшен традиционными узорами и служит для защиты от холода и дождя.

2. Хакама (袴): широкие брюки или юбка, которые носят поверх кимоно. Хакама имеет множество складок и часто ассоциируется с военной или самурайской одеждой. Его носят как мужчины, так и женщины, особенно на официальных мероприятиях.

3. Кусаригама (鎖鎌): Это японское оружие, состоящее из серпа, прикреплённого к цепи. Оно использовалось в боевых искусствах для захвата противника, а также для нанесения ударов. Кусаригама сочетает в себе элементы меча и метательного оружия.

4. Дзинбай (陣羽織): традиционная японская верхняя одежда, похожая на хаори, но с более защитными свойствами. Она обычно носится в боевых ситуациях и может иметь защитные элементы.

Дзинбей (甚平): Это лёгкая японская одежда, состоящая из короткого кимоно и штанов. Она обычно изготавливается из хлопка и часто носится в жаркую погоду, особенно в летние месяцы. Дзинбей может быть украшен яркими узорами и используется как домашняя одежда или для фестивалей.

Огадзю (お化け柱): «столбы призраков» или «духов» в японском фольклоре, которые иногда ставят для отпугивания злых духов и освобождения от их влияния. Они могут символизировать очищение и защиту от негативных сил.