Соскучились по Анабель?

В это же время Анабель, вся в кигуруми (着ぐるみ) в виде Они (鬼), выглядела одновременно грозно и мило — как щенок, переодетый в костюм льва. Её одежда была лавандово-бирюзовой, с малиновыми рогами на капюшоне и небольшими крылышками по бокам.

Обняв подушку всем телом, она бормотала:

— Курица жареная... С рисом...

Но вдруг перевернулась и с громким "шмяком" свалилась с футона на подстилку в палатке. Она слегка вскрикнула, потирая глаза маленькими ручками с пятью острыми когтями, придавая своему виду чуть более звериный облик.

Её стройное тело придавало движениям элегантности и привлекательности. Встав на ноги, она резко открыла глаза и, взмахнув руками, воскликнула:

— О-хаё! (おはよう!) — её голос разнёсся по палатке, наполняя её энергией нового дня.

Когда она вышла наружу, её пятки ощутили прикосновение солнечных лучей, будто ласковые пальцы нежно касались кожи. Её длинная коричневая коса развевалась на ветру, словно флаг, а запахи природы — влажная глина с её холодным сыроватым ароматом, земляные каштаны с тёплым ореховым привкусом и резкий запах конского щавеля — наполнили воздух вокруг неё.

Она внезапно вздрогнула, услышав шорохи за кустами малины.

— Эй, кто там?! — прошептала она, инстинктивно приседая, её маленькие когти впились в траву. Она осторожно прокралась ближе, стараясь избегать острых иголок кустов, как кошка, крадущаяся к добыче. Её движения были быстрыми и плавными, как у лисицы.

Когда она наконец увидела Татэ (立て), её сердце замерло. Его тело напоминало живое дерево, покрытое узорами, похожими на древесные корни и каменные трещины, будто природа вытесала его из земли. Каждая его черта — от массивных ветвистых рук до ног, заросших мхом — казалась частью леса.

— Он действительно хранитель леса, — мелькнуло у меня в голове.

Но меня привлекла катана в его руках. Это короткое оружие принадлежало только одному демону — Шисуи. Сердце забилось быстрее, и гнев закипел внутри.

— ...Шисуи... — прошептала я, сдерживая дрожь в голосе, — Ты снова эволюционировал (進化した, shinka shita)... Как это возможно?

Мои мысли внезапно прервал странный звук. Я оглянулась и увидела, как рядом со мной начала формироваться фигура девушки. Её облик был удивительно странным: длинные рога оленя, мягкий бело-чёрный хвост, и волосы, спадающие до пояса, чёрные как смола. Её лицо было частично скрыто, но губы слегка приоткрыты, обнажая маленькие клыки, как у волка.

— Этот лес (森, mori) — моя стихия, — произнесла она тихо, будто шепча с ветром. — Я не позволю ему пасть.

Её слова звучали как предупреждение. Я сделала шаг назад, напрягшись.

— Кто ты (誰, dare)? — спросила я, сдерживая беспокойство.

Шисуи, заметив Анабель, расплылся в улыбке. Его глаза засияли, и он произнёс:

— Анабель! Ты выглядишь потрясающе (素晴らしい, subarashii) в этом костюме! Как маленький демон, готовый к приключениям!

Анабель, немного смущённая, прищурилась и хихикнула:

— Спасибо, Шисуи! Ты тоже выглядишь как герой (英雄, eiyuu) с этим мечом в руках!

Тем временем девушка, наблюдавшая за ними, весело хихикнула, как озорная лисичка.

— Вы такие милые! — произнесла она, смеясь. — Но знаете, намного выше вас (もっと高い, motto takai)!

Анабель, с гордостью расправив плечи, крикнула в ответ:

— Это не важно! Главное, что мы вместе (一緒に, issho ni)!

Все дружно направились к лагерю, наслаждаясь свежими ароматами утреннего леса: запах земли (土の匂い, tsuchi no nioi), свежей травы и пробуждающейся природы.

Мы пришли к небольшому лагерю с палатками, где в кастрюле над костром готовился завтрак.

— О, как хорошо пахнет гречневой лапшой (そば, soba)! — воскликнула Анабель.

Шисуи, трёхлетний мальчик, выделялся среди всех своим озорным настроением. Его маленькие тёмные волосы, как ночное небо, весело колыхались, когда он бегал вокруг стола. Я не могла не улыбнуться, наблюдая за ним. Его яркие глаза светились радостью и беззаботностью, отражая юный дух. Он был одет в уютные шорты и яркую рубашку с изображением оранжевой лисы. Он выглядел как настоящий лесной дух!

Стол, за которым мы все собрались, был большим и прямоугольным, покрытым яркой скатертью с цветочными узорами. На нём стояли плошки с разнообразными блюдами, но особенно выделялась большая тарелка гречневой лапши (そば, soba). Нежная лапша излучала аппетитный аромат, смешанный с запахом зелени и соевого соуса. Я не могла удержаться от улыбки, глядя на эту красоту.

— Как же приятно видеть вас всех снова! (また皆に会えてうれしいです, mata mina ni aete ureshii desu), — произнёс Хироши, улыбаясь. — Сегодня я приготовил что-то особенное!

Я покосилась на Икиро, моего саркастического старшего брата, который был готов подшутить.

— Да, да, только не рассказывай, как ты убил все эти ингредиенты своими руками, — подшутил он, вызывая смех. — А может, ты просто нашёл их в лесу?

Я не удержалась и вмешалась:

— Не будь таким недовольным (そんな不満を言わないで, sonna fuman o iwanaide), — сказала я, весело хихикая. — Может, ты просто завидуешь, что я такая миленькая, а ты лишь брат.

Шисуи с любопытством подошёл к столу, потянувшись к лапше. Его маленькие ручки едва дотягивались до тарелок.

— Анабель, можно мне? (アナベル、僕もいい？, Anaberu, boku mo ii?) — воскликнул он, смеясь.

— Конечно, Шисуи! — ответила я, аккуратно зачерпывая лапшу и поднося её к нему. — Вот, попробуй!

— Пробуйте, пробуйте (食べてみて, tabete mite)! — радостно произнёс Хироши, подавая тарелки. — Это моя специальность!

Я взяла немного лапши палочками и поднесла к губам. Как только вкус дошёл до меня, моё лицо расплылось в улыбке.

Акума откинулся назад, закатив глаза от удовольствия, медленно жуя лапшу.

— Какая насыщенность (濃厚, nōkō)... — протянул он, смакуя вкус. — Соба пропитана соевым соусом так, что каждый кусочек впитал в себя душу осеннего леса (秋の森の魂, aki no mori no tamashii).

Енма, отпивая из пиалы горячий бульон, закрыла глаза, точно ощущая на языке полную гамму вкусов.

— Мягкость (柔らかい, yawarakai) лапши... это просто восхитительно, — её голос был полон спокойствия. — Она словно тает, не успеваешь заметить, как один кусочек сменяет другой (次から次へと, tsugi kara tsugi e to).

Я тоже поднесла палочки к губам, чувствуя, как гречневая лапша скользит по языку. Вкус был глубоким, слегка землистым, с лёгкой кислинкой соевого соуса, придававшей ему особую пикантность. Чувствовалось родное, как запах свежих листьев в утреннем лесу.

— Как будто лес на моём языке (森が私の舌にいる, mori ga watashi no shita ni iru), — пробормотала я себе под нос, наслаждаясь каждым мгновением. Лёгкая солёность, сладковатый оттенок и хрустящий зелёный лук — ингредиенты, как бы оживали во рту. — О-ши-и-и (美味しい, oishii)!

Намюэки, завидев наши счастливые лица, запрыгал ещё выше, издавая жалобный лай. Он не мог скрыть своего нетерпения. Его глаза умоляли так, как если бы перед ним был кусочек небесного пирога.

— Гав-Гав — его лай звучал, как злобное требование.

Икиро сидел напротив меня, и снова его образ захватил моё внимание. Он напоминал тень (影, kage), сливающуюся с вечерней темнотой. Каждое его движение было плавным и точным, как у хищного зверя, готового к прыжку. Волосы, чёрные, как беззвёздная ночь (星のない夜, hoshi no nai yoru), скрывали лицо, а глаза, холодные, как два ледяных уголька (氷のような火, koori no you na hi), блестели в полумраке.

— Ты точно теневой демон (影の鬼, kage no oni), — заметила я, наблюдая, как он медленно поднёс чашу к губам. Всё, что он делал, выглядело подобно ритуалу (儀式, gishiki).

На его плече сидела Хокусе, его пепельная крыса. Её шерсть была серо-пепельной, почти серебристой, что создавало иллюзию, будто она сливается с темной одеждой Икиро. Хокусе была почти в два раза крупнее, чем обычные крысы. Её хвост скользил в воздухе, возможно, проверяя пространство вокруг. Глаза — два маленьких, но ярких рубиновых огонька (紅の炎, kurenai no honoo) — казались чересчур разумными для животного.

— Хокусе — твоя душа, не так ли? — с усмешкой спросила я.

— Она — моя тень (影, kage), — тихо ответил Икиро, не отрываясь от чаши и медленно поглаживая Хокусе по спине. — Но иногда тени сильнее света (時には、影は光より強い, toki ni wa, kage wa hikari yori tsuyoi).

Хокусе шевельнул хвостом, её глаза сверкнули, и она саркастически посмотрела на Намэюки, щенка, который отчаянно пытался выпрашивать еду, подпрыгивая и скуля.

— Как же жалко (哀れ, aware), — протянула Хокусе, её голос был высоким и насмешливым. — Ты прыгаешь, как безумный щенок (狂った子犬, kurutta koinu), надеясь получить крошку с нашего стола, а на самом деле остаёшься на дне иерархии (序列の底辺, joretsu no teihen).

Намэюки, будто почувствовав её насмешку, заскулил ещё громче, пытаясь дотянуться до еды. Я невольно улыбнулась.

— Ты всегда такой язвительный (皮肉な, hiniku na), Хокусе, — сказала я, глядя, как крыса величественно повернулась, слегка щуря свои рубиновые глаза. — Но не забывай, что щенки растут.

— Может быть, но не все щенки превращаются в волков (狼, ookami), — ответила Хокусе с ленивой усмешкой.

Гречневая лапша соба (そば.) — Это японская лапша, изготовленная из гречневой муки, с тонкой текстурой и ореховым вкусом. Она может подаваться горячей или холодной, часто с соевым соусом и различными добавками, такими как зелёный лук или темпура. Соба считается полезной и питательной.