9

 Все утро следующего дня я провел словно на иголках, кусая ногти и нервно расхаживая по коридорам школы в переменах и постоянно поглядывая на часы. Ну, кто может думать о каких-то глупых занятиях в такой момент? Все мои мысли были сосредоточенны на плане и, конечно же, я нашел еще с десяток уязвимых мест, которые могли спутать мне все карты. Но теперь отступать было поздно. Приглашения разосланы, и гости вот-вот прибудут, осталось только подготовиться самим, как физически, так и морально.

В этот понедельник занятия у нас были ровно до обеда, затем нас ждала большая перемена и какое-то классное собрание, на которое я, конечно же, не пошел. Выскользнув из кабинета истории так быстро, чтобы меня никто не успел окликнуть, я бегом бросился по коридору первого этажа до поворота налево, дальше по ступеням вниз и через дверь на улицу. Меня никто не остановил, никто не позвал, взывая к моему чувству долга перед классом и потому, через пять минут я уже открывал дверь своего дома.

Работать я сегодня не мог, если вы понимаете, о какой работе я говорю, так как мысли мое были далеки от этого. Да и времени было не так уж и много. Я не мог позволить себе пару часов простоять за зданием школы в своей обычной «рабочей» тени, в ожидании, когда очередные обдолбыши приползут ко мне за новой порцией веселого времяпрепровождения. Однако три часа до назначенного срока у меня все же были. Конечно, меньше чем три часа, но все же. Я решил отправиться в штаб пораньше и провести инструктаж тем, кто уже будет на месте.

Вот в этом и была одна недоработка моего плана. Видите ли, мы договорились встретиться в штабе, что было абсолютно не логично, так как я уже и так был в непосредственной близости от первого почтового отделения. Было бы куда проще, если бы кто-то из парней просто подошел ко мне, вместо того, чтобы я тащился на другой конец города. Но, что сделано, то сделано, и уже было поздно, о чем-то жалеть.

Я как обычно спрятал свой металлический ящик как можно надежнее за толстыми пачками бумаги, исписанными блокнотами и небольшим прозрачным кристаллом, прикрыв все это старыми комиксами, и высыпал содержимое рюкзака на стол. Хорошенько его осмотрев, я взял только пачку сигарет, свою новенькую «зиппо» и немного подумав, кинул в карман джинсов нож-бабочку, меньшую из двух сестер и самую любимую.

На этом мои приготовления закончились, и я покинул квартиру. На часах было без четверти час. Погодка стояла отличная: небо было пронзительно голубым и абсолютно чистым, без единого облачка, подернутое легкой молочной дымкой ближе к горизонту. Ветра практически не было, и температура смело держалась на уровне пятнадцати градусов. Кое-где среди пожухлой весенней травы уже пробивались первые росточки яркой летней зелени. Деревья все еще стояли голые и одинокие, но еще пара-тройка таких теплых дней и начнут распускаться первые почки. Снега уже давно не было. Все грязно-серые кучки, что лежали по обочинам дорог и в тенях высоких зданий давно растаяли не оставив после себя и следа. Дороги и тротуары просохли, чем еще сильнее вызывали в нас радостное ощущение подступающего лета.

Размышляя о таких приятных мыслях, я сам не заметил, как добрался до штаба. Как оказалось, вся компания была уже в сборе и все нервничали так же сильно, как и я.

- Нас отпустили после второго урока. Преподаватель заболел, и некому было заменить, - объяснил свое ранее появление Стас.

- У нас отпускали тех, кто сдал все долги за год, - пожал плечами Саня.

Все повернулись в сторону Сереги.

- Ну а что смотрите? – Он отвернулся и стал рассматривать плакаты. – А я просто сбежал после обеда. У нас было еще два урока физики, и затем урок химии. Это же просто ад какой-то. Прикиньте? И это под конец года.

Я пожал плечами. Отчасти я его понимал. Терпеть не мог химию. Нет, я любил сам предмет, скорее отталкивали меня именно преподаватели. Ни один из них не тянул на номинацию «Учитель года». А физика? Физику я любил. Хотя и там с преподавателем нам не повезло. Хотя, а кому повезло? Нет ну на самом деле, много ли у вас в школе было преподавателей, которых бы вы любили? Конечно, найдутся и такие, но их меньшинство. Правда сейчас я уже думаю, что дело было не в преподавателях, а в нас самих, в нашем не желании учиться и тратить свое время на домашнее задание. Да вы и сами сейчас это можете проверить, если все еще учитесь в школе. Просто возьмите и недельку другую походите на занятия полностью готовые. Выучите все, что задавали, изучите новые темы, сделайте уроки. И вы сами увидите, как все преобразиться: страшный живодер-учитель вдруг станет обычным, и возможно, даже приятным человеком, ненавистный вам предмет внезапно перестанет вызывать у вас чувство страха и отвращения, а школьные дни перестанут казаться каторгой. Когда вы все знаете, вам просто нечего боятся. Когда выполнена вся заданная на дом работа, вы перестаете нервничать и поглядывать злобно на учителя из-за учебника с задней парты. Это довольно необычно чувство. Попробуйте. Может тогда, вы тоже решите, что на самом деле проблема не всегда в учителях, может тогда, вы поймете, что иногда проблема в нас самих.

- Ладно, как бы там ни было, нам надо решить, кто куда отправится. – Я не стал осуждать Серегу. Да и как я мог? Сам было сбегал с уроков, хотя это и наказывалось моментально. Просто моя бабушка, наша с Саней бабушка, работала в моей школе преподавателем математики и соответственно все мои прогулы в тот же день доходили до нее, а затем и до моей мамы. Как видите, возможности разгуляться у меня не было. И это было как раз то, что возможно не дало мне скатиться на дно и позволило весьма неплохо закончить школу.

- У тебя уже есть идеи? – спросил Саня.

- Пожалуй... - Я задумался. – Наверное, есть. Предлагаю Стасу пойти со мной к ближайшей почте, а Сереге отправиться с Саней к ДК на скутере. Вы двое самых легких парней и потому вам будет проще доехать туда. А мы же, тяжеловесы, пройдемся пешком.

- Ну да, - закивал мой брат. – В этом есть логика. Мы с Серегой доберемся до площади в два счета.

- Согласен, - кивнул Сергей.

- А что дальше? – Саня обвел руками помещение, словно пытаясь охватить его полностью. – В смысле как нам вести себя дальше, когда пребудем на место?

Я достал из бездонных карманов своей джинсовой кенгурушки пачку бланков и конвертов.

- У меня тут старые бланки книжного клуба «Терра». Я у них много чего заказывал, - пояснил я, показывая бланки. – Отделение у моего дома совсем маленькое и довольно тесное, так что незаметно проторчать там два часа у вас не получится. Потому вы можете по очереди зайти в здание и присесть за столик с образцами и толстенными каталогами. Сделаете вид, что заполняете бланки заказа и рассовываете их по конвертам. Можете при этом пролистывать каталог, словно ищите что-то. Главное не спешите. Выгнать вас оттуда не могут, вы же делом заняты. Не нервничайте и не спешите. И самое главное не забывайте смотреть по сторонам на всех входящих. Столик на этой почте имеет две скамейки – одна спиной к входной двери, другая прямо напротив. Вам надо занять ее, чтобы видеть всех кто заходит.

- Значит один внутри один снаружи, - подвел итог Саня.

- Верно, - кивнул я. – Так если один пропустит нашу цель на улице, второй сможет ее опознать внутри.

- Но тогда у нас не хватит фото женщины, - усомнился Серега. – А сможем ли мы удержать ее образ в памяти?

- Об этом я тоже подумал. Просто пойдем и сделаем копии. – Я развел руки в стороны и пожал плечами. – Мы же не в каменный век живем.

По лицам друзей и по тому, как они стыдливо отводили взгляды, я понял, что и они тоже об этом раньше не думали. Ну что же, никто не совершенен. Да и время это было другое. Это студентами мы практически жили в этих закутках, где за деньги делали распечатки или копии, прибегая туда сначала с дискетами, потом с компакт-дисками и только потом уже с флэшками, а уходили с тоннами печатных листов. Да, студентам нам приходилось очень много распечатывать, очень. Но в школьные годы мы лишь со стороны слышали о такой странной и загадочной штуке как копировальный аппарат.

- Итак. – Я взглянул на часы. – Сейчас двадцать минут третьего и у нас ровно сорок минут, чтобы добраться до точки и занять места. Готовы?

Все молча кивнули. По их напряженным лицам я понял, что парни готовы.

Вышли мы одновременно. Саня и Серега сначала отстали, потому как им, нужно было выкатить скутер, а мы же со Стасом пошли вперед по протоптанной тропинке среди высоких зарослей сухой травы. Но уже через минуту нас настиг тоненький рев скутера, и пацаны обогнали нас по асфальту и дважды просигналив, умчались вдаль.

- Такими темпами они раньше нас доберутся до почты, - пожаловался Стас.

Я кивнул, соглашаясь с другом, и мы прибавили шаг. Заросший травой пустырь вывел нас прямо к дороге. Пешеходного перехода тут не было, светофоров тоже. Как впрочем, и машин. Потому мы быстро перешли дорогу и по тротуару направились к серой пятиэтажке, на первом этаже которой и расположилось здание почты. Пройдя несколько метров и спустившись вниз по каменной лестнице, мы подошли к почтовому отделению и застыли перед входом.

- Нам надо было раньше сделать копии, теперь времени почти нет, - ужаснулся Стас.

- Давай я быстро сбегаю, тут всего-то двор перейти. А ты пока постой, понаблюдай, - предложил я.

- Нет, - покачал головой Стас. – Память у меня совсем плохая, я ее вряд ли узнаю. Давай лучше я сбегаю, а ты постой пока тут.

Ну что же в этом тоже был смысл. И не смотря на то, что память у меня так же ни к черту, забываю все спустя пять минут, но вот память на лица у меня отличная.

- Хорошо, - быстро согласился я, потому как тянуть время, и тратить его на размышления не было смысла. – Держи газету и десятку.

Я протянул Стасу газетную вырезку со статьей и фото с места преступления и зелененькую десятирублевую купюру.

- А не многовато? – с сомнением посмотрел Стас на мятую купюру.

- Я так нервничаю, что просто не найду мелочь в этих карманах, - пожаловался я. – Бери десятку.

- Ладно. – Стас схватил деньги и вырезку и умчался во дворы, кинув мне вслед. – Я мигом.

Когда Стас скрылся за углом дома, я почувствовал себя невероятно одиноким, каким-то брошенным, никому не нужным. А еще я ощущал себя словно бельмо на глазу. Даже на лавочке перед почтой, на которую я присел сразу после ухода друга я чувствовал себя неуместным. Ну, прямо как фотография Гитлера в синагоге. Мне казалось, что все видят эту неправильную деталь и потому таращатся на меня. Наверняка они сейчас думают, что паршивец что-то замыслил, какую-то пакость, и за мной необходимо бы приглядеть.

Я взглянул на часы. Было без десяти три.

Мимо меня проходили редкие люди, в основном старики или дети, так как сейчас было рабочее время и до пяти ожидать кого-то из взрослых, было бессмысленно. Тогда встает неловкий вопрос: а как же людям попадать в такие госучреждения как больницы, почтовые офисы, пенсионные фонды, налоговые или те же правоохранительные органы, если часы их приема совпадают с часами работы подавляющего большинства населения? Да всем насрать. Простите меня за грубость, но это так. И даже если кому-то не насрать, например налоговой или милиции и визит к ним дает вам законное основание пропустить рабочий день, то насрать становиться вашему начальству. Это порочный круг, в котором всем насрать на всех. Так и живем – весело и непредсказуемо, но с постоянно преследующим нас странным запашком.

Хотя, конечно взрослые попадались тоже. Не все ведь работают по единому графику. Есть еще смены или вахтовый метод. Потому я каждый раз встревоженно вскидывал голову, когда слышал шаги или скрип двери почтового отделения. Каждый раз, видя перед собой женщину, я думал – вот она, это точно она... или не она? Нет, все же она. Даже если проходящая женщина и не смотрела в сторону почты, я думал, что это и есть наша цель, и она просто передумала в последний момент. Вот сейчас она уйдет, и мы навсегда ее потеряем.

В общем, я придавался апатии и страху, как только мог, пока не увидел раскрасневшееся лицо Стаса. Он замер в метре от меня уперевшись в коленки и тяжело дыша. На часах была одна минута четвертого.

- Там... там... очередь... - шептал Стас, выплевывая воздух. – Очередь... мать ее.

- Давай, садись. – Я похлопал по скамейке рядом с собой.

Стас присел на краешек и протянул мне распечатку. Я взглянул на лист бумаги, на который под небольшим углом перенесли точное содержание газетного вырезка. В целом получилось неплохо, хотя снимок еще сильнее зашумился и стал на порядок темнее. Но лицо женщины можно было разобрать все равно.

- Я тут подумал... фух... а что если придет не сама женщина, - предположил Стас, все еще тяжело дыша. – Что если придет муж или дочь? Как мы их узнаем?

- Не придет, - уверенно ответил я.

- Почему?

- На почте выдают заказные письма только строго на имя получателя, сверяясь с паспортными данными. Никто не сможет получить письмо или посылку за самого заказчика. Даже муж или ребенок. – Я взглянул на Стаса и понял, что все еще не убедил его. – В прошлом году пришла посылка на мое имя, но я был в Красноярске у родственников. Я попросил маму, чтобы она попыталась получить ее по моему паспорту. Она взяла извещение, мой паспорт, свой паспорт и отправилась на почту. И даже не смотря на то, что в графе «дети» в ее паспорте указаны мои данные и у нее на руках мой документ, ей отказали в выдаче посылки. Я смог ее получить только когда сам вернулся в город.

Я повернулся к Стасу и протянул сигарету.

- Так что поверь, дружище, она явится сама.

Стас с улыбкой принял сигарету и прикурил от моей «зиппо».

- Это хорошая новость, - признался он. – А то я все нервы себе измотал.

Мы медленно курили и поглядывали на проходящих людей. Никто не подходил на роль нашей цели. На часах была уже половина четвертого.

Когда стрелки моих часов перевалили за цифру четыре, мы стали нервничать и еще больше курить. Наверное скоро урна возле скамейки заполниться бычками под завязку или того хуже загорится. Я выбросил очередной бычок и встал с места; задница уже приняла форму скамейки. Стас взволнованно на меня посмотрел.

- Надо кому-то зайти внутрь, - пояснил я.

- Но мы и отсюда отлично видим вход. Зачем нам заходить?

- Вот там, - я указал пальцем на другой конец здания. – Есть еще один вход, и мы не можем видеть всех людей входящих и выходящих из почтового отделения.

- Но тогда... - Стас в ужасе подскочил с места. – Но тогда мы могли ее уже пропустить.

- Нет. Я следил за входом и пока им никто не пользовался... до этого момента. Я видел, как вошли трое: мужчина, старушка и женщина. Теперь надо быть бдительнее, конец рабочего дня как-никак. Кто пойдет?

- Только не я. – Стас стал махать руками, а затем сложил крестом на груди. – В госучреждениях я себя неважно чувствую. Спалюсь только.

- Ну, хорошо, тогда я. На почте я как рыба в воде.

Достав из глубоких карманов куртки пачку бланков, я уверенным шагом двинулся к входу. Дверь противно заскрипела и с большой неохотой подалась на меня. Проскользнув внутрь я оказался в маленьком коридорчике примерно метр на два с еще одной дверью – уникальное архитектурное решение, не находите? Открыв и вторую дверь, я попал в просторное помещение с каменным полом, коричневыми стойками для работников, закрытые небольшой полоской стекла, и такими же столами для клиентов. С левой стороны располагалась огромная стена с множеством абонентских ящиков бледно-коричневого цвета, а справа четыре окна практически во всю стену с голубыми подоконниками. Под потолком медленно вращаясь, работал один вентилятор из трех.

У двух окошек стояло несколько человек. Все они не подходили под описание нашей цели. Двое сидели за столами, скорее всего в ожидании, когда подойдет их очередь. В остальном помещение было пустым, если не считать трех женщин за стойками, работниц почты.

Я прошел к первому столу с образцами заполненных бланков и четырьмя толстыми журналами с перечнем всех печатных изданий нашей страны. На меня никто даже не взглянул, все были заняты своим делом. Я присел на лавочку так, чтобы можно было одновременно следить за двумя выходами. Расстелив бланки перед собой, я раскрыл журнал на случайной странице и принялся изучать. На глаза попалось предложение оформить подписку на каталог «Мир Книги» и я решил сделать первую запись, не смотря на то, что мы с мамой и так уже выписываем этот каталог, кажется еще со времен динозавров.

И тут я столкнулся с проблемой: коричневая бечевка, привязанная к столу с одного конца и к шариковой ручке с другого, была перетерта, а ручку кто-то уволок. Нет, меня это не остановит, как частый клиент почтовых отделений в связи с тем, что каждый месяц, а то и по нескольку раз, выписывал себе книги, я всегда носил при себе ручку. Но вот пацаны? Что они будут делать, если и в моем почтовом отделении кто-то скомуниздит такой дешевый канцелярский предмет? Не будут же они сидеть и выводить слова пальцем? – «Мальчик что ты делаешь?», - «Простите, у меня не было ручки, и решил писать пальцем». Ужас.

Я достал свою ручку и стал медленно выводить все цифры и названия улицы из журнала, сверяясь с каждым новым символом. Но я мог этого и не делать, на меня всем было плевать. Я не уверен даже в том, что хоть кто-то из этих людей заметил мое появление. Решив проверить это, я стал выстукивать «Проклятый старый дом» кончиком ручки по столу. Мне этот звук показался оглушительным в этой вязкой тишине нарушаемой лишь тихим жужжанием вентилятора под потолком.

Сначала на меня никто не обращал внимания. Я сидел, раскидав ноги и подперев голову рукой, видок тот еще: лицо нависает над страницами журнала, бланки раскиданы по столу, взгляд скучающий, правая рука все громче и настойчивей отбивает ритм любимой песни. Я не уверен точно, как долго это продолжалось, но вскоре я услышал громкое «кхм-кхм». Это вот самое «кхм-кхм» ни с чем не перепутаешь.

Я поднял взгляд. На меня сурово смотрела толстая женщина из-за стойки, приспустив свои маленькие очки-половинки.

- Извините, - промямлил я и прекратил стук. Женщина покачала головой и на этом моя минута славы закончилась. Я снова стал серой ненужной мебелью. И стоило по этому поводу столько волноваться? Да я мог весь день тут сидеть и на меня бы никто не посмотрел.

Скрипнула дверь. На часах было без пяти пять.

Мимо меня быстро просеменила невысокая, если не сказать большего, стройная женщина, с копной натуральных светлых волос. Она не обратила на меня внимания и сразу поспешила к стойке. Я встрепенулся и стал рыться на столе. Копия лежала под горой бланков и потому я не сразу ее нашел. Я взглянул на снимок: тот же испуганный взгляд, те же тонкие брови, тот же небольшой острый нос, тот же красивый изгиб губ.

Снова скрипнула дверь. Я обернулся. На пороге стоял растерянный Стас и, подняв фото, указывал то на него, то на спину женщины. Я кивнул и подозвал его к себе. Стас сначала крутил головой, но потом все же согласился и дотопал до меня.

- Садись, - прошептал я. – Не привлекай внимание.

Стас послушно сел и подвинул к себе журнал. Он стал изучать страницы, а я делал вид, что записываю что-то в бланки. Очередь женщины подошла довольно быстро. Это был конец рабочего дня, и сотрудники почты старались разобраться с клиентами как можно быстрее. Мы навострили уши. Весь разговор разобрать было невозможно, мы сидели слишком далеко от окошек почты, но кое-что уловили. Если коротко, то нашу «знакомую» послали куда подальше, с ее запросами. Ей доступно объяснили, что они таким не занимаются и никому не звонили и ей вообще стоит провериться и «нечего тут кричать».

Женщина красная от гнева прошла мимо нас. Я быстро собрал бланки, закрыл журнал и, подгоняя Стаса, прошел за ней следом. Женщина, яростно топая каблучками, свернула за угол здания почты. Мы, немного подождав, свернули за ней. Она быстро вышагивала по двору дома номер восемь. Мы со Стасом последовали за ней, стараясь не особо выделяться. Однако это было весьма проблематично, так как два парня ростом метр семьдесят семь не могут двигаться с той же скоростью, с какой и женщина ростом, не превышающим полтора метра. Нет, конечно же, могут, но это выглядит донельзя комично, словно мы впали в детство и решили ходить, не отрывая ног от земли.

Я достал свои бланки и стал показывать их Стасу и что-то говорить. Я нес полную чушь, читал, что на них написано и иногда спрашивал, где она. Стас тут же смекнул, что к чему, и стал кивать головой, слушая меня, а затем останавливая и говоря что-то вроде «Да, точно! Можно сделать так» или «Ну нет, это не пойдет. Я на это не соглашусь». А сам он в это время смотрел, куда идет женщина и шепотом говорил мне. Затем мы снова склонялись над бумагами и медленно брели дальше. План был что надо, как раз для таких идиотов как мы.

Однако идти нам пришлось не так далеко, как мы думали. Женщина миновала восьмой дом, затем пятый и свернула на тротуар у третьего дома. По нему она прошла до центрального подъезда под номером три и зашла в него. Мы переглянулись и кинулись следом. Когда мы попали внутрь, стук ее каблуков раздавался на этаж выше нас. Мы медленно стали подниматься вверх. Каблуки смолки на третьем этаже – спасибо тебе, Господи, за каблуки – и раздался звук открываемого замка. Я быстро и как мог тихо кинулся следом и успел заметить, как закрылась дверь номер тридцать пять.

Уже не скрываясь, я спустился вниз, где меня поджидал Стас и улыбнулся ему:

- Теперь у нас есть адрес дружище.

- Точно, - подтвердил он и протянул меня руку.

Мы хлопнули в ладоши, и вышли на улицу.

- Ну что теперь? – спросил он.

- Теперь нам надо сделать необдуманный шаг, - ответил я, повернувшись к нему. – Вернемся в штаб, чтобы дождаться там Саню с Серегой.

- Черт, - выругался Стас. – Жаль с ними никак не связаться.

- Да, - вздохнул я. – В нашем мире мобильники есть только у Малдера и Скалли.

Когда мы добрались до штаба, то застали Серегу и Саню в довольно скверном расположении духа. Как оказалось, они уже с полчаса ждут нас. Их отделение закрылось ровно в пять вечера и им ничего не оставалось, как сесть на скутер и двигать обратно. Это оказались самые бесцельно потраченные два часа в их жизнях (эх, это они еще два часа по телефону не болтали). Мало того, что нужная женщина так и не явилась, так еще и ручку с почты кто-то уволок, и им пришлось обратиться к сотрудникам за помощью. Им объяснили, что если требуется ручка, то им стоит за нее заплатить. Так они приобрели себе самую дешевую ручку по цене пачки сигарет и на сдачу получили несколько недоверчивых взглядов.

- Все время, что я там сидел, эта жаба пялилась на меня и недовольно ворчала, - возмущался Саня, размахивая руками. – Представляешь, она делал это ровно с такой громкостью, чтобы я мог ее расслышать. Вроде бы и тихо очень, но при этом достаточно громко. Это требование при приеме на работу что ли?

Он закончил буянить и улегся на диван. Взглянув на нас, он спросил:

- Ну а у вас как дела?

Мы со Стасом с улыбкой переглянулись.

- Мы нашил ее брат, - ответил я.

- Что? – Саня даже вскочил с места. – Нашли? Серьезно?

- Серьезно, - подтвердил Стас. – Рождественская 3, квартира 35.

Саня вскинул руки к потолку, словно благодаря бога. Серега усмехнулся этому жесту. Видимо не очень-то он верил во вмешательство высших сил, как, наверное, и в их существование.

- Ну что мы теперь будем делать? – спросил Саня после недолгого празднования победы, пока мы со Стасом рассказывали им свою историю слежки. – Выясним, сколько человек живет в семье?

- Точно, - подхватил Серега. – Только, наверное, это практически невозможно.

- Отчего же, - не согласился я. – Кто-то из нас мог бы притвориться курьером, взяв вон ту коробку FedEx, что мы со свалки притащили, и повторить сценку с почтовым отделением.

- Типа, им пришла посылка на такую-то фамилию и такой-то адрес, - стал додумывать за меня Стас. – Чтобы ее получить, должен расписаться такой-то человек. Но если они скажут, что таких здесь нет?

- Тогда, можно было бы спросить: «А что насчет вашего мужа?», - подсказал я. – Если бы она сказала, что его зовут не так или, что мужа у нее нет, то мы бы все сразу поняли. Так же можно было бы и с детьми, хотя это и выглядело бы странно. Вряд ли дети заказывают посылки посредством, не существующего в нашей стране, отделения FedEx. Но да это и не важно. Нам нет необходимости знать точное число человек в их семье.

- Почему это? – насторожился Серега.

Я промолчал, заметив блеск в глазах моего брата.

- Потому что на фотографии присутствовали только мать и дочка. Соответственно только они и могли прикоснуться к телу. Потому...

- Потому опасность может грозить только им и никому больше. Верно, - похвалил я брата, потрепав его по голове. Он мне застенчиво улыбнулся.

- Тогда какой наш следующий шаг? – Серега подошел к окну и выглянул наружу, словно проверяя, не подслушивают ли нас. – Самое трудное ведь уже позади?

- Тут ты не прав. – Я отрицательно покачал головой, и опустился в свое любимое кресло. – Самое трудное еще впереди. Теперь нам необходимо следить за ними каждый день, чтобы выяснить их планы на двадцатое марта.

- Двадцатое марта? – удивился Стас.

- День весеннего равноденствия, - пояснил я.

Недолгая пауза повисла в комнате нашего штаба. Парни переглядывались между собой, пока их взгляды не застыли на моем лице.

- Поясни, - попросил Серега.

- Думаю, вы заметили, что все убийства прошлых лет выпадали на двадцатые числа каждого первого месяца в сезоне. Разница была в день-два. Это числа весеннего и осеннего равноденствия и соответственно летнего и зимнего солнцестояния. Это время когда день и ночь примерно равны по продолжительности, а солнцестояние - самый длинный и самый короткий день в году.

- Как это может быть связанно? – недоумевал Стас.

- Да вообще без понятия. – Я сладко зевнул и потянулся. – В восемьдесят пятом, когда цикл еще не нарушался, все убийства приходились ровно на эти дни. Думаю, астрономическое явление оказывает какое-то влияние на дом. Большего пока сказать не могу, так как сам не понимаю.

- Но ведь цикл нарушился, убийства происходят совершенно случайно. – Стас вцепился пальцами в волосы и принялся их тянуть, словно хотел вырвать с корнем, а затем вдруг замер. – Или не случайно?

- Нет-нет, случайно, - поспешил его заверить я. – В новых убийствах не прослеживается системы... ну или, по крайней мере, я ее не вижу.

- Если ты ее не видишь, это не значит, что ее нет.

- Справедливо, - согласился я. – Но давайте пока оставим охоту на ведьм и займемся тем, что нам действительно под силу, идет?

Вроде бы все согласились, и мы приступили к обсуждению плана. Суть была в том, что каждый день кто-то должен был пасти наших подопечных у подъезда, прикидываясь жильцами дома, щелкая на лавочке семечки или занимаясь еще чем-нибудь (например, мы с Саней, иногда приносили мои компактные шахматы и играли в них на лавочке во дворе). Когда кто-нибудь из них выходил на улицу, мы должны были незримой тенью следовать за ними попятам достаточно близко, чтобы была возможность подслушать разговор. Таким образом следить за ними поодиночке смысла не было. Мало кто говорит вслух сам с собой, ну кроме меня.

О, конечно, этот план был самым бредовым, который мне только доводилось придумывать, так как выяснить что-либо, таким образом, было практически невозможно. Но что еще мы могли сделать? Позвонить в дверь и спросить их о планах напрямую? Думаю, звонок в милицию нам был бы обеспечен. Потому мы и шастали за ними следом, как последние придурки. Слава богу, времена тогда были другие, и люди еще не стали закомплексованными параноиками с манией преследования и потому даже не оглядывались во времена прогулок, что нам было только на руку.

Однако время все шло, а чего-то конкретного мы так и не смогли выяснить. Вы даже не представляете, о чем говорят женщины, когда остаются наедине друг с другом. Это просто кошмар какой-то, как они вообще живут? Одних только разговоров о шмотье у нас хватило бы на пару десятков часов аудиозаписей, если бы мы вели таковые. А их разговоры о мальчиках... брр, у меня до сих пор мурашки от этого. Я теперь боюсь, что все женщины одинаковые и мне рано или поздно достанется вот такая же женушка. Пожалуй, побуду холостяком как можно дольше. А их смешки... О, их смешки до сих пор мне снятся в кошмарах.

Прогресс наступил за день до назначенного срока. Тогда мы уже стали следить за девчонкой со снимка, имени которой мы тогда не знали, возле школы. Просто как мы выяснили, с подругами она более откровенная и общительная. Я должен был сменить Саню возле точки, которой была городская школа номер один. Мы подошли туда всей компашкой, когда увидели брата весело спешащего нам навстречу.

- Ты чего ее бросил? – удивился я.

- Я узнал... узнал... - пыхтел он, тяжело дыша.

- Узнал что? – поинтересовался Серега. Его эта ситуация бесила больше всех, так как именно ему выпадало чаще следить за мамочкой, а это занятие не из легких: не каждый сможет несколько часов сидеть под дверями парикмахерских или обувного магазина.

- Где будет девчонка... ее, кстати, Наташка зовут.

- И вовсе это некстати, - огрызнулся Серега.

- И где она будет? – Я отодвинул Серегу в сторону и встал возле брата.

- Это как раз вечер пятницы и она пойдет в бассейн, что в здании разреза. У ее папы какие-то связи, он, кстати, бывший военный...

Серега опять попытался вставить свое «и вовсе это некстати», но Стас закрыл ему рот свой огромной рукой раньше, чем тот смог произнести хоть слово.

- И он договорился, что последний сеанс она будет там одна. – Саня достал свой блокнот и сверился с записью. – Это с шести до семи.

- Черт, ты отлично поработал брат. – Я обнял его за плечи и растрепал волосы.

- Да пустяки, - улыбнулся Саня, сдувая с глаз надоедливые пряди. – У меня уже и план есть.

- Да и какой же?

Мы пошли чуть вперед, а пацаны плелись следом за нами, раздавая друг другу тумаки, что-то ворча и иногда перекрикиваясь.

- Я поеду за ней на скутере и подожду у здания бассейна на парковке. – Он извиняющеся посмотрел на меня. – Внутрь я попасть не смогу, меня просто не пустят после закрытия, да и сеанс будет частным.

- Ты тут не виноват. Никто из нас не сможет туда попасть, - успокоил я его.

- Так вот, - продолжил Саня, улыбаясь. – Если ей грозит какая-то беда, я всегда смогу позвать на помощь. Там есть одно место – контейнеры стоят мусорные и довольно высокие – с которого можно видеть все, что происходит в самом бассейне. Я заберусь на них и буду за ней наблюдать.

- Это могу сделать и я.

- Ну а если опасность будет ей грозить после водных процедур, то смогу ее быстро увезти на скутере, - даже не обратил внимания на мои возражения брат. – Этого ни ты, ни кто-либо из вас сделать не сможет.

Я тяжко вздохнул: тут он был прав. Никто не сможет ее увезти кроме Сани.

- А вам придется проследить за мамой, уж не знаю, что она будет делать. Да и к тому же сильно сомневаюсь, что наша цель именно дочь, - успокаивал меня брат. – Ну, какой ребенок полезет трогать труп?

Наверное, никакой... кроме меня.

- Может ты и прав, - подумав, признался я.

- Точно прав. Других-то идей все равно нет.

Я снова вздохнул и крепче сжал плечо брата меня траекторию его движения и подводя к дверям моего самого любимого в городе магазина.

- Ты чего? – удивился он. – Куда это мы?

- Эй, олухи! – крикнул я пацанам. – Мы зайдем сюда.

Стас и Серега перестали на минуту цапаться и удивленно взглянули на нас. В этот момент я как раз открыл массивные деревянные двери, потянув за широчайшую и длиннющую старомодную ручку. Это был единственный на весь город книжный магазин. Он находился в двухстах метрах от первой школы рядом с целой линией продуктовых магазинов, самым популярным из которых был так называемый «сорок шестой». Откуда взялось это название, не помнит даже моя мама, не помнит даже моя бабушка. Скорее всего, это какой-то пережиток советских времен, какой-нибудь порядковый номер самого магазина или старый номер дома.

Я повел брата к полкам с энциклопедиями и разными самоучителями.

- Твоя камера все еще работает? – спросил я, поставив тем самым брата в полнейший тупик.

- Ну... да... - закивал он. – Только кассет нет.

- Купим, - отчеканил я.

- Что ты делаешь?

- Потом увидишь.

Я стал перебирать книги, пока не наткнулся на самоучитель по фото- и видеосъемке – большую книгу с изображением видеокамеры крупным планом. Я внимательно изучил обложку, лениво пролистал страницы, взглянул на цену написанную ручкой на обороте и пошел к кассе.

- Андрюх... - позвал меня брат. – Ан... ты куда?

Я остановился у кассы и протянул книгу. Женщина взглянула на меня и мило улыбнулась.

- С вас сто двадцать рублей, - произнесла она весело.

- Да, прошу, - я протянул ей коричневую сотку и две зеленые десятки – целое состояние на то время для меня, не говоря уж об обычных школьниках, которые не промышляют продажей... незаконных веществ.

Продавщица приняла купюры и снова улыбнулась.

- Собираетесь учиться делать видео или типа того? – спросила она.

- Или типа того, - пробубнил я в ответ. – Спасибо.

- Не за что. Приходите еще.

Я вытолкал брата и вышел следом за ним.

- Она же стоит больших бабок, - удивился он, разглядывая книгу с цветными глянцевыми страницами.

- Знаю, - снова пробурчал я, плача в душе о спущенных на ветер деньгах. – Но оно того стоит.

И снова не говоря ни слова, я потащил брата домой. Пацаны угрюмо плелись следом. Уж если я и брату-то ничего не сказал, то им и подавно. Все на меня немного злились, но дело было в том, что я и сам пока не все понимал. План был, но какой-то слишком корявый. Надо было еще над ним подумать.

По дороге домой мы заскочили в магазин электроники и купили одну новенькую кассету для видеокамеры фирмы SONY. Я получил еще одну порцию непонимающих и негодующих взглядов, но снова промолчал. У подъезда мы простились с пацанами, предварительно предложив им встретиться у нас после шести, когда наши старики укатят на дачу. Они что-то обижено пробурчали в ответ и разошлись. Я решил принять это за согласие.

В квартире все было как всегда – дедушка смотрел новости по телевизору, а бабушка что-то готовила кухне и периодически забегала в зал, чтобы бросить взгляд на экран и немного поохать. Мы с братом переглянулись с глупыми улыбками на лице – мы дома.

Я утащил Саню в спальню, где мы уселись за стол и я стал расставлять фигурки на огромной, шикарнейшей, шахматной доске, разумеется, черные. Я всегда играл только черными. Это было принципиально. Брат смотрел на все это с легкой тревогой во взгляде.

- Так... зачем нам кассета, - словно между делом поинтересовался он, расставляя своих офицеров.

- Потом расскажу, - ответил я, нетерпеливо барабаня пальцами по столу.

- А-а-а, понятно... А зачем нам книга?

- Потом расскажу, - процедил я сквозь зубы. – Ходи.

Я указывал ладонью на его пешек предлагая сделать первый ход, как, и положено белым фигурам. Саня пожал плечами и сделал ход пешкой – E2-E4. Я выдвинул свою пешку навстречу – E7-E5. Хмуро окинув меня взглядом, Саня вывел на поле своего коня следом за пешкой. То же самое сделал и я. Слон моего брата перескочил поле и напал на моего коня. Мне пришлось подвинуть вперед пешку для защиты, одновременно угрожая вражескому офицеру. Слон отступил. Я выпустил на поле второго коня. Рокировка у брата. Саня ввел в игру еще одного слона. Я подвинул вперед очередную пешку, не спеша выводить на поле своих офицеров. Брови моего брата сдвинулись к переносице. Он покосился на меня и кончиком пальца переместил свою ладью через все поле. Мне пришлось напасть пешкой на его слона, чтобы немного ослабить давление белых. Кажется, Саня что-то пробурчал себе под нос, уводя слона на безопасную клетку, я не уверен. Разрядив обстановку, я смог сделать рокировку и вывести черного короля из-под удара. Самое время для выверенной жертвы: я отдаю свою пешку, и Саня ее с радостью забирает. В это же время мой конь забирает его пешку. Ну, вот и первые потери.

На исходе четвертой минуты я подвинул ладью со своего поля на E2 и напал на ферзя брата. Ферзем он забирал мою ладью, а стоящий на E3 слон забирал ферзя. Не самый лучший размен и далеко не в пользу брата. Мне пришлось потерять еще одну пешку, чтобы сделать необходимый ход конем. Далее небольшой размен – пешка брата за моего слона, однако я делаю ход тем самым конем и объявляю шах королю. Сане пришлось отступить. И еще одни размен – две пешки брата за моего коня. Белый король вновь вынужден отступать, а в это время черный ферзь забирает ладью. Брат зыркнул на меня исподлобья и вновь промолчал, атакуя пешкой. Я подвел свою для защиты впереди стоящей фигуры. Пауза.

Мимо нас проходит дедушка и на секунду замирает рядом.

- Вы только не забудьте на этот раз убрать фигуры, - посоветовал он, но в голосе слышится и просьба и приказ.

- Хорошо, деда, - ответил Саня, напряженно шевеля шестеренками в голове.

- Моя вина, - виновато отозвался я. – Понеслись гулять сломя голову, совсем забыл.

- Ну, ничего страшного. - Дедушка улыбнулся. – Но лучше не забывайте.

Он ничего больше не сказал, но мы и так поняли, что делать это необходимо.

Дедушка распрямился, потрепал нас по головам и, улыбаясь, заявил Сане:

- Положение у тебя безвыходное... - И он подмигнул мне.

И с этими словами и загадочной улыбкой дедушка ушел. Бабушка сообщила нам, что они поедут на дачу и вернуться через пару часиков, и мы пожелали им счастливого пути. Я поставил свою пешку напротив пешки брата, нападая на его коня.

Через десять минут раздался звонок в дверь. Это пришли пацаны. Я оставил брата один на один со своими мыслями и с этой партией. Открыв дверь я, пропустил пацанов внутрь, и на секунду скрылся в нашей с Саней спальне. Взяв купленную сегодня книгу и захватив камеру с новой кассетой, я вернулся к повесившему нос брату.

- Черт, - вздохнул он, – я не знаю, что мне делать.

- Ага, - кивнул я, раскрывая лезвие канцелярского ножа.

- Что ты делаешь? – раздалось, кажется, со всех сторон.

- Собираюсь кое-что подправить.

Ножом я сделал вырез на выпуклой обложке книге прямо там, где был расположен реалистичный объектив камеры.

- Что... ты... - пробормотал Стас и открыл рот. – А зачем?

- Надо кое-что заснять, - пояснил я, устанавливая в вырез настоящую камеру.

- Черт, я сдаюсь, - в сердцах закричал Саня, роняя короля. – Это тупик... а что ты делаешь?

- Слушай меня, - очень серьезно сказал я, глядя ему в глаза. – Я не отпущу тебя завтра вечером совсем беззащитного, понял?

- Что? – Саня непонимающе заморгал. – Не понял.

Я взял в руки кассету и распечатал ее.

- Тут всего девяносто минут записи, нельзя, чтобы она писала всю ночь. – Я встал и установил свою ловушку на полочку для книг над телевизором в спальне. Смотрелось так, словно кто-то просто поставил на нее еще одну книгу обложной вперед. Для этого пришлось вытащить несколько старых, чтобы было место для камеры. Объектив я направил в сторону кровати, точнее тумбы.

- Ты что собрался записывать, как будут спать дедушка с бабуш... - глаза брата вылезли из орбит.

Пацаны скривились и высунули языки.

- Фу-у-у, - протянул я, укоризненно глядя на брата.

- Но ты же сам...

- А что, кроме кровати там и снимать больше нечего? – Теперь уже я смотрел на брата, скривившись.

- Тумба... - пробормотал он.

- А еще?

- Ну... лампа...

- А еще? – крикнул я.

Брат застыл на секунду и тут его рот открылся.

- Сейф, - выдохнул он.

- А в сейфе у нас? – продолжал я продвигать брата по тернистому пути этой логической цепи.

- Газовый пистолет... - Брат казался шокированным и больше не мог ничего произнести.

- В точку, - кивнул я одобрительно и взглянул на часы. – Они просыпаются в шесть. Умываются, завтракают, готовятся к работе. Затем дедушка достает нужные ему бумаги из сейфа, документы, деньги и одевается. У тебя на все будет полчаса, может больше, может меньше. Тебе нужно, как только они покинут комнату, включить камеру и проверить, чтобы дверь сейфа попала в объектив. Увеличь как можно больше, надо рассмотреть цифры кода. Когда они уйдут, выключи камеру, если сможешь. После школы мы проверим запись и позаимствуем ствол.

Все смотрели на меня с открытыми ртами еще минут пятнадцать, пока мне это не надело, и я не захлопнул их шлепками по челюстям. Завтра начинался день икс, и не время было щелкать клювами.

Я знаю, что уже наверняка утомил вас своими подробностями, разными мелочами и деталями, но ведь разве не из них складывается картина? Разве не детали помогают нам в полной мере ощутить и пережить события прошлых лет? На мой взгляд, детали – это есть хорошо. Но и перегибать с ними не стоит, а то можно просто засорить сюжет, верно?

Итак, моему брату все же удалось узнать код от сейфа. Как и было запланировано, он проснулся раньше, чем обычно, на целый час. Когда бабушка отправилась готовить завтрак, а дедушка умывался, Саня прокрался в их спальню и, отодвинув книги, достал камеру. Он сразу же включил запись и направил объектив на сейф, установив практически максимальный зум. Вернув ее на место и прикрыв книгой, он стал ждать.

В это утро всешло по обычному плану и неожиданностей не произошло. Дедушка, как и всегда,достал необходимые ему документы и сложил их в дипломат. Саня наблюдал за всемэтим у зеркала в коридоре, делая вид, что причесывает волосы. Вначале восьмогоони вышли на улицу, чтобы прогреть машину, а Сане удалось остановить запись иубрать камеру из комнаты на всякий случай. Он спрятал ее в своем старомшкольном портфеле, где она и осталась дожидаться вечера, когда мы сможем еепросмотреть.