6

 Тарахтящий звук двигателя вывел нас из состояния легкой дремоты, в которую мы погрузились в виду абсолютной тишины и полного отсутствия дел. Потому мы и услышали, как Саня катился по гравийке перед домом, хотя комната и была прилично удалена от подъезда и вообще выходила на другую сторону. Я толкнул в бок Стаса, который спал, склонив голову и отрыв рот. Парень вздрогнул и открыл глаза. Он осмотрелся, а потом утер рукавом подбородок. Я уже выходил за дверь, когда Стас, проходя мимо уснувшего Сереги, пнул его ногой по кроссовкам. За спиной я услышал громкую ругань.

Саня дожидался нас у подъезда на сиденье скутера. Я подумал, что если бы он вздумал оторвать хоть одну ногу от земли, то скутер бы просто завалился под весом башни из газет.

- Ты что решил стены ими обклеить? – удивленно развел я руками, при виде кучи макулатуры.

- Очень смешно, задница, - огрызнулся он. – А где педики? Пусть за меня таскают, я и так устал.

- Аминь, брат. – Я зевнул во весь рот и почесал живот.

- Я и тебя имел ввиду, - иронично заметил Саня.

Пацаны щурясь и зевая вышли на солнце, прикрывая глаза руками.

- Вы чем там занимались? – удивился мой брат.

- Мы, это... - попытался оправдаться Стас, но его тут же скрутил продолжительный зевок.

Глядя на Стаса я и сам не смог удержаться и дозевался до того, что слезы потекли из глаз.

- Да мы спать... а-а-а-а-х... завалились, - выдал нас Серега, за что схлопотал подзатыльник от Стаса.

Саня только покачала головой.

- Ладно, забирайте газеты и под сидушкой не забудьте, - наставлял нас он, передав мне скутер и скрываясь во тьме подъезда.

Сереге и Стасу достались по две огромные стопки газет, что скрыли даже их глаза, и только нахмуренные лбы торчали поверх. Мне же пришлось закатить скутер в просторное помещение на первом этаже, которое видимо должно было быть квартирой по плану, но стало нашим гаражом в действительности. При желании, через дыру в стене, туда можно было закатить и автомобиль. Потому мы и задумались над тем, чтобы и эту дыру прикрыть воротами, но руки все не доходили. Пока мы просто задвигали ее массивной решеткой, которую могли сдвинуть с места только минимум втроем. Благо в темноте «гаража» невозможно было хоть что-то рассмотреть, даже если прижаться к решетке головой – здание было расположено так, что его лицевая часть всегда была обращена спиной к солнцу, и только ранним утром было недолгое время освещено его лучами.

Брат ждал нас в штабе, раскинувшись на диване во весь рост. Я заметил, что кроссовки все еще были на его ногах.

- Какого черта? – крикнул я. – Сколько раз мы уже говорили об обуви?

Саня удивленно посмотрел на меня и только потом перевел взгляд на свои ноги.

- Убираться тут никто не хочет, но ходить обутыми – это прям любимое ваше занятие, - продолжал негодовать я. – Мы, что зря стелили тут линолеум? И кто будет выбивать грязь из ковра?

- Ладно-ладно, брат, уже снимаю. – Саня примирительно поднял обе руки вверх, спуская ноги на пол.

- Ну а что ладно? – возмутился я. – Вы или разувайтесь при входе или заводите девку, чтобы она вам тут полы мыла.

Пацаны переглянулись, но предусмотрительно сняли обувь, перед тем как войти. Саня стянул кроссовки и поставил их перед входом, стыдливо проскочив мимо меня. Я обдал его ледяным взглядом, но решил промолчать. Думал, что с него и так хватит.

- Ладно, показывай, что нашел, - сказал я, присаживаясь в свое любимое кресло у окна, с которого предварительно выгнал Серегу.

- Да, значит так. – Саня весь встрепенулся и соскочил с дивана, подхватывая первую газету в стопке. – Начни с этого. К делу отношения не имеет, но очень забавно.

Я принял предложенный им выпуск «Вестника» за эту неделю и взглянул на заголовок.

- Совершено второе ограбление ювелирного магазина бандой воров в черном, - прочитал я, подняв взгляд на брата.

- Прикинь да? – усмехнулся он. – Обчистили уже ювелирных миллиона на полтора, а менты и с места не могут сдвинуться.

Я улыбнулся брату в ответ и вернулся к статье.

- На этот раз ограбление произошло в здании бывшего магазина «Нафаня»... так-так-так, - кивал я, вычитывая только самые интересные строчки новости. – Схема ограбления в точности повторяла схему ограбления универмага... трое в масках... ага-ага... вскрыли замок... разбили витрины... все трое попали в объектив камеры наблюдения... охранника нашли без сознания на лестнице... интересно... жильцы соседних домов утверждают, что видели красные стоп-сигналы черного внедорожника.

- Ну что же, - улыбнулся я, складывая газету и передавая ее пацанам. – У этих ребят большое будущее. Если они могут творить такое под носом у ментов, то только чудо сможет их остановить.

- Или невезение, - хмыкнул Серега, рассматривая снимки в газете.

- Или свяжутся не с теми, - подсказал Стас, вытягивая голову.

- Ладно, как бы там ни было, мы здесь собрались не за этим, - оборвал нас Саня. – Давайте начнем с изучения газет.

Спорить было бессмысленно, даже если еще и хотелось пообсуждать кражи и ловких воров, так как мы и правда, слишком отдалились от темы.

- Давайте так: я просмотрю все то, что Саня не смог классифицировать как полезное, Серега все газеты за восемьдесят пятый, Саня за девяносто третий, а Стас за этот год, потом поделимся мнением, - предложил я. Никто возражать не стал.

Таким образом, мы разделили гору газет на четыре не равные доли. Сане досталась самая маленькая стопка, мне самая большая. Я это сделал нарочно – пусть братишка отдохнет от прессы, а то вон уже все пальцы почернели от краски. Стасу и Сереге достались примерно одинаковые стопки. И все равно они нашли, о чем поспорить – газеты Стасы были новыми и потому не покрытыми пылью, паутиной и мелким «говном тараканов», чего не скажешь о газетах, что достались Сереге.

Я не стал обращать на них внимание и принялся изучать свои газеты. В большинстве своем они были настолько изношены или так сильно выцвели, что рассмотреть передовицу не представлялось возможным. Приходилось пролистывать каждую страницу и изучать новости отдельно. Не скажу, что это сильно напрягало, так как если изъять из «Вестника» программу передач на неделю, то оставалось не более десяти-двадцати страниц, в зависимости от количества новостей.

Таким образом я и откидывал газету за газетой, не находя в них ничего, что хоть отдаленно могло бы рассказать о событиях тех лет. О, нет, конечно, событий там было больше чем нужно, например приезд какой-то звезды на День шахтеров, или расписание празднований на Масленицу, или новости о разрезе и выполненном плане, вот только все это никак не относилось к убийствам каждой восьмилетки. Некоторые газеты практически не содержали новостей о городе и рассказывали, о выдающихся спортсменах родом из Бородино или деятелей искусства. Однажды мне даже попалась огромная и очень толстая газета, которая явно не являлось «Вестником». Я не смог прочитать название, так как оно полностью выцвело, но судя по небольшому количеству букв, это мог быть «Труд» или «Шанс» или что-то в этом роде.

- Эй, - позвал я Саню, подняв перед собой газету. – Эй, накой ты это взял?

Он ничего не ответил, только развернул свою газету на последней странице и потыкал в нее пальцем, хитро щурясь. Я развернул свою на этой же странице и уставился на большое черно-белое фото весьма очаровательной и весьма обнаженной девушки. Мельком взглянув на брата, я увидел, что он улыбается. Значит еще одна цыпочка в нашу коллекцию, да? Я осмотрел стены штаба.

Чтобы вы понимали, стройку забросили, когда дом еще не был закончен, я помню, что уже говорил это, но все же. Соответственно ни о какой чистовой отделки не могло идти и речи. Все стены были простыми серыми панелями, не покрытыми даже грунтовкой и штукатуркой. Потому мы старались максимально скрыть эту серость плакатами и фотографиями. Со временем стены укрыли огромный плакат Честера Беннигтона, чуть меньший – Эми Ли, под ними, в углу, пристроился плакатик формата А3 с изображением Вилли Вало. Из дома я принес парочку с «Королем и Шутом», чуть ли не от сердца оторвал плакат с Малдером и Скалли, белый череп на черном - символ группы The Misfits и просто с какой-то полуголой девицей. Но на этом мы не остановились и стали вырезать из газет и журналов вот такие вот фото девушек (конечно только как минимум топлес). Так наш штаб и приобрел свой собственный дизайн и характер.

Примерно через час мы закончили изучать газеты и уставились друг на друга.

- На меня не смотрите, - открестился я. – В моих газетах нет ничего. Вообще ничего. Все, что я могу вам рассказать, это где в девяносто пятом проводили празднование Пасхи, и в каком году приезжала Долина.

Пацаны хохотнули.

- У меня тоже не лучше, - заявил Саня. – Ничего не произошло в те годы из ряда вон, только вот дом этот сгорел.

- Как и говорила баба Нюра, - вставил я.

Саня кивнул.

- Потом на этом месте свой дом отстроил бизнесмен Балакин и въехал туда с семьей, - продолжил Саня. – Прожили они не долго, по заявлениям соседей. Может пару месяцев. А затем собрали вещи и скрылись в неизвестном направлении посреди ночи. Их, кстати, так никто и не видел.

- Это и не удивительно, - усмехнулся Стас. – Страна-то не маленькая. Думаю, у нас и президент пол страны не видел.

- Да, да-да, - задумчиво кивал Саня. – Дом этот пустовал, долго пустовал. А так как на него никто не предъявлял свои права долгие годы, то он отошел государству. Они крутили мозгами, крутили, ну так ни к чему и не пришли. Хотели отдать под детский дом, но дети туда и на порог не подходили. Некоторые плакали, некоторые писались на месте и в истерику. Так и остался дом пустовать, пока не обветшал.

- И не стал, как две капли воды походить на тот, что я видел в девяносто третьем. – Я поежился в кресле и взглянул на брата. Он кивнул мне в ответ.

- Что-то еще?

- Нет, - покачал головой Саня. – На этом все упоминания о доме закончились.

- Ну а у меня есть кое-что интересное, - заявил Серега, откидываясь на спинку дивана. Все взоры обратились к нему.

- Итак, - довольно начал он, когда убедился, что мы все слушаем. – Сентябрь тысяча девятьсот восемьдесят пятого - в автокатастрофе погибла Федорова Оксана. Ее сбила проезжающая мимо белая «копейка». Свидетель, бывшая подозреваемая, Мария Шарапова утверждает, что девушка шагнула под колеса сама. Кстати к этому в результате долгого разбирательства пришло и следствие.

- Декабрь тысяча девятьсот восемьдесят шестого, - продолжил Серега. – Звягинцев Сергей раскроил себе черепушку о стенку автобусной остановки. Перед этим он проспал на работу и даже отзвонился своей секретарше и предупредил, что задержится. Был один свидетель, правда, он не указан в статье. Мужик очень ссался, что и его за такое пришьют, потому пожелал остаться анонимом.

- Анонимом? – усмехнулся я. – Звучит как то, чем ты по вечерам занимаешься. Буду теперь тебя звать «анонимом».

Стас громко прыснул себе в ладошку и стал смеяться красный как рак. Серега наградил меня своим фирменным надменным взглядом сверху вниз.

- Да, точно. Я читал об этом, когда собирал газеты. Кажется, там еще фото есть, где он стоит с разбитой головой на остановке, - вспомнил Саня.

- Да, вот оно.

Серега передал нам газету, и мы стали разглядывать фотографию. Много времени на это не ушло, так как снимок оставлял желать лучшего.

- Март того же года, - повысив голос, чтобы привлечь наше внимание продолжил он. – Тут вообще полный фарш: парень в чебуречной проткнул глаз девчонки, что с ним флиртовала, и достал до мозга. Девушку звали Лида, фамилии нет. Парня звали Владимир Концевой.

- Звали? – напрягся я, уже догадываясь о причинах использования прошедшего времени.

- Да, - кивнул Серега. – Его нашли мертвым в камере через полгода после суда. Его зарезали сокамерники. Он, кстати, вину так и не признал.

- Точно, - выдохнул Стас. – Полный фарш.

- Ну и тело Пети нашли в июне этого же года. Правда, в статье ни слова о странностях. Ну, повесился парень, ну что такого.

- Они просто решили опустить лишние подробности. Наверное, на газету надавили из МВД, - предположил Саня.

- Я тоже так думаю, - согласился я. – Только понятия не имею, кто именно надавил. Может и следаки, а может и кто повыше.

- Ну, в общем, все, - развел руками Серега. – Этот год полностью вкладывается в нашу теорию о цикле. Только вот я до сих пор не вижу ничего, что может нам помочь.

- Я пока тоже. – Я не обратил внимания на Серегу и продолжал грызть колпачок ручки своего брата, которой он записывал нужные ему сведения в блокнот. – Стас?

- А... я? Да, кхм... - начал заикаться он, как всегда когда попадал в центр внимания. – Так вот, тут... вот... - он глубоко вдохнул и начал рассказывать. – В сентябре двухтысячного нашли тело мальчика Петрова Вовы. Ну, вы это... знаете, что его ремнем забили, так?

Мы кивнули. Стас счастливо выдохнул.

- Сказали, что умер от остановки сердца. Тут все, так же как и когда нам Андрей рассказывал, добавить нечего.

Я склонил голову в легком поклоне. Стас улыбнулся.

- Декабрь этого же года – сержант Широков и баллада о пяти пулях, - неожиданно выдал Стас.

- Баллада о пяти пулях, - повторил я как заклинание. – Звучит очень круто. Прямо как название пьесы.

- Спасибо, - еще шире улыбнулся Стас. – Тут тоже добавить нечего. Шел на ночную смену охранника, все как обычно, а утром его тело нашли почти заметенным снегом с пятью ранами от пуль. Во-о-от. Никаких следов вокруг, из чего можно сделать вывод, что он, ну, стрелял сам. Следователи и доктора считают, что это невозможно, – он поднял взгляд на нас. – Хотя мы убедились в обратном.

Мы с Саней переглянулись и посмотрели на Стаса, ему явно было не по себе.

- Далее в феврале две тысяче первого покончил жизнь самоубийством доктор Шутихин. Все, как и говорил Андрей – перерезал себе горло в морге. Тут даже уголовное дело не возбуждали. Никакого расследования, самоубийство ведь явное.

- Ну и тот тип вчера, - закончил за Стаса мой брат.

- Мужик в себя три раза выстрелил, - вздохнул Стас.

- Ну и какой мы можем из этого сделать вывод? – Серега подскочил с дивана и стал расхаживать по комнате. – Кому-то стало легче от того, что мы полдня потратили на старые газеты.

- Ну, вообще-то... - попытался прервать его Стас.

- Да толку ноль. Мы все это и так уже знали. Ну да, наши знания обросли парой-тройкой подробностей, но толку-то? У кого-то есть новые сведения?

- Ну, как бы... да, - выдавил Стас.

Серега сначала ошеломленно посмотрел на нас с братом, а потом на Стаса. Мы последовали его примеру.

- Ну как бы... - снова потерялся наш друг под перекрестием взглядов. – Я не уверен, что это важно... но, наверное, и не важно...

- О, да ради бога, - вздохнул Серега.

- Ну, в общем, я заметил, что Вова был убит, тогда как все остальные покончили с собой.

- Так, - я наклонился вперед, чтобы быть поближе к Стасу. – И что?

- Ну вот, я подумал, что убивают себя только взрослые. Дети же умирают насильственной смертью.

- А как же Петя, умник? – вставил Серега с довольной улыбкой. – Он-то не был убит. Пацан повесился.

- Я думал об этом, - закивал Стас, чуть склонив голову. – Но там было одно отличие.

- Точно, - подхватил я. – Молодец здоровяк! Петька же бродил три года по дому, пока не решил, что с него хватит.

- Да-да, - облегченно выдохнул Стас. – Он не покончил с собой по чьему-то приказу, он просто устал от этой...

- Бесконечности, - подсказал я, и Стас благодарно на меня взглянул.

- И о чем это нам говорит? – Серега все никак не мог успокоиться и продолжал нарезать круги по комнате.

- Что есть разница, между тем как дом влияет на взрослых и как влияет на детей, - подвел итог Стас.

- Согласен, - поддержал я друга. – Хотя это и выглядит притянутым за уши, слишком мало фактов, но это уже что-то.

- И вот еще, взгляни на фото, - Стас протянул мне один из новых выпусков «Вестника». – Я никак не пойму, что мне эта фотография напоминает.

Я взял газету и взглянул на фотографию на передней полосе. Это был снимок с места преступления, где возле похожего на сверток тела мальчика Вовы стояло несколько людей: два милиционера, врач в белом халате и у открытой калитки забора, возле которого лежало тело, стояла мама и дочка в обнимку. Девочка видимо плакала, уткнувшись маме в плечо. При первом же взгляде на фото меня пронзила стрела, она сверкнула как вспышка в моей груди и исчезла. Когда я увидел снимок впервые, еще в прошлом году, то ничего подобного со мной не происходило в чем же дело? Я стал осматривать все, что было изображено на этом черно-белом фото еще раз и снова вспышка, но на этот раз в голове. И вдруг вся картина стала одним целым, все кусочки паззла внезапно сложились вместе. Я чуть не застонал во весь голос, запрокинув голову.

- Боже, как же можно было быть такими слепыми, - закричал я, чем перепугал всех пацанов и даже под окном какой-то зверек шуганулся в кусты.

- Ты чего орешь? – удивился Саня. – У меня чуть сердце не остановилось.

- Да все же есть на снимке, - продолжал кричать я, хлопая по газете тыльной стороной ладони. – Может, мы и не могли понять этого тогда, когда ты нам впервые показал ее в пошлом году, но мы многое уже читали про этих людей и могли сопоставить факты, тем более что одного из них видели лично!

- Да о чем ты толкуешь! – тоже закричал Серега, нервы которого и так были до предела взвинчены.

- Да вот же, смотрите, - я положил газету на столик так, чтобы все могли видеть. – Кто тут у нас на снимке с первого места трагедии. Два мента, врач и две женщины. – Я стал указывать на каждого человека и называть имена глядя как округляются глаза друзей. – Сержант Широков, доктор Шутихин, собственно Вова и вот тут вот, никого не напоминает вам?

- Мужик... он себе в голову три раза выстрелил, - промямлил Стас.

- Ну что, сложилась картина? – рассмеялся я.

- Твою же... - воскликнул Саня.

- А то! – Я с силой хлопнул Стаса по плечу. – Молодец здоровяк, если бы не ты, мы так и бродили в потемках.

- Я? – удивился он. – А что я сделал?

- Как это что? Ты заметил, что с фото что-то не так, верно? Вот. И теперь мы кое-что знаем.

- Что? – не понял Серега. Он даже присел на диван от удивления.

Я опустил глаза на снимок и произнес зловеще:

- Мы знаем, кто станет следующей жертвой.

Все взгляды замерли на мамочке с дочкой в обнимку.