5

 - Мам? – удивился я, услышав знакомый до боли мамин голос с другого конца телефонной линии.

- Сына? Ты чего звонишь? Что-то случилось? – встревоженно спросила мама.

- Нет... нет, вовсе нет. Я просто не ожидал тебя услышать.

Я повернулся к пацанам и пожал плечами. Они пожали плечами мне в ответ.

- Ты сейчас у бабушки? – спросил я, а потом, поняв глупость своего вопроса исправился. – Точнее, вы еще долго будете дома?

- Ты что-то хотел?

Я перевел взгляд на брата. Дело в том, что за пару секунд до моего звонка мы пришли к выводу, что нам нет смысла переться ко мне всей четверкой. Саня решил съездить туда один на своем новеньком скутере фирмы Honda, которой ему недавно купили. В этом был смысл верно? На скутере он доберется до места намного быстрее, чем мы дойдем пешком, и сможет привезти столько газет, сколько сможет закрепить на сидении своего нового любимого транспортного средства.

- Да, мам, Саня подъедет минут через десять. Ты сможешь его встретить и открыть гараж, там, где газеты лежат? Пусть он немного пороется и захватит пачку с собой.

- Зачем вам газеты? – удивилась мама.

- Да видишь ли, - я скривился и нервно почесал затылок. – Тут Сереге надо сделать доклад...

Серега вытаращился на меня и стал махать руками, открывая рот безмолвно как рыба, пытаясь откреститься от моих слов.

- Это что-то вроде доклада о культуре нашего города... - не обратил я на него внимания, продолжая заливать чушь и водить руками в разные стороны. Серега в свою очередь несознательно, но очень точно повторял мою мимику и движения рук. – И Серега выбрал доклад о «Бородинском вестнике» и... у нас ведь куча старых газет, верно?

Мама молча слушала мои объяснения и не подавала вида, если и заметила, что я говорю не всю правду, то вида не подала. Пацаны молча меня поддерживали: Саня уверенно кивал каждому моему слову, а Стас грыз ногти. Серега, как я и говорил ранее, исполнял немую пантомиму – «повтори за Андреем».

- Вот я и решил захватить несколько. Ты же не против? – решил закончить я, пока окончательно себя не потопил.

- Да конечно, нет, - ответила мама. – Но при чем тут Саша?

- Саша... - я посмотрел на брата, а он сложил руки так, словно держится ими за руль. – А, так он заедет за ними на скутере. Так быстрее будет. А мы пока начнем готовить доклад.

- Ну, конечно, пусть подъезжает. – По голосу мамы я понял, что она улыбается. Знаете такое чувство? Вы всегда точно можете сказать, когда ваш собеседник хмурится, сомнительно потирает бороду или улыбается, особенно, если это близкий вам человек. – Только пусть будет осторожен по дороге. Вся эта молодежь носится как ненормальная.

- Спасибо, мам. Пока, - крикнул я в трубку и кинул ее на аппарат. – Готово!

- Отлично, - улыбнулся Саня.

Мы спустились на улицу и направились в сторону нашего штаба (того самого, в одной из комнат заброшенной стройки). Путь наш пролегал мимо задворок магазина «Люкс», через дорогу по улице Рождественская, мимо Серегиного дома через огромный пустырь с единственным строением, которым и была та самая стройка. Решено было, что мы проводим Саню до гаража, где он сядет на свой скутер и привезет всю эту макулатуру прямиком к нашему крыльцу.

- Ты это... мама просила быть осторожным, - передал я брату, когда он усаживался на сидение скутера, естественно без шлема. Ну а как еще гоняли мы в те времена? В шлемах мы все «как лохи».

Саня улыбнулся и кивнул в ответ. Он запустил движок скутера и покатил вниз по ухабистой проселочной дороге вдоль гаражей. Мы с друзьями переглянулись и молча двинули в штаб-комнату.

Саня миновал грунтовку гаражного массива и выехал на асфальтированную дорогу Почтового переулка. Он проехал по ней до перекрестка мимо деревянных домов и сверну на Рождественскую. Двигаясь по ней до продуктового рынка и выехав на перекресток с улицей Ленина, Саня посмотрел в обе стороны, но дорога была пуста. Дождавшись нужный сигнал светофора, он повернул направо, стараясь не смотреть на нагромождение машин у общежития среди которых были и машины милиции и карета скорой помощи. Один квартал он ехал все время прямо, боковым зрением поглядывая, на проезжающие мимо автомобили, которых было не так уж и много, учитывая последний день выходных. Свернув на Гоголя, он добрался до перекрестка и снова направо, на Советскую. Еще один квартал, состоящий в основном из частных домов, он проехал уже по абсолютно пустой дороге, не было даже пешеходов по тротуарам. У перекрестка Саня свернул на Маяковского и, проехав пару десятков метров, направил скутер во дворы жилого дома.

Мою маму он узнал сразу – силуэт невысокой женщины в домашнем халате и куртке поверх, с отведенными за спину руками ярко выделялся на фоне пока еще серых деревьев и такой же уныло-серой беседки. Саня проехал по асфальту, сколько было возможно и, скрепя сердце, свернул на разбитую огромными колеями грунтовку. До гаража он уже докатил свой скутер руками, толкая его вперед.

- Здравствуйте, теть Люда, - приветствовал мою маму Саня, как всегда прищурив один глаз и приподняв голову. Вертер растрепал его светлые волосы, которые все время лезли в глаза.

- Здравствуй, Саша, - ответила она и потрепала его по голове. – Как твои дела?

- Да все нормально, - улыбаясь, ответил он.

- Как дела в школе?

- Все помаленьку. Бабушка помогает с математикой, дедушка с русским. А у вас как дела?

- Хорошо, - крякнула мама, потянув гаражную дверь на себя. Дверь только качнулась, но вернулась на место.

- Давайте я помогу, - предложил Саня.

Вместе они все же смогли открыть ее, несколько раз качнув на себя, а затем, приложив все силы, что были.

- Ну вот, - мама указала на стопки газет у дальней стены. – Все что у нас есть. Вот держи фонарик. Света тут мало проникает с улицы.

- Спасибо, теть Люд.

- Я пойду с соседками поговорю, а ты ищи, что тебе надо. Хорошо?

- Ага.

Моя мама отошла в сторону к двум пожилым женщинам, что топтались у беседки. Женщины присели на скамейку, но мама осталась стоять, чтобы видеть раскрытые двери гаража. Она вовсе не переживала, что Саня может что-то сломать или взять лишнее, нет, она боялась, что мальчик может упасть в эту огромную яму, что раньше использовали для ремонта авто а теперь как склад ненужного хлама. Да и вообще старые гаражи отличное место, чтобы ломать себе ноги и сворачивать шеи. Потому она и поглядывала с волнением на Саню, убеждаясь, что с ним все в порядке.

Мальчик же всего этого не замечал. Он включил небольшой, но яркий фонарик и провел им по стенам гаража. Всю левую стену занимал старинный шкаф с кучей секций, светло-коричневого цвета. Дверки у него покосились и свисали вниз. Содержимое грозило вывалиться наружу. Левая стена служила раздевалкой и имела несколько вешалок и просто вбитых под углом гвоздей. Все крючки и гвозди были увешаны ненужными куртками, пальто, фуфайками, шапками с ушами и шарфами. Чуть дальше на стене висело несколько старых шин. Рядом стопкой стояли поношенные покрышки со стертым протектором.

Саня осторожно прошел по самому краю ямы, освещая ее содержимое светом фонарика. Он так и не смог рассмотреть, что же там храниться, так как содержимое было накрыто большим куском пыльного целлофана. Но и не это его интересовало сейчас. Он подошел к стопкам газет и взял самый верхний выпуск, как оказалось за эту неделю. Он пробежал глазами по странице, и с улыбкой отложил выпуск в сторону, туда, куда собирался складывать нужные ему газеты. Начать Саня решил с самой дальней стопки, той, которая выглядела старше всех остальных, даже старше чем он сам.

Как выяснилось, перебирать старые газеты не такое уж веселенькое занятие. Каждый пожелтевший выпуск поднимал с собой кучу многолетней пыли и россыпь какого-то мелкого дерьма, которое Саня решил считать говном пауков или тараканов, или неважно чего еще, главное пусть оно держится от него подальше. Некоторые выпуски слипались между собой, словно на них пролили чай или кофе, а то и вовсе попросту склеились. Некоторые выцвели так, что понять, что именно написано в свете фонарика было невозможно. Такие Саня тоже складывал в общую кучку «нужно».

Первая находка подвернулась как раз тогда, когда надежды уже не было, а терпение стало таять. Саня извлек газету с двумя снимками девушек. Одна была весьма хороша собой, особенно для того времени, а вторая больше была похожа на канцелярскую крысу в этих больших очках.

- Спустя три месяца, разбирательство по делу о гибели Оксаны Федеровой все продолжается... - очень тихим голосом прочитал Саня. - ... понять мотивов ее подруги и сослуживицы Марии Шараповой, которая по версии следствия и толкнула ее на проезжую часть...

Он положил газету на стопку других таких же, аккуратно ее разгладил и поднес фонарик поближе:

- ... сама же себя виноватой не считает, - прошептал он, бегая глазами по тексту - ... видели, как девушка сама шагнула на проезжую часть... это оно!

Радости Сани не было предела. Он с диковатой, особенно в свете ручного фонаря, улыбкой уложил газету в нужную стопку и с прежним рвением принялся искать новые сокровища.

Следующую находку он сделал уже через пару минут. Это была газета за декабрь того же года. Заголовок гласил: «Мужчина под действием психотропного препарата разбил себе голову об автобусную остановку».

- Сергей Викторович Звягинцев, начальник РМЗ, был найден мертвым в понедельник утром. Его тело обнаружили пассажиры и водитель автобуса прибывшие... - на этом месте Саня уже потерял интерес к статье и принялся разглядывать фотографию, на котором мужчина стоит на коленях перед стенкой остановки, прислонившись к ней головой будто спит. По стене размазана длинная полоса чего-то черного. Хотя сказать какого она цвета сложно – фото ведь черно-белое.

Очередная газета отправилась в стопку «нужно». Стопка это, к слову сказать, увеличивалась на глазах. Саня все кидал и кидал туда газеты, даже те в необходимости которых, он не был уверен. Лучше взять все непонятное с собой и разобраться на месте, чем потом спохватиться от того, что чего-то не хватает. Примерно так мой брат и думал.

Одно он знал наверняка – в газетах в промежуток с 1985-1986 по 1993 нет ничего нужного, так как в восемьдесят шестом цикл завершился, а в девяносто третьем так никто и не умер. Однако он решил, что газеты за июль девяносто третьего все же стоит найти. Там могли бы быть какие-то упоминания о том, что четверо детей тайком пробрались в дом и устроили там свои игры. Хотя Саня помнил мои слова о том, что нас никто не видел, и ни одна живая душа не знала о том, что мы там были. Он сам толком не знал что ищет, но мало ли.

Его заинтересовала статья о мальчике Пете, которая прямо-таки сквозила ложью и недомолвками. Однако, это тоже, если верить мне. Он несколько раз перечитал статью о том, как трагически погиб Петя, решив свести счеты с жизнью в возрасте восьми лет и наконец-то улыбнулся. Не знаю как сейчас, и что вы думаете об этом, но в те времена маленькие мальчики не кончали с собой в петле, какие бы у них ни был проблемы. Да и какие могли быть проблемы у восьмилетнего ребенка? Дилеру задолжал? Именно эти мысли и рассмешили Саню. Он кинул газету в стопку.

Следом туда полетала еще одна за июль восемьдесят пятого о пожаре, что унес с собой городскую достопримечательность. Еще пара газет о резкой смене погоды. Штуки три про плохой урожай. Одна о ребенке, что сбежал из дома. Оглянувшись на этот хлам, Саня решил переходить к событиям последних лет.

- И так кучу говна набрал, - вслух произнес он и передвинулся к самым свежим стопкам у покосившейся дверцы шкафа.

Труда найти нужные ему газеты не составило. Все они были в одной стопочке и в хронологическом порядке. В обратном порядке, если быть абсолютно точным – от самой свежей газеты сверху, до самой старой снизу. Примерно так Саня и работал – он снял стопку сверху, стопку вытащил из центра и стопку с самого низа. Все нужные ему выпуски попали в эти стопки. Он нашел статью о сержанте и пяти пулях. Нашел о странном самоубийстве дежурного врача морга. Статьи о самоубийце, что выстрелил в себя три раза, быть не могло, так как она еще не могла быть написана. Застрелился-то тот мужик только вчера. Саню передернуло от этих мыслей, особенно от холодка, что от них шел. Воспоминания эти словно потускнели, отошли на второй план.

За спиной тихо прошуршал целлофан.

Саня резко обернулся и поднял фонарь. В гараже кроме него никого не было. Внутрь проникал яркий солнечный свет через открытые нараспашку ворота. Тихо покачивались нити жгута висящего на крючке у самого входа. Лакированная поверхность шкафа ярко блестела в свете утреннего солнца. Целлофан больше ничто не тревожило.

- Сквозняк наверно, - вслух и достаточно громко, произнес Саня. Голос внушил ему уверенности. Если что-то и могло тут беспокоить старье, так это серые мышки, ну или здоровые крысы, на крайний случай. – Никак не... - он замолчал. Никак не – что? Призраки?

Мою маму было видно в открытые двери, и она помахала Сане рукой. Он махнул в ответ. Стало легче. Этот такой обычный, такой простой, и повседневный жест помог ему вынырнуть из своих ночных кошмаров. Он повернулся к стопкам.

- Не хватает только... - прошептал он.

Нахватает только газеты со статьей о смерти мальчика Вовы. Саня не мог точно сказать, но что-то подсказывало ему, что найти именно эту газету крайне важно. Он перерыл всю стопку с газетами за последний год дважды сверху донизу и ничего не нашел. Либо ее кто-то специально убрал подальше или даже выбросил, либо она попала в одну из старых стопок случайно. Саня перевел взгляд на горы старых газет и отчаянно простонал.

Шелест за спиной повторился.

Саня снова резко обернулся и осветил целлофан лучом фонарика. Целлофан не двигался. Никого в гараже больше не было. Мыши не скреблись по углам. Но все же что-то изменилось.

- Да, определенно что-то изменилось, - пробормотал Саня.

Он сделал шаг к яме накрытой целлофаном и посветил вниз. Знаете, это похоже на то, как вы ночью светите на неровную поверхность озера и сквозь мутную жижу видите лицо покойника. Конечно, его там нет, это может быть и рыба, и простая коряга или пучок водорослей, но ведь то чего нет, с радостью дорисует детское воображение, верно?

И оно рисовало. Сане казалось, что под целлофаном укрыты лица людей, серые посмертные маски с белыми как мел глазами. Он водил фонариком и пытался понять – видит ли он это на самом деле или все это просо воображение, простимулированное приступом страха?

Один столб газет покачнулся и завалился набок. Саня вздрогнул и взглянул на него. Газеты рассыпались по полу, устелив его толстым ковром.

- О, твою же... - простонал он, и, забыв свой страх, кинулся их собирать.

Он хватал их руками и укладывал неровной стопкой, проклиная себя за такую неосмотрительность. Он словно малыш подался панике и видимо зацепил одну из стопок в порыве горячки. И ладно бы это была одна из тех, что он еще не просматривал, но нет, эту он уже изучил сверху донизу. Теперь придется тратить время, и собирать все как было - воспитание бы не позволило ему поступить иначе - и только потом переходить к новым стопкам.

Он остановился, когда пальцы сжали более свежий выпуск. Это было понятно даже на ощупь – старые газеты, что пролежали тут лет десять были грубыми, жесткими и скорее ломались на части, а не рвались. Новая же газета была мягкая и гладкая, такая, какой и должна быть. Саня поднял ее к глазам. На главной странице была черно-белая фотография, на которой люди склонились над каким-то свертком. И только из статьи он понял, что это вовсе никакой не сверток, а тело мальчика Вовы.

- Бинго, - усмехнулся Саня и внезапно вскочил и огляделся. Он все еще был тут один. Но теперь как-то слабо верилось в то, что нужная стопка упала случайно. Та стопка, которую он перебирал в самом начале.

- Тут есть кто-нибудь? – спросил он, водя фонариком из стороны в сторону.

Он и не знал, чего он ждет, но уж точно не был готов услышать что-то в ответ.

- Что ты сказал, Сашь?

Мальчик вздрогнул и чуть не выронил фонарь. В дверях стояла моя мама и улыбалась свой фирменной неподражаемой улыбкой – «все будет хорошо».

- Я... фух, я ничего... я закончил, теть Люд, - промямлил он, все еще водя фонариком.

- Нашел все, что надо?

- Да, я заберу вот это.

Женщина взглянула на стопку, на которую он указал, и удивленно вскинула брови:

- Вы собираетесь, доклад писать или делать фигурки из папье-маше? – спросила она, глядя на Пизанскую башню из газет.

- Я просто не совсем уверен, что может пригодиться, - улыбаясь, ответил Саня.

- Ясно. – Легкая улыбка заиграла на ее губах. – Давай помогу закрепить.

Вместе они сложили газеты в заранее опустошенный отсек под сидушкой, а большую часть уложили на вторую часть сидения для пассажира и накрепко стянули бечевкой.

- Спасибо, теть Люд, - кивнул Саня.

- Пожалуйста. Передай Андрею, чтобы не задерживался сегодня допоздна. Завтра ведь в школу.

- Хорошо. – Саня завел двигатель своего скутера.

- И передай привет маме и папе.

- Хорошо.

- Бабушке с дедушкой тоже передай.

- Хорошо, теть Люд, - кричал Саня, уже входя в поворот со двора на дорогу по Маяковского.

Людмила, аименно так звали мою маму, только взволнованно покачала головой ему вслед.0