4

 Утро для нас наступило в 7:00. Дедушка с бабушкой укатили на рынок за продуктами и по магазинам. Обычное дело. Но для нас это был шанс. Саня позвонил Сереге, а я поднялся на этаж выше за Стасом. Так мы выяснили, что пацаны тоже уже проснулись и готовы поговорить. Через полчаса мы собрались в зале на том самом диване, который прошлой ночью пробовал со мной общаться.

Мы все медленно расселись, поприветствовав друг другу хлопками ладоней, я упал на пол и заглянул под диван, проверяя его на наличие покойников из подвала. Ребята переглянулись, но ничего не сказали. Кто знает, может для каждого из них ночь принесла свои ужасы.

- Думаю, вы знаете, о чем мы хотели с вами поговорить, - начал за нас двоих Саня.

Серега кивнул, а Стас поежился в кресле.

- Мы должны были сделать это уже давно. – Саня акцентированно взглянул на меня. – Но как заявили некоторые – это могло ничего не значить.

Я промолчал, заглядывая за тумбу с телевизором.

- Я уже говорил, что видел странных людей, - Саня на секунду задумался, а затем добавил. – Мертвых людей.

- Я ничего не вижу, - отчеканил Стас.

- Я тоже, - кивнул Серега. – Но каждую ночь испытываю неимоверный страх. Засыпаю с трудом и просыпаюсь мокрым от пота.

- Я тоже ощущаю страх, - подтвердил Стас. – Но я ничего не вижу.

- Я тоже ничего не вижу, - произнес я, приподнимая кресло, в котором сидел Серега и заглядывая под него. – Но что-то видит меня. Пытается общаться.

- Что это значит? – встрепенулся Саня.

- Ничего важного, - буркнул я, не глядя в его сторону.

- Ничего важного? – взорвался он. – Как прошлой осенью? Зимой? Или может ничего важного как вчера?

- Мужик в себя три раза выстрелил! – подсказал Стас.

Да, этот довод мне крыть было нечем. Я печально вздохнул и присел на диван рядом с братом.

- И что ты предлагаешь? – спросил я, уже зная ответ.

- Попробуем с этим разобраться.

- Но что мы можем? – воскликнул Серега. – Не хочется это признавать, но мы ведь, всего лишь дети!

Стас стыдливо отвел взгляд в сторону. Было ли ему стыдно за слова друга или он полностью их поддерживал? Кто знает.

- Может быть и ничего, - согласился Саня. – Но кто скажет, когда впервые у нас начались кошмары?

- Не у нас, - поправил его Серега. – У вас.

Он указывал пальцами на меня и моего брата.

- Вот это тоже верно подмечено, - кивнул я. – Пацаны ничего не видят. Только мы.

Саня задумчиво почесал подбородок.

- Надо будет это тоже как следует обдумать, - наконец ответил он.

- Осенью двухтысячного, - прервал я его мысли.

- Что прости? – не понял он.

Стас и Серега переглянулись.

- Ты спросил, когда это началось? – повторил я его вопрос, пожав плечами. – В сентябре двухтысячного.

- Сентябрь двухтысячного, - повторил за мной брат.

- Тогда убили мальчишку, - вставил Стас. – Кажется, его звали Вадим.

- Вовка, - поправил Серега.

Минуту мы молчали, вспоминая события той осени. Надо заметить не самые веселые.

- Однако потом все прекратилось, - нарушил тишину я, подбрасывая в руках резиновый мячик, который что-то мне напоминал, но я никак не мог вспомнить, что именно.

- Точно! – поднял палец в воздух Саня. – Прекратилось на...

- На пару месяцев, - предположил Стас.

- Да, скорее всего... итак, - Саня достал блокнот со спиралью сверху и логотипом «СУЭК» и, откинув первую страницу, принялся записывать. – Когда все возобновилось?

- Декабрь двухтысячного. – Я бросил мячик и он, ударившись о пол, затем о сервант вернулся ко мне с глухим «ПЫФ».

- Декабрь... - задумчиво пробормотал Саня. – Это не после того как...

- Как нашли тело сержанта Широкова с пятью лишними дырками в теле, - грубо вставил я, продолжая бросать мячик.

- Сержант, - повторил Саня, все аккуратно занося в блокнот и проставляя даты. – Что-то еще?

- Доктор Шутихин перерезал себе горло в городском морге в начале февраля, - продолжил я.

- Доктор Шутихин, - записал Саня и взглянул на меня. – А я смотрю, ты много об этом думал.

Я ничего не ответил, просто пожал плечами и скривил губы.

- Два, - прошептал Саня. – Два за сезон. Что еще?

- А ничего. - Я снова бросил мяч и он, сделав очередной «пыф», закатился за телевизионную тумбу. – Только мужик себе мозги вышиб... с третьей попытки.

Саня вздрогнул. Я видел, как вздрогнули и Серега со Стасом. Грубо? Пожалуй. Но так уж я себя чувствовал и не вина парней в этом, но сдерживать себя было выше моих сил.

- Значит март, - записал Саня, когда пришел в себя.

Он внимательно изучил все записи, обвел имена и поставил жирный знак вопроса.

- Что связывает этих людей? – спросил он.

- А почему ты решил, что их что-то связывает? – спросил в ответ Серега.

- И почему их вообще что-то должно связывать? – поддержал его Стас.

- Все они были убиты при загадочных обстоятельствах, - ответил я брату.

Все три лица повернулись ко мне.

- Да, - согласился Саня. – Да-да, верно. Я тоже так думаю.

- Что значит загадочные? – прищурился Стас.

- Парня забили до смерти армейским ремнем, но умер он еще раньше от остановки сердца в силу пережитого страха. Подозрения пали на отца, но он был отпущен, так как имел железобетонное алиби – работал вторую смену на заводе. Его видела, по меньшей мере, сотня человек.

Стас сглотнул, и почесал шею. Серега поерзал в кресле. Однако никто ничего не сказал.

- Тело сержанта нашли заметенным снегом с двумя дырками от пуль в груди, двумя в брюшной полости и одной в голове. Следов вокруг, кроме следов самого сержанта нет. По заключению стреляли в сержанта в упор и, видимо, стрелял он сам.

Я перевел дыхание и продолжил:

- Доктор пообщался с санитарами, принял новое тело, подготовил еще одно к своему любимому вскрытию, поужинал и затем перерезал себе горло скальпелем в присутствии пары десятков трупов. Ну и...

- Мужик в себя три раза выстрелил, - вздохнул Стас.

- И да... вот, - закончил я.

- Весьма содержательно, - скривился Саня, и я отвесил ему театральный поклон.

- Это и есть связь, о которой ты говорил? – спросил Серега.

Саня взглянул на меня, и я отвел взгляд. Он понял, что я тоже вижу что-то еще, даже не вижу, а, скорее, ощущаю. Что-то еще должно хоть как-то связывать всех убитых.

- Не думаю, - покачал головой Саня. – Это конечно тоже, но должно быть и что-то еще. Связь между этими людьми, причина по которой их вот так вот убили.

- Как в детективах по телеку, - подал голос Стас.

- Точно, - согласился Саня. – Что еще мы знаем?

- Июль восемьдесят пятого, - напомнил я.

Саня повернулся ко мне и недоуменно посмотрел. Его еще тогда на свете не было, боже мне-то тогда было полгода. Но да, именно с этой истории все и началось, началось для меня.

- В июне восемьдесят пятого в доме номер девяноста девять по Первомайской, нашли тело мальчика Пети в петле из его собственного ремня. А в девяносто третьем мы с дворовыми друзьями полезли в этот дом, чтобы удовлетворить мое любопытство и выяснить слухи ли это или все было на самом деле.

Некоторое время все молчали, видимо вспоминая рассказанную полгода назад историю. Я же говорил, что дети все быстро забывают, если перестают об этом думать. И внезапно Саня с силой ударил рукой по столу, от чего его блокнот упал на пол.

- Точно! – заорал он. – Вот оно. Вот оно!

Мы смотрели на него как на обезумевшее шимпанзе, что топчется на месте и размахивает руками.

- Мальчик Петя... в петле... разница в возрасте... - бормотал он. – Когда это было?

- Июнь 1985-ого, - подсказал я.

- А когда вы полезли в дом?

- В июне 1993-ого.

- Сколько прошло?

- Восемь лет.

- А сейчас какой год?

- 2001-ый.

- Сколько лет прошло?

- Восемь.

- Да все же сходится!

Стас и Серега наблюдали за нашим быстрым диалогом, мотая головами без остановки и переводя взгляд с брата на меня и обратно. Наверное, это выглядело забавно, особенно учитывая их непонимающий взгляд и все ниже отвисающие челюсти.

- Ведь явно прослеживается цикл в восемь лет: восемьдесят пятый, девяносто третий, две тысячи первый. Цикл в восемь лет. Думаю, что и в семьдесят седьмом тоже было что-то подобное и за восемь лет до этого, - возбужденно кричал Саня, продолжая делать пометки. – В восемьдесят пятом были еще убийства в каждом из сезонов?

- Может, и были, - я отвел взгляд. – Слышал только об убийстве в марте восемьдесят пятого.

- Ага, ага. А если были в марте, значит и в сентябре и в декабре тоже. А что с девяносто третьим?

- Никто не умирал в те годы. По крайней мере, насильственно.

Улыбка исчезла с лица моего брата.

- Что-то не состыковывается... - чуть ли не плача прошептал он.

- Но нас тогда четверо попало в дом, - успокоил я Саню. – Думаю это неплохая компенсация.

- Да, но... система-то нарушена!

- Какая система брат? – усмехнулся я.

- Система или цикл, с которым этот дом забирает себе людей. Ты же видишь, - он ближе придвинулся ко мне, стараясь поймать мой бегающий взгляд. – Каждые восемь лет по одному на зиму, весну, лето и осень. Каждые восемь лет одно и то же. Люди погибают... или убивают себя... - Он внезапно замолчал, а затем громко выдохнул. – Но ты ведь это и так уже знаешь?

Все взгляды в комнате обратились ко мне. Я весь сжался, подтянул к себе ноги и кивнул.

- Сраный бублик, - выдохнул Саня, роняя блокнот. – И к чему тогда был весь этот спектакль?

- Спектакль? – взорвался я. – Думаешь это все шутки? Восемь лет назад мы чуть не погибли, понимаешь? Нас было четверо и мы чуть не сдохли в этом сраном доме. Ты думаешь, я хочу повторения?

- Так это все связанно с домом? Это все он да? Все эти смерти?

С каждым словом, глаза брата блестели все ярче. Ну а что тут еще сказать? Может и двоюродный, но он все же мой брат. У нас одинаковый синдром, которому я позже дам название – «амбивалентность тьмы».

- Да, - неохотно ответил я. – Это все дом. В восемьдесят пятом были еще три случая помимо Пети и все как на подбор необъяснимые. Я бы даже сказал жуткие. В наш год что-то случилось, я не знаю что именно, но у меня есть мысль.

Я взглянул на Саню, и он кивнул; пацаны сидели тихо как мышки.

- Дом старался заманивать людей в свои недра, где их потом и находили. Так было все время до восемьдесят пятого. Тогда впервые погибли трое взрослых людей вне стен дома и потому с самим домом это не связали. До этого жертвами были в основном дети. Не спрашивайте меня, я не знаю почему, - заранее вставил я, заметив, как пацаны уже начали открывать рты. – Затем смерть Пети – и тут все снова вспомнили о доме и его дурной славе. Ни дети, ни взрослые к нему даже близко не подходили. Все держались стороной. Страх за свои жизни и жизни малышей пронизывал сознание людей долгие восемь лет и когда подошел срок, дом не смог собрать новую жатву. Я всегда думал, что он может завладеть теми, кто хоть раз ступал на его порог.

- В этом есть смысл, - кивнул Саня и быстро это записал.

- Видимо к дому никто не подходил до тех пор...

- Пока туда не вломились вы! – закончил за меня Стас.

- Верно, - кивнул я.

- Но вы выбрались, - вскинул руки Серега. – Как вы выбрались?

- Я не думаю, что мы смогли выбраться, - признался я.

- Как это? – прошептал Саня, ожидая очередную загадку на которую я дам ответ. Увы.

- Я не знаю, - ответил я. – Но мы не выбирались, нас просто вышвырнуло мощным потоком. Знаете, как порывом ветра, или огромной волной. Мы вошли туда, куда вход нам был заказан, и потому что-то выкинуло нас наружу. Но хозяин дома не хотел нас отпускать. Мы видели, как тьма кинулась за нами следом, но покинуть пределы дома не смогла. Я помню ту жуткую силу.

- Значит это простое везение? – уточнил Серега.

- Скорее – любопытство и жажда выжить, - поправил я.

- Но если цикл не нарушался много лет, а мы можем сказать, что в твой год он не нарушился бы, если бы вы не выбрались, а лишь слегка сдвинулся бы, то, что происходит в этом?

Саня задал правильный вопрос, вопрос на миллион, и я думал, что знаю ответ.

- Я всегда считал, - начал я. – Что дом и его хозяин вынуждены следовать определенным правилам, высшим правилам, не ими придуманным.

Пацаны согласно кивали.

- Но сейчас, в этом году, что-то изменило правила или тот, кто их создал, больше не имеет своей власти над домом и потому, хозяин дома все крепчает, его силы растут, а вместе с ними и аппетиты. Потому количество жертв все увеличивается и я думаю, будет все больше расти и возможно, дому больше не придется следовать восьмилетнему циклу.

- Мы не можем этого допустить! – крикнул Саня еще до того как я закончил.

- А что вы об этом думаете? – Я взглянул на пацанов.

Серега и Стас посмотрели друг на друга и испуганно, но все же уверенно кивнули.

- Каков наш следующий шаг? – спросил Саня, обращаясь ко мне.

- Самое время воспользоваться помощью прессы, - ответил я и Саня улыбнулся.

Все уже знали что делать. Они повскакивали с мест и двинулись в коридор туда, где стоял телефон. Я собирался позвонить бабушке (моей второй бабушке, по линии мамы) и узнать дома ли она. Если она была бы дома, то мы всей компашкой направились бы туда в наш старый гараж, где были собраны все печатные издания «Вестника» за последние два десятка лет. Нужно было изучить все смерти, все странные события и выстроить между ними крепкие связи.

Но сначала!

Мне нужен был мой мячик, что закатился за тумбу. Я встал с дивана и повернулся к телевизору. Мячик медленно выкатился мне навстречу.

Привет-привет, покойник-из-под-дивана!

Я взял мячик и медленно обошел тумбу. За исключением нагромождения проводов там было пусто. Я выдохнул и поспешил в коридор, где меня уже поджидали пацаны. Покойник и сегодня не решился показаться мне.