29 глава

Первая мысль, которая проскочила у меня в тот момент, когда я увидела перед собой Хантера, была такой: «Как у него хватило наглости находиться рядом со мной после всего, что он сделал?». Конечно, я не могла верить словам того мужчины, но мне казалось, что он не врал. Он знал про ту ночь, когда Хантер приходил ко мне. В конце концов, Хантер и вправду поступил грязно. Что я сделала? Я как-то обидела его?

Я забоялась. Я повела себя как глупая трусиха, когда заплакала перед ним и кричала, чтобы он ушел. Я помню, как его лицо исказилось от растерянности, может быть, даже от боли. Но я не могла остановиться. Мои эмоции были слишком честными в тот момент. Я чувствовала, что внутри меня что-то сломалось. Надо мной издевались и плевали ядом прямо в лицо... Сон защитил меня от боли и тревоги. Мне было спокойно, когда я не чувствовала напряжения, не слышала криков и не видела темный силуэт прямо перед собой. Мне было хорошо ровно до того момента, пока я не почувствовала прикосновение к своей ладони, не услышала тихий шепот у своего уха. Я хотела оттолкнуть эту руку, убежать обратно в сон, где не было места этим чувствам, но не могла...

Я вновь начала чувствовать боль и скованность тела. Голова снова начинала болеть, а звон постепенно возвращался. Я не могла держать себя под контролем.

Выпустив слезы, я просидела, не двигаясь, еще около получаса. Ждала, когда мое состояние придет в норму.

Где тот мужчина, который напал на меня? Хантер разобрался с ним или отпустил? Вопросы душили меня, а ответов я не находила. Все тело ломило от событий прошлой ночи. У меня болела душа.

Я должна разобраться. Должна подумать. Я должна... Я просто обязана узнать правду.

***

Я допила кофе, который, видимо, оставил Хантер. Оно было невкусным, слишком горьким, без сахара. Но оно и вправду взбодрило меня. Конечно, мысли все еще были в беспорядке, но мое состояние стало не таким заторможенным. Я могла более четко формулировать свои мысли и принимать решения.

Иду в душ, ведь на моей коже все еще остались грязные участки от крови. Хочу смыть с себя все плохие воспоминания. Жаль, что в голове они останутся надолго... останутся и будут давить. Каждая капля, стекающая по телу, будто уносила с собой частичку кошмара, который я пережила.

***

Я выхожу из душа дрожащей и опустошённой. Смотрюсь в зеркало и вижу чужого человека. Глаза потухшие и полные боли, бледное лицо, иссечённое невидимыми шрамами. В груди нарастает щемящая тоска. Хочется кричать, биться головой о стену, выплеснуть весь этот ужас, который душит изнутри. Но сил нет.Я знаю, что раны заживут. Знаю, что время лечит... Но останется шрам. Напоминание о том, что я видела, чувствовала, что я пережила. И с этим шрамом мне придётся жить дальше. Пытаться найти в себе силы двигаться вперёд, несмотря ни на что.

Я всё больше прихожу к выводу, что нет смысла продолжать тянуть время и избегать нашего разговора. Нам действительно нужно сесть и обсудить ситуацию, в которой мы оказались. Если все те слова, которые произнес незнакомец, окажутся правдой, я совсем не представляю, что мне тогда делать. Однако при этом я продолжаю надеяться и верить, что Хантер не совершал никаких плохих действий по отношению ко мне... по крайней мере, без явной на то причины.

За окном уже садится солнце. Небо окрашивается в ярко-оранжевый цвет, освещая комнату сиянием. Это зрелище дарит мне ощущение спокойствия. Мне действительно нравится такое время суток, когда день уступает место ночи. Это хороший знак... Мы поговорим.

Мне требуется несколько минут для того, чтобы найти свой телефон и взять себя в руки. Холодок проходит по всему телу, когда я начинаю набирать сообщение.

— Привет. Ты можешь прийти сейчас?➡️

Так будет нормально? Да, сейчас это идеальный вариант. Отправляю. Жду.

Я аккуратно причесываю волосы, стараясь привести их в порядок, а затем наношу увлажняющий крем на лицо, чтобы хоть каким-то образом отвлечь себя от назревших переживаний. В этот момент я ощущаю внутри себя нарастающее волнение, и мне явно нужно научиться с ним справляться. Я стараюсь бороться с этими внутренними тревогами, сделать так, чтобы они не овладели мной...

Долго ждать не приходится. Раздается стук. Фух, ладно...

Я медленно приближаюсь к двери, и в этот момент ощущаю, как моё сердце начинает биться всё быстрее и быстрее, а ноги покрываются лёгким покалыванием из-за пронизывающего холода, проникающего до самых костей. В голове мелькает мысль: «Не переживай, Беверли! Это всего лишь Хантер.»Всего лишь... но даже эта простая фраза не может убрать тревогу, которая накрывает меня с головой.

Открываю дверь. Он стоит на месте, а его взгляд мечется в разные стороны. Мужчина выглядит испуганным, его брови сведены в глубокую складку, а губы слегка сжаты. Каждый звук вокруг воспринимается им с повышенной чувствительностью. Шорохи, шаги, голоса — всё это вызывает у него резкие реакции. Он явно не находит себе места.

— Привет. Что-то случилось? — спрашиваю, ведь не понимаю.

— Конечно, случилось! — секунда, и он оказывается прямо возле меня. Его большие ладони крепко обхватывают мое лицо. Он... рассматривает меня?

— Хантер... давай не будем. Просто поговорим, — голос дрожит. Он быстро делает шаг назад и закрывает дверь.

— Извини.

Напряжение ощущается сильнее, чем я думала. Это даже неловко... Как будто воздух вокруг стал гуще, тяжелее. Каждый мой вдох дается с усилием, а выдох приносит лишь мимолетное облегчение.

— Хочешь что-нибудь выпить?

— Воды.

Он срывается с места и идет на кухню. Что с ним происходит? Почему он такой резкий?

Шагаю вслед за ним.

Хантер стоит у кухонного стола, склонившись над ним с напряженным и пылающим взглядом. Он жадно и неутолимо опустошает стакан за стаканом. Кажется, что его мысли запутаны, а эмоции бушуют. Что, черт возьми, произошло? Что довело его до такого состояния?

— Что с тобой?

Он замирает в полной неподвижности от моих слов, как будто время остановилось, а затем медленно разворачивается, осторожно ставя стакан на стол, словно задумавшись о чем-то важном.

— Извини, я... я просто беспокоюсь.

О, я чувствую то же самое.

— Давай поговорим, пожалуйста.

Иду в гостиную и присаживаюсь на диван. Вскоре на другой стороне появляется и он.

— Беверли...

Я перебиваю его.

— Это было правдой? Все записки с угрозами... это писал ты?

Знал бы он, как же сильно я надеюсь на отрицательный ответ. Но...

— Почти все.

Сердце болезненно сжалось. «Почти все».Значит, часть из них все-таки была правдой. Слова застряли в горле, не давая мне возможности произнести хотя бы одно слово. Смотреть в его глаза было невыносимо. Там, где раньше я видела искренность и тепло, теперь плескалась какая-то мутная смесь вины и... сожаления?

Внутри меня что-то треснуло...

— Ты пришел ко мне ночью, использовал... А потом сбежал... это было по твоему желанию?

Голос дрожал, выдавая всю глубину моего разочарования.

Кивок.

Еще одна трещина. Дыхание прерывается.

Боль была слишком сильной.

— Почему?

— Я не хотел пугать тебя... я просто... у меня был план, — он тяжело вздыхает и берется за волосы.

Через мгновение Хантер опускает руки и смотрит на меня. Взгляд тяжелый, будто он пытается подобрать слова, но они застревают где-то в горле.

— Я хотел защитить тебя. От всего этого... от того, что надвигается. Я знаю, ты мне не поверишь, но... опасность реальна. И единственный способ избежать её — действовать.

Я слушаю, затаив дыхание. Защитить?

— Расскажи мне всё, Хантер. Абсолютно всё.

— Я работал в организации по спасению людей от насилия. Люди, чаще женщины, обращались с просьбами спасти их... от насилия, от преследующих лиц, которые угрожали им. Мои товарищи часто использовали один способ. Они действовали как атакующие... совершали действия вместо самого нападающего. Таким образом он вылезал наружу и приходил к жертве уже готовым... расслабленным, довольным, ведь за него сделали всю работу. Он уже не боялся, а жертва была сломлена.Я всегда был против этого. Мне казалось, что это будет неэффективно, но я был не прав. В ситуации, когда ты никак не можешь вычислить уродов, приходится делать так, чтобы они пришли сами. Ты контролируешь всю ситуацию и действуешь так, как они. Но ты не хочешь причинить настоящую боль. Давить на жертв не самое лучшее, но... это всегда срабатывало. И все же, каждый раз, когда приходилось прибегать к этому методу, во мне поднималась волна отвращения. Я понимал логику, видел результаты, но не мог примириться с тем, что мы, по сути, играем на стороне зла. Мы манипулировали, давили на больные точки, создавали иллюзию опасности, чтобы выманить агрессора. Это было похоже на грязную игру, где правила морали отбрасывались в сторону ради спасения одной конкретной жизни.

Пазлы в голове стали складываться. Его слова имели смысл, но...

— И ты решил, что это сработает и здесь? Он чуть не убил меня!

— Это и вправду сработало... Он мог сделать вещи хуже тех, что делал я.

— Кто это вообще был?

Мой голос стих.

— Его зовут Артур Смит. Он мой старший брат.

Мои глаза расширяются.

— Твой брат?— я переспрашиваю, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Всё переворачивается с ног на голову. — У тебя есть брат?

— Сводный. Он отводит взгляд, словно стыдится. — Да... Мы никогда не были близки. Я не хотел, чтобы ты его знала. Я боялся, что он тебя испортит, как испортил меня.

Господи, как всё сложно!

— В любом случае... Ты мог сказать мне о своих планах! Ты же знаешь, как мне было страшно! Знаешь, что я боялась даже выйти из дома! Я чувствовала себя мусором, после того как ты оставил меня той ночью. Ты не сказал ни слова. Тебе вообще было плевать! — мой тон становится резче. Я не планировала проявлять слабость и плакать, но сейчас чувствую, что слёзы уже на подходе, и я никак не могу сдержать их.

— Плевать? Ты действительно так думаешь? Прости, милая, но ты пыталась поставить себя на моё место? Хоть на секунду представить, что я чувствовал? Я не мог тебе сказать, понимаешь? Не мог! И дело не в том, что мне было всё равно. Наоборот, именно потому, что мне было не всё равно, я и молчал. Я хотел защитить тебя! Я не хотел причинять тебе боль.

Слёзы всё-таки прорвались. Они обжигали щеки, каждая капля была пропитана горечью и обидой. Я ненавидела себя за эту слабость, за то, что позволяю ему видеть меня такой, сломленной и уязвимой. Но я ничего не могла с собой поделать. Боль разъедала меня изнутри, и молчать больше не было сил.

— Тогда почему? — прошептала я, захлебываясь слезами. — Почему оставил меня в неведении, в этом кошмаре? Почему позволил мне думать, что я ничего не значу для тебя?

В комнате повисла тишина. Только всхлипы нарушали её. Я ждала ответа, но он молчал, опустив голову. И в этом молчании я увидела всё. Увидела его боль, его страх, его раскаяние. И поняла, что мы оба были жертвами обстоятельств, жертвами наших собственных страхов и заблуждений...