Глава IX

– Лев! Лёва, твою мать!

Слыша голос Киры, будто из трубы, Лев затряс головой. Чувство было такое, будто его вывернули наизнанку. Не понимая, где находится, он приподнялся на полу. Лев сильно ударился, когда падал, даже разбил затылок, всё тело ломило и кололо.

Кира стала обнимать его и плакать:

– Ты меня ужасно напугал! Я хотела звонить в скорую! Ты бы видел, как забился об пол!

– Мне нечем дышать, уйди.

Лев попытался встать, но его тут же подкосило, и он всем своим весом навалился на хилое плечо Киры, которая храбро подставила его.

– Тебе срочно надо к доктору!

– Ты права. Я задыхаюсь.

Лев часто задышал. Хотелось разорвать одежду, что будто прилипла к нему, как мокрая шторка в ванной. Мир вокруг перевернулся с ног на голову. Лев присел на каркас кровати, в глазах всё пылало и искрилось. Вот перед ним не Кира, а снова Ева, а потом и Валентин, но в следующую секунду они исчезают, и перед ним снова сидит Кира, она же трясёт его за плечи. Лицо Киры было обеспокоенным.

– Это не реально.

– Что? Ты вспомнил что-то?!

– Нет, мне надо домой. Или куда... я не знаю.

– Может, расскажешь?

– Нет, это про Еву.

– А, ну конечно, это слишком личное. – Ревность вновь затмила беспокойство. – Знаешь, я ведь могу бросить тебя тут. Посмотрим, как ты справишься.

– Да, тебе лучше уйти. Ты нам мешаешь, мне кажется, что она ещё не всё показала мне.

– Ты рехнулся? Одна я никуда не пойду.

Но Лев будто пропустил мимо ушей, о чём они говорят.

– Я был тут с Евой. Она рассказала о самом сокровенном. Прямо вот здесь. – Он похлопал по кровати. – Она не хотела вот так пусто прожить, так уйти. То, что произошло с ней в детстве, позволило увидеть суть. Она боец.

– Я ничего не понимаю!

– И не поймёшь! – Глаза Льва налились кровью, лицо исказилось в оскале. – Чего ты, как собака, таскаешься за мной?! Я сказал: вали отсюда на хер!

Кира молчала, не переставая плакать. Она стояла в растерянности: и уйти не могла и остаться.

– Не горячишь. Я же тебе нужна. Давай позвоним Виктору, он тебя заберёт отсюда.

– Я никуда не пойду, я чувствую, что близок к развязке!

Лев поморщился и закрыл лицо руками, он весь горел, как в бреду. Он понимал, что несёт какую-то околесицу и видение его, пришедшее так внезапно, было всего лишь наваждением воспалённого разума.

– Я тебя не брошу. – Кира села на колени перед Львом и стала поглаживать его ноги. – Я для тебя всё делаю и теперь даже живу. Почему ты так зол со мной?

– Что ты несёшь?! – Лев толкнул Киру. – Хоть ты не пудри мне мозги! Я с тобой ничем не связан, это ты привязалась ко мне.

– Ненавижу тебя! — Кира влепила Льву пощёчину и в порыве тупой ярости схватила за волосы. Чёрная прядь россыпью разлетелась по полу, когда она ослабила тугую хватку худых пальцев.

Несмотря на слабость и боль, Лев вскочил как ошпаренный:

– Ах ты, сука! — Он с размаху зарядил Кире по лицу.

Удар пришёлся по носу, раздался глухой треск, Киру крутануло, после чего она рухнула на четвереньки, заливая одежду и пол жидкой кровавой слизью. Теперь её разбитый нос напоминал пурпурно-красную розу.

Лев испугался, попытался обнять Киру, но та оттолкнула его, закрывая нос рукой — теперь сквозь её пальцы лилась кровь.

– Прости меня, маленькая.

Лев шатался, будто пьяный. Кажется, он ещё долго не сможет отойти от встречи с Евой.

Кира всё так же стояла на четвереньках и плакала. Смотря на неё, Лев внезапно возбудился. Не контролируя свои действия, он пнул Киру в живот, отчего она упала на бок с каким-то булькающим звуком.

Лев расхохотался.

Он улёгся рядом и, обхватив лицо Киры, стал размазывать кровь по её щекам, при этом заливисто смеясь. Кира попыталась отползти от него, но Лев крепко держал её. Навалившись на неё сверху, он стал целовать её. Поцелуй были терпкими, солёными и пьянящими. Лев, как животное, кусал её губы, смакуя железный привкус крови. С каждым укусом, скуля от боли, Кира не переставала предпринимать попыток высвободиться. Но Лев остановился сам, осознав, что это делает будто не он.

Лев заплакал и, отпустив Киру, затрясся во всхлипах:

– Я запутался. Помоги мне!

– Ева тебе поможет.

Кира тяжело поднялась и, держась за живот, поковыляла к выходу. Нос она зажала куском старой тряпки, что одиноко лежала в углу. Лев побрёл за ней, опустив голову.

– Я пойду в больницу. Обещаю. Мне нужна помощь.

– Что бы ты ни увидел, когда вырубился, это окончательно свело тебя с ума.

– Нет, теперь я знаю. Ева мертва. И раньше её звали Кристиной, я не знаю, зачем она сменила имя.

Кира остановилась и посмотрела на Льва таким взглядом, будто новость о смерти Евы не являлась для неё таковой.

***

– Кем ты себя считаешь?

Лев промолчал. Он сидел напротив доктора, но не видел его. Стерильный кабинет казался футуристическим из–за открытого окна, в которое, словно в портал, прокралось солнце.

Медсестра очень тепло встретила Льва, словно он был давним её другом. Да и доктор, увидев его, просиял, заулыбался. У Льва сложилось впечатление, что теперь он точно вернулся в свой настоящий дом.

Доктор записал каждое слово, когда Лев поведал ему о событиях прошедших дней. Конечно, он умолчал о Еве, но вот о своих переживаниях по поводу отношении с Кирой умалчивать не стал.

– Да, у вас весьма бурная связь. – Доктор поправил очки, поблёскивающие золотой оправой. – Как думаешь, раньше ты её любил?

– Нет! Точно не любил. – Лев заёрзал в кресле. – Слушайте, доктор, вот мы разговариваем, и мне кажется, что вы мой отец. Могу я называть вас просто Альбертом?

Доктор поперхнулся и после паузы всё-таки кивнул. Лев пододвинулся ближе.

– Я не хотел приходить. Боялся, что мой синдром снова настигнет меня. А теперь жалею. После беседы с вами мне стало так легко, в голове всё прояснилось. Вы моя вторая семья – вот что я чувствую.

– Но мы же толком ничего не обсудили.

– Для себя я всё понял. Но боюсь, с Кирой ничего не изменится. Нам с ней нужно прекратить наши... – Лев не смог подобрать нужных слов и, словно лишённый дыхания, стал хватать воздух ртом.

– А что до твоего брата? Он помогает тебе разобраться в себе?

– Виктор теперь часто уезжает, всё время на работе. Видимо, это занятие он любит больше, чем меня. Он отдаляется всё дальше. Когда я вернулся домой, он сказал, что мы одно целое, а теперь мы как чужие. А зачем вы записываете?

Доктор поднял голову, смерил Льва внимательным взглядом и захлопнул свой блокнот, когда тот с любопытством перекинулся через стол, пытаясь прочитать загогулистые символы, что быстрыми движениями ручки он вырисовывал на бумаге.

– Чтобы мне было удобней работать с тобой в дальнейшем. Я всё сопоставлю и на следующем приёме смогу назначить тебе нужный курс лечения. У тебя не было приступов? Галлюцинации? Не видел ли ты чего-то такого, чего не может происходить в действительности?

Альберт говорил спокойно и вкрадчиво, Льву показалось, что он пытается подловить его.

– Вы за мной не следите?

– Я наоборот ждал, пока ты явишься сам.

– Тогда нет. У меня всё хорошо.

– Ты говоришь правду?

– С чего мне врать? – Лев перешёл на визг, но сумел вовремя пресечь себя. – Мои приступы ограничиваются агрессией. Вы ведь не доложите в полицию, что я разбил Кире нос?

Доктор засмеялся:

– Я тут ни при чём. Ей нужно самой заявить на тебя, но Кира не станет этого делать. Подумай сам, ей нравится такое обращение. Таким образом она получает от тебя хоть какую-то толику внимания, весьма специфическую, но всё же. Лучше, чем вообще ничего.

– Откуда вы знаете?

Доктор снова улыбнулся:

– Ну я немного разбираюсь в людях. Не зря же столько лет просиживал в университете.

– Знаете, может, мне лучше остаться в стационаре? Полежу пару недель?

– Ты сегодня юморист. Если бы больница была бесплатным санаторием, то да, ты бы остался. Пока я не вижу повода тебе оставаться здесь, предпосылок к прежнему состоянию у тебя не наблюдается. Я выпишу тебе успокоительное. Вижу, что ты излишне возбуждён. Ты должен работать над собой. В больнице ты остановишься в своём новом развитии, тут ничего не происходит. – Доктор принялся заполнять графы рецептурного бланка и в заключение, поставив печать со своими инициалами, отдал его Льву. – Не нервничай. Восстанови отношения с братом, а вот с Кирой сделай паузу, ведь Виктор, как ни крути, твои ключ к разгадке. — Альберт кашлянул в платок.

Лев свернул рецепт и, молча встав, задом попятился к выходу. Не прощаясь, он выскользнул за дверь.