Телесный голод

(Глава содержит элементы 18+)

Утро началось, как ни странно, спокойно. Моника, всё ещё под впечатлением от вчерашнего письма, двигалась по дому в каком-то отстранённом, но глубоко наполненном состоянии. Внутри неё будто светился тихий огонёк. Казалось, что с этим письмом в ней что-то изменилось навсегда.

В школе она была физически, но мысленно — с ним. Она смотрела в окно, слушала, как капли медленно ползут по стеклу, и представляла их разговор. Репетировала его в голове снова и снова. Она думала, как зайдёт домой, увидит его взгляд, тихий, внимательный, уставший — и скажет ему всё, что накопилось. Без истерик, без обвинений. Просто скажет. И, возможно, он тоже скажет. Она этого ждала.

Весь день она держалась, хотя внутри бурлило. Досидев до последнего звонка, она решила сегодня пропустить дополнительные занятия и пошла домой с непривычной нетерпеливостью. Шарф был расстёгнут, волосы выбивались из под шапки — ей было всё равно. Она спешила.

Дома было пусто.

— Райан? — спросила она, хотя знала, что в ответ — тишина.— Мама?.. — но и матери не было.

Она прошлась по комнате, заглянула на кухню, проверила телефон. Время тянулось. На часах было чуть больше пяти. Потом — шесть. Потом семь.Моника пыталась читать, пролистывала ленту, даже поставила чай — и забыла его на плите. Всё её существо было сосредоточено на том, чтобы дождаться его.

Чуть позже она не выдержала и набрала его номер. Гудки. Один. Второй. И ещё.Никакого ответа. Она уставилась на экран. Позвонила ещё раз. И снова — тишина.

Тревога внутри начала нарастать, но она гнала её прочь. Он просто занят. Возможно, с мамой. Возможно...

Через полчаса хлопнула входная дверь. Мама.

— О, ты дома, — почти устало сказала Натали, ставя сумку на тумбу.— А где Райан? — почти срываясь, спросила Моника.— У него совещание, — резко бросила Натали, не глядя на неё. — Я тоже хотела его увидеть. Целый день не отвечает на звонки, полчаса назад отправил смску о том что задержится.

Моника отвела взгляд.Мама пошла в спальню, закрыв за собой дверь чуть громче, чем следовало.

В доме снова воцарилась тишина.

Моника сидела на диване, поджав ноги под себя. Она так и не поела, не переоделась, не распаковала рюкзак. Всё внутри неё было занято только одним — ожиданием.

Время шло. Часы пробили десять. Потом одиннадцать.

Сна не было ни в одном глазу. Она легла в кровать, но не укрывалась — просто лежала, прислушиваясь.Она знала, что путь в спальню Райана и Натали лежит через коридор, мимо её комнаты. Она обязательно услышит.Она лежала, как на иголках. И вдруг — звук. Глухой стук, будто бы кто-то в гостиной кинул ключи на стол. Звуки шагов которые поднимались по лестнице.

Моника села. Сердце застучало чаще. Она осторожно встала с кровати, не включая свет, и тихо, почти бесшумно подошла к двери. Замерла.Послышались шаги. Мужские, тяжёлые. Знакомые.

Она открыла дверь.

Он стоял в коридоре, обернувшись к ней. Взъерошенный, в пальто, усталый.Их взгляды встретились.

Между ними было всего пару шагов — и вечность, прожитая в этом ожидании.

И в ту же секунду, словно не выдержав ожидания, она схватила его за кисть одной руки и резко притянула к себе. Без всяких слов, не давая времени на размышления, Моника потянула его в свою комнату, за собой закрывая дверь.

В его взгляде сверкало удивление и растерянность. Казалось, он пытался понять, что происходит, но всё внутри него кричало о том, что он давно этого хотел. Он едва успел произнести её имя: «Моника...», но она не дала ему закончить.

На ней была короткая, почти просвечивающая сорочка, лёгкая и воздушная, словно созданная для того, чтобы раскрыть каждую черточку её тела.

Её губы нашли его с такой страстью и настойчивостью, что весь мир вокруг мгновенно исчез. Этот поцелуй был наполнен долгим ожиданием, запретным желанием и непреодолимой жаждой, будто она впервые касалась его губ после долгой разлуки. Он был наполнен голодом — телесным, почти болезненным, как если бы их тела слишком долго ждали друг друга.

Она открыла рот, позволяя ему прикоснуться своим языком, и в тот момент всё вокруг исчезло — только тепло, запах его кожи и пульсирующая потребность. Поцелуй был жадным, полным страсти и одновременно нежности, словно она хотела впитать его в себя целиком, компенсировать все дни и ночи одиночества.

Её руки скользнули по плотной ткани его пальто, а сердце бешено колотилось, наполняясь тревогой и надеждой одновременно. Они жаждали друг друга, и этот поцелуй был тем моментом, когда слова потеряли смысл, уступив место языку тела и искренним, наконец-то освободившимся чувствам.

Она моментально запрыгнула на него, лёгкая, словно пушинка, и он, словно ожидавший этого мгновения, крепко обнял её. Шаг за шагом они направились к её кровати — он начал снимать пальто, руки скользили по телу, раскрывая каждую линию и изгиб. Без слов, без лишних объяснений, они понимали друг друга с полуслова, будто между ними была невидимая нить, связавшая их души и тела.

Она впилась в его губы, жадно, требовательно, будто боялась упустить хоть миг этой близости. Его рука, скользя по её попке, нежно сжимала кожу, пробираясь под тонкую, почти прозрачную сорочку, открывая её мягкость и тепло. В то же время, сорочка оставляла вокруг него столько воздуха и простора — лёгкий контраст между её нежной уязвимостью и страстной силой их прикосновений. Это было, как если бы в одной руке он держал что-то хрупкое, а в другой — пламя.

Она всхлипнула, как будто не хватало воздуха, как будто каждая клеточка её тела была наполнена нетерпением и тревогой, словно она вот-вот взорвётся от этой неудержимой страсти. Каждое её движение было наполнено напряжением и жаждой, будто мир вокруг перестал существовать, и остались только они двое — в этом клубке горячих эмоций и желаний.

Он почувствовал её волнение и, мягко прижавшись к её скуле, тихо прошептал:— Тише...

Его голос, глубокий и спокойный, словно успокаивающий ветер, мгновенно приглушил её тревогу. В этом шёпоте было обещание — обещание безопасности, близости и того, что теперь они больше не одни.

Она буквально рванулась к его рубашке, срывая её с такой поспешностью, словно боялась, что если задержится хоть на секунду, потеряет его навсегда. Его мягкие просьбы немного притормозить, чуть-чуть успокоиться, просто растворялись в её стремлении — ей было всё равно на слова, на голос, на время. Единственное, что имело значение — это он.

Она жаждала его, как человек, который неделю не ел и не пил, чья жажда уже становится невыносимой болью. Эта внутренняя пустота, которую могла заполнить лишь его близость, сводила её с ума.

Он был для неё всем: его губы, горячие и манящие, его запах, врезавшийся в память навсегда, каждая черта, каждый жест — всё это заставляло её сердце бешено колотиться и разум затуманиваться. Она сама не понимала, как так получилось, что он стал её зависимостью, её наркотиком, без которого не могла дышать.

И вот, дойдя наконец до той самой финишной прямой, когда он полностью был раздет, она почувствовала, как внутри что-то закипает, пульсирует и требует продолжения. Он аккуратно усадил её сверху, чтобы она была рядом, близко, чувствуя каждый её вздох. Его губы, нежные и в то же время полные страсти, начали исследовать её, медленно стягивая с неё последний рубеж — её губы, нежно покусывая их, заставляя её сердце биться ещё быстрее.

Её стоны вырывались чуть громче, чем обычно, полные желания и волнения, и он тихо шептал ей на ухо: «Тише, тише...» — словно боясь, что даже самый тихий звук может разрушить этот волшебный момент. Его голос был мягким, но уверенным, и в нём сквозила глубокая забота, которая только усиливала её трепет и желание.

Она не могла больше сдерживаться — каждое движение, каждое прикосновение казалось ей жизненно необходимым. Медленно, но решительно она начала скользить на нём, мягко ерзая, требуя большего, открываясь навстречу каждому его жесту. Её дыхание становилось всё прерывистей, а тело — всё горячее. Ей не терпелось почувствовать его в себе полностью, ощутить близость, которой так давно не хватало.

Сквозь дрожащие губы, почти не разрывая страстного поцелуя, она тихо прошептала: «Я люблю тебя...» Эти слова, такие нежные и сокровенные, словно зажгли в их сердцах ещё сильнее пламя желания. «Ты только мой...» — добавила она, словно напоминая ему, что он принадлежит только ей.

Он на мгновение остановился, в его глазах застыла лёгкая улыбка — смесь удивления и глубокой нежности.Она не дала ему даже опомниться, осторожно, но уверенно потянула его подбородок ближе к себе, губы ласково коснулись его кожи. «Ну же... трахни меня,» — её голос дрожал от желания, но был полон решимости и откровенности. «Я вся твоя. Делай, что хочешь.»

В этих словах не было ни капли сомнения или страха. Лишь абсолютное доверие и страсть. Они были как два огня, которые нашли друг друга после долгой разлуки, наконец-то разгораясь в едином пламени, жадном и живом.

Он одним плавным движением подхватил её за талию и легко приподнял, будто она была самой хрупкой вещью на свете. Сорочка соскользнула с её плеч и упала, обнажая мягкую, почти прозрачную кожу, нежную и светлую, как утренний туман. Его взгляд остановился на розовых сосках, едва заметно возвышающихся на её груди — словно маленькие цветки, пробуждающиеся к жизни. Её кожа была такой гладкой и нежной, будто шелковый лепесток — тонкая, бархатистая, теплая.

Он наклонился, не отрывая глаз, и аккуратно положил её на кровать, сам оказавшись сверху. В таком положении она почувствовала всю полноту его тела, тепло и близость, которые разливались по ней волнами. Его губы сразу же начали исследовать каждую часть её тела — сначала легкие, едва касающиеся поцелуи, затем переходящие в более настойчивые, влажные и жадные.

Он медленно облизывал кожу, словно открывал тайны, спрятанные под ней, каждое его прикосновение было как ласка и обещание одновременно. Она таяла под ним, словно снег под солнечными лучами, погружаясь в эту бурю чувств. В её груди рождались тихие стоны — нежные и искренние, наполненные наслаждением и безграничной благодарностью.

Её тело отвечало на каждое его движение — дрожало, изгибалось, просило ещё. В этом мгновении не существовало ничего, кроме их двоих и этой близости, которая стирала все сомнения и страхи.

Он медленно начал спускаться вниз, оставляя по коже лёгкие горячие поцелуи — дорожку, которая пробуждала в ней трепет и сладкое волнение. Его губы проходились по изгибам живота, словно рисовали невидимые линии, пока не достигли ниже пупка. В этот момент неожиданная легкая щекотка пробежала по самой чувствительной части, и она невольно сжала пальцы, слегка прикрыв то самое место.

Он улыбнулся, услышал этот тихий жест и слегка приподнялся, глядя на неё с игривым блеском в глазах.

— Что такое? — спросил он с лёгкой насмешкой, словно не веря, что она может смущаться перед ним.

Она, чуть смутившись, едва шепотом ответила:

— Ничего...

Хотя между ними уже были моменты близости, и он не раз касался её в той области, и она знала, как сильно он желает её, в душе всё равно поселилось небольшое смущение. Долгая разлука, нерешённые чувства, боязнь показаться слабой или уязвимой — всё это заставляло её прятаться за тонкой стеной стеснения.

Каждое его прикосновение в этот момент казалось ей одновременно сладким и пугающим, дарило необычайное наслаждение, но и вызывало лёгкое смущение, словно она впервые заново училась быть рядом с ним, принимать его прикосновения и желание.

Он почувствовал это, и его руки замедлили движения, отдаваясь лишь тому, чтобы дать ей время почувствовать себя комфортно.

Она мягко убрала руки с самой чувствительной точки, словно пытаясь взять себя в руки, чуть отвернувшись, чтобы спрятать ту лёгкую робость, что проснулась внутри неё. Но он, не желая отпускать, легко провёл пальцами по набухшеиу клитору — и она невольно содрогнулась, тело сразу откликнулось на его прикосновения. Она уже была вся мокрая, влажная от его ласк, словно каждая клетка жаждала его внимания.

Слегка прикрывая рот ладошкой, чтобы не выдать свои стоны и смущение, она не могла сдержать тихое, но глубокое дыхание. Его прикосновения казались одновременно обжигающими и сладкими, разрывая её изнутри на самые нежные ноты.

Он медленно облизал кончики пальцев не отрывая взгляда, словно запечатлевая вкус, который уже стал для него самым дорогим. Его глаза горели, и в них читалась вся страсть, похоть, боль и желание, которые он так долго сдерживал.

В этот момент казалось, что весь мир сужается до этой комнаты, до их прикосновений, до их молчаливого, но говорящего гораздо больше, чем слова, разговора.

Наклонившись к ней, он сначала поцеловал ту самую область чуть выше, словно предупреждая и давая ей возможность подготовиться. Её дыхание сбилось, и тело невольно дрожало — смесь волнения и ожидания, которую сложно было удержать.

Он чувствовал, как она напрягается, но не отстраняется. И тогда, совсем осторожно, почти нежно, провёл языком по самой чувствительной точке, вызывая у неё едва сдерживаемый вздох и тонкую дрожь по всему телу. Это было словно электрический разряд, пробегающий по венам, нежный, но пробуждающий все самые сокровенные чувства.

Она рефлекторно схватила его за плечо в этот момент — возбуждение и неожиданность переполняли её настолько сильно, что сдержаться было невозможно. Её тело будто взрывало смесью трепета и желания, а разум пытался понять, что происходит. Несмотря на то, что он уже не раз ласкал её, это ощущение после долгой разлуки было совершенно новым, будто всё происходило впервые.

Он медленно поднял голову, его глаза горели мягким огнём, и в голосе прозвучала нежность и осторожность:— Хочешь, чтобы я остановился?

Ей стало стыдно за свое волнение, смущение, которое покрыло её щеки нежным румянцем, но она тихо ответила, дрожащим голосом:— Нет... я хочу... я очень хочу... просто.. я так давно с тобой этим не занималась.

Он улыбнулся, словно понимая каждую её эмоцию, и мягко сказал:— Ты слишком перевозбуждена, попробуй немного успокоиться.

Пальцы его плавно скользнули по внутренней стороне её бедра, поглаживая лёгкими прикосновениями, словно убаюкивая её нервную дрожь, помогая растворить страх и погрузиться в это чувство доверия и нежности.

Она глубоко вздохнула, расслабляя тело, и снова медленно раздвинула ноги. Он плавно прильнул к ней, его дыхание было горячее и ровное.

Сначала он медленно проводил языком плавными движениями, словно изучая каждый сантиметр, каждый изгиб её кожи. Она буквально извивалась под его прикосновениями, сжимая губы, чтобы не издать звук — это было блаженство, ощущение, которого она никогда прежде не испытывала. Оно захватывало её целиком, растворяло в себе всё остальное.

Она лежала на кровати, её тело чуть прогибалось под ним, чувствуя каждое прикосновение, каждое движение его губ и пальцев. Его руки осторожно обвивали её бедра. Она ощущала тепло его кожи, резкий контраст с прохладой простыней.

Её ноги были слегка раздвинуты, и он с нежностью исследовал каждую точку, вызывая у неё волны дрожи и возбуждения. Его поцелуи становились глубже, губы мягко и бережно касались самых чувствительных мест, словно шепча ей слова любви без звуков. Она закрыла глаза, полностью отдаваясь этим ощущениям, позволяя телу тонуть в наслаждении.

Каждое его движение, каждый легкий укус, каждый нежный поцелуй — всё было словно музыка, и она танцевала под неё всем телом.

Как только он осторожно подключил пальцы, волна удовольствия захлестнула её мгновенно. Это случилось слишком быстро, почти внезапно, но он не отпускал её, не давая упасть с этого невероятного пика.

Ей становилось всё более хорошо — душа пела, сердце бешено стучало, и глаза блестели от счастья. Она видела по его взгляду, как ему это тоже доставляет наслаждение. Её удивляло и немного смущало, что мужчинам это может быть так же интересно, так же приятно — до этого она никогда не задумывалась об этом.

Она уже сбилась со счёта, сколько раз он довёл её до оргазма. Каждое прикосновение, каждый вздох становились всё более насыщенными, а тело — всё более уязвимым и открытым. Теперь она лежала, словно измотанная бурей чувств, её тело дрожало, захвачено конвульсиями, которые постепенно утихали. Сил даже на стоны не оставалось — всё внимание сосредоточилось на том, чтобы просто быть рядом с ним, ощущать его присутствие, его тепло.

Её кожа была влажной от пота и сладкой расслабленности, соски — упругими и твёрдыми, заметно выделяясь на нежной коже. Веки были закрыты, дыхание — прерывистым, лёгким, как после долгого бега, а тело слегка подрагивало, словно продолжая пульсировать от пережитого удовольствия.

Он поднялся над ней, остановился, чтобы полюбоваться её обнажённой красотой. Его взгляд скользил по каждой линии её тела, задерживаясь на ее небольшой упругой груди, дрожащих пальцах, на изгибах, на мягкой коже, покрытой лёгким румянцем. Сердце его билось чаще, а желание, казалось, переливалось через край.

Когда он увидел, как она лежит — беззащитная, израненная в приятной усталости, — его пальцы потянулись к члену. Он начал медленными, томными движениями мастурбировать, глядя на неё с таким восторгом и страстью. Каждое движение было наполнено неистовым наслаждением, а его глаза горели огнём, в котором отражалась вся его любовь и жажда.

Вдруг она медленно открыла глаза и они сразу встретилась с его взглядом — глубоким, пылающим желанием. Она увидела, как его рука уверенно и размеренно ласкает член, движется медленно, почти с восхищением. Его дыхание участилось, грудь вздымалась, а глаза были прикованы к ней, как будто он видел в ней всё — и ещё больше.

Этот образ, эта интимная сцена — он ласкал себя, смотря на неё, на нее дрожащую, на раскрытое, уязвимое тело — и это только усиливало её возбуждение. Ей внутри будто зажгли огонь, который разгорался с каждой секундой. Она почувствовала странное, почти головокружительное ощущение: ей не нужно было ничего делать, даже прикасаться к нему — просто осознание того, что её тело и её существование для него — источник огромного удовольствия — наполняло её невероятной силой и трепетом.

Это был новый уровень их связи — молчаливое, но громкое признание: она была его желанием, его страстью и слабостью одновременно. И это понимание сводило её с ума — от сладкого возбуждения и необычного счастья.

Простыни под ней были насквозь мокрыми — пропитанные теплом и следами её страсти. Между её ног отчетливо виднелись влажные следы последних оргазмов, напоминая о том, как сильно и глубоко она отдалась этому моменту. Это было не просто тело, а живая, пульсирующая энергия, каждая клеточка которой кричала о желании и удовольствии. Приятное, тягучее ощущение тепла и насыщенности охватывало её, словно нежное, но настойчивое напоминание о том, что она была здесь, сейчас, полностью в этом моменте — любимая, желанная и совершенно растворённая в нём.

Она мягко накрыла его ствол своей ладонью, тепло касаясь, и прошептала: «Хочу...» Его губы искривились в лёгкой улыбке, он нежно убрал свою руку, оставляя её ладонь на себе.

«Что именно ты хочешь?» — спросил он, глаза полны тихого вызова, словно проверяя её желание.

Она не отводила взгляда, ответив почти шёпотом: «Я хочу поласкать тебя ...»

В этот момент между ними повисла тонкая нить напряжения и желания — невысказанное, но понятное без слов.

Он лёг на кровать, мягко опираясь на локти, а его взгляд горел жадным ожиданием. Его тело напрягалось, а между ног отчётливо пульсировал стояк — живое, неистовое желание, которое рвалось наружу. Он пытался сдерживать себя, но терпение едва держалось на пределе.Его возбуждение невозможно было не заметить: он весь будто пульсировал от желания, напряжение внизу живота было нестерпимым. Член стоял, как отлитый из камня, туго налитый, и жаждал её прикосновений.

Моника медленно приблизилась, словно смакуя каждый момент. В её глазах горел тот самый голод, которого он так ждал. Она легла на живот перед его раздвинутыми ногами, обвела пальцами его бёдра, дразняще медленно скользнув губами ниже. Он едва сдерживал себя — мышцы на его животе подрагивали, шея вытянулась, и он откинул голову назад, прикрыв глаза. Терпение подходило к грани.

Тогда она коснулась его языком — едва, нежно, словно проверяя, сколько ещё сможет выдержать он. Его бедра чуть дёрнулись в ответ. Она чувствовала, как он напряжён, как будто сдерживает вулкан. Моника закрыла глаза, наслаждаясь каждым ощущением, каждой ноткой реакции его тела. Она медленно покрывала его ласками, сначала едва касаясь, затем чуть глубже, всё увереннее.

Она медленно и уверенно спускалась вниз, чувствуя каждый миллиметр кожи под своими пальцами и губами. Она осторожно прижалась губами к основанию, проводя языком по коже, чуть касаясь, словно изучая карту сокровищ, и чувствовала, как его тело дрожит под её ласками. Его дыхание сбивалось, мышцы напрягались, а желание становилось всё сильнее, почти невозможно было удержаться.

Она знала — теперь наступил момент, когда вся эта страсть может выплеснуться наружу.

Её пальцы легли на его бёдра, слегка приподнимая его, давая больше доступа и свободы движения. Его тело становилось более раскованным, готовым принять то, что она дарит.

Ее губы, язык и руки говорили с ним на языке, который понимали только они двое, и в этой близости растворялось всё остальное.

Она начала брать его член на всю длину, настолько сильно что, она моментами чувствовала легкую, приятную боль в горле и нехватку воздуха, он становился слабее, отдаваясь в её руки полностью, позволяя ей вести этот танец желаний.

Она была слишком возбуждена, что похоть внутри нее росла с геометрической прогрессией. Она отодвинула руки назад, словно освобождаясь от оков стеснения, и полностью отдалась губам и языку. Медленно, решительно, словно ведомая внутренним импульсом, она насела на него всем ртом — нежно, но при этом страстно и уверенно. Её губы мягко охватывали его, язык легко и игриво скользил по длине, исследуя каждую чувствительную точку, вызывая у него волну дрожи.

Райан, словно потеряв контроль над собой, начал ритмично двигать бедрами, тонко настраивая этот бессловесный танец. Каждое его движение было наполнено безумным желанием, словно он искал и находил в ней одновременно утешение и взрыв страсти. Казалось, он был в полном плену этого момента, позволял ей быть хозяйкой и наслаждался каждым её движением.

Он пытался смотреть на неё, но не мог — настолько сильным было его возбуждение. Взгляд его блуждал, скользил, а тело предавалось чувствам без остатка. В этот момент она выглядела почти невинной — глаза широко распахнуты, словно удивлённые, беззащитные и открытые, а маленький рот, который едва разрывался охваченный его членом, казался нежным и хрупким. Этот контраст между её невинностью и их глубокой страстью доводил его до предела.

Он слышал её тихое дыхание, чувствуя, как её губы обвивают его, и это зрелище волновало его так сильно, что он буквально терялся в собственных ощущениях. Каждое её движение, каждый вдох и выдох были для него словно магия, пленяющая и заставляющая забыть обо всём, кроме неё.

Вся комната наполнилась звуками — их дыханием, тихими стонами, шелестом простыней и этим сокровенным шепотом тел, говорящих без слов. В этот миг существовали только они — без прошлого, без будущего, только сейчас и эта невероятная, пьянящая страсть.

Моника, чувствуя, как близок он к пределу, хотела подарить ему последнее — полное слияние, без остатка. Когда его тело дёрнулось в финальном импульсе, он попытался отстраниться, но она, взглянув на него снизу с этим своим невинным, немного дразнящим выражением, лишь крепче обвила его бёдра, не позволив уйти. Он замер, захлёбываясь ощущениями, когда она, мягко и уверенно, приняла всё — до последней капли.

Он откинул голову назад, выдохнув хрипло и тяжело — звук сорвался с его губ, как будто он сдерживал этот стон уже давно. Моника заметила, как напряглись мышцы на его шее, как он вцепился пальцами в покрывало, будто это был единственный способ не потерять контроль. Его глаза были прикрыты, а грудная клетка резко вздымалась в такт ускоренному дыханию.

Она продолжала смотреть на него снизу вверх, затаив дыхание, её щеки горели, а сердце колотилось где-то в горле. Это было странное ощущение — смесь смущения и триумфа, сладкого волнения и осознания власти над его телом. Он не произнёс ни слова, но в этом взгляде, в этих дрожащих пальцах, в этой подавленной мужественности было всё: его безумное желание, его тоска по ней, его боль от долгого воздержания и его абсолютная принадлежность ей.

Он открыл глаза, встретился с её взглядом и на мгновение замер. Там, в этих глазах — было всё. И она поняла: он больше не может это держать в себе. Его рука скользнула к её лицу, он провёл тыльной стороной пальцев по её щеке и прошептал срывающимся голосом:

— Ты... с ума сводишь меня.

Моника устроилась на его груди, положив ладонь чуть ниже ключицы, её пальцы ощущали, как бешено колотится его сердце. Она слегка прижалась к нему бедром, и он ответил мягким, тёплым движением — почти инстинктивным, нежным, будто не хотел её отпускать даже на миллиметр.

Сквозь жаркое тело, что плотно прижималось к его, Моника чувствовала, как между её ног ещё остаётся влажность — след от страсти, которая только что бушевала в них. Она слегка смутилась и, будто нерешаясь, попыталась немного развести ноги, чтобы изменить позу и не быть такой открытой.

Но он мягко, но уверенно удержал её, не давая отстраниться.

Его руки обвили её бедра, пальцы нежно гладили кожу, словно старались запомнить каждую мелочь. Между ними не было места для смущения — только жаркое, живое притяжение, которое казалось сильнее слов и страхов.

Он приподнял брови и улыбнулся, глядя в её глаза, слегка тяжело дыша после всего, что между ними произошло.

— Я, оказывается, был слишком голоден, — прошептал он, его голос был густым и немного хриплым от возбуждения.

Она улыбнулась в ответ, понимая, о чём он говорит. Медленно, с такой мягкой грацией, она провела пальцами чуть ниже его прессa, чувствуя тепло его тела.

— Я тоже скучала, — тихо сказала она.

Он медленно наклонился к ней, его губы встретились с её в долгом, томном поцелуе, а язык скользнул по её губам, приглашая её к ещё большей страсти. Его прикосновения были нежными, но в них таилась сила — словно он говорил без слов, как сильно жаждет её, как долго ждал этого момента. Когда же она наконец оторвалась, вздохнув, глаза с трудом открыв, она с едва заметной улыбкой прошептала:

— Ты ещё не насытился? Уже три часа...— А мне завтра в школу, — добавила она, играя в голосе лёгкой усталостью и кокетством.

Он улыбнулся, его взгляд сверкнул огнём:

— Время — это не преграда, когда желание не знает границ.

Он мягко обвел ладонью её грудь, ощущая нежность и тепло её кожи. Его пальцы чуть потянули за сосок, и она невольно вздохнула, сердцебиение учащалось. Глядя в её глаза, он прошептал:

— Я так сильно хочу тебя, Моника... Давай ещё раз. Обещаю — после этого я сам тебя уложу спать и уйду.

Её глаза на миг потускнели, и лёгкая грусть пробежала по лицу. Слово «уйду» прозвучало для неё словно отголосок чего-то нежеланного, и она будто на секунду погрузилась в тихую тревогу, которую не могла сразу осознать.

Она тихо, почти шепотом ответила:

— Хорошо...

Он наклонился ближе, заглянул ей в глаза и улыбнулся с лёгкой улыбкой заботы:

— Что такое, малышка? Нет сил больше?

Но она резко перебила его, крепко обнимая за плечи, будто не желая отпускать ни на секунду:

— Нет, — сказала она, голос дрожал от искренности и волнения, — я хочу тебя. Просто... я не хочу, чтобы ты уходил.

В её глазах горела смесь страха и желания, словно сама мысль о том, что он может уйти, была для неё невыносимой.

Он нежно коснулся её губ своими, лёгкий поцелуй сменялся другим, и ещё — один за другим, словно стирая с них все её слова, все её страхи. Каждый поцелуй был как обещание, как тихое убеждение, что он рядом и не уйдёт.

Она знала — это его трюк, попытка уйти от темы, но, честно говоря, это было именно то, что ей сейчас было нужно. Она просто растворялась под ним, под каждым прикосновением, под каждым шёпотом его губ. Сердце билось чаще, а разум на время отключался, оставляя только тепло и его присутствие.

Он внезапно отстранился, слегка раздражённо пробормотал:— Чёрт, у меня нет с собой презервативов...

Она, будто ребёнок, почти наивным, детским голосом ответила:— Хочу без... Хочу почувствовать тебя полностью.

Райан тяжело вздохнул, взглянув на неё серьёзно:— Я бы с радостью, но я не смогу себя контролировать... И боюсь, что не успею вытащить, как в тот раз, мы не можем так рисковать.

В комнате на мгновение повисла тишина, и в её глазах промелькнула смесь разочарования и понимания.

Она медленно закрыла глаза, уставшая, но совершенно спокойная. Пальчик её мягко рисовал лёгкие узоры на его груди — то едва касаясь кожи, то слегка скользя по ней. Его тепло пронизывало её насквозь, словно оберегая от всего мира.

Он лежал неподвижно, чувствуя её дыхание, его руки нежно обнимали её, не давая никуда уйти. В воздухе вокруг них витал тонкий, манящий аромат — смесь лёгкого древесного запаха с лёгкими нотами свежести мятного одеколона. Этот запах был таким родным и успокаивающим, что ей казалось, будто она в безопасности и может наконец-то отдаться сну.

Под его теплом её тело расслаблялось всё больше, и скоро она полностью погрузилась в сладкий, спокойный сон, рисуя пальцем на его груди узоры своих мечтаний.