Пепел

— Мы нечто большее чем друзья?

 Театральная пауза.

 Горячий вопрос повис в воздухе между парой. Он обжег язык мужчины. Вязкая тишина, подобно саже оседала на лёгкие, было тяжело дышать и произнести еще слово. Он пытался ухватится за любую эмоцию на её лице, за любую морщинку на лбу или за движение красивых губ, чтобы понять какие чувства наполняли её нутро. Но Сакура смотрела словно сквозь него. Она глубоко внутри сжала себя в тугие тески. Сегодня и так позволила себе слишком много. Её защитный механизм, выработанный до идеала, пришёл в неисправность. Не кем-то инородным, а как раз-таки самым родным. Узумаки Наруто. Или может даже ей самой? Розоволосая не могла дать точный ответ на этот вопрос. Они сидели друг на против друга. Молчали. Она лишь чуть сфокусировала взгляд на его седине и подытожила:

 — Я заварю чай. 

 Наруто тихо вздохнул. Мужчина не рассчитывал на простоту решения их взаимоотношений, которые были похоронены чуть меньше двадцати лет и сейчас были эксгумированы. Вопрос был настолько глупым и несвоевременным, что женщина не торопилась давать ответ, наверное, даже испытывала раздражение, как в былые времена. Но изящности в словах в деревенщине, каким он был, не хватало, и спрашивать приходилось прямо. Куда ему до Саске, до его загадочности, метафор. Взгляд упёрся в прямую спину Сакуры. Идеальная осанка, худые руки просеивали травы в чайник. Даже на домашней верхней одежде был изображён веер. Знак клана его лучшего друга. Теперь их обоих.Саске и Сакура Учиха. 

 Узумаки снова, как делал всю свою жизнь, засмотрелся на её волосы, которые были подобраны лентой, дабы не падали на лицо и не мешались. Он ни у кого не видел такого цвета как у неё, Сакура была единственной обладательницей самого нежного оттенка заката перед бурей. Помнил её розовые пряди до лопаток в академии, он сидевший за задней партой любовался ими, знал сколько раз она подправит их, вздернет головой, как они волынились по спинке стула. Позже в бою она отрежет их кунаем, в последствии чего длина до плеч станет её обыденной. Помнил до мелочей, тот день, когда увидел её впервые на руках с Сарадой. Волосы были затянуты в низкий хвост, который заканчивался где-то ниже ягодиц. Наруто не узнал её. Тогда он осознал, что для женщины значит смена длины. В то время Учиха была прежде, любящей женой и матерью, только потом куноичи. Лучилась счастьем, пронизывающей любовью. Через пять лет, в его кабинете, предстала на отчете снова работающая в госпитале Сакура, с каре. Сильная, волевая героиня, такая же любящая мать, но будто женщина где-то позади. Наруто знал наверняка, что-то поспособствовало изменениям. Он был уверен. 

 На самом деле, Сакура самолично отрезала свои длинные волосы острым кунаем перед зеркалом в ванне. Розовые пряди веером валялись под ногами женщины, Учиха безжалостно резала и резала. Не обращая внимания на неровность стрижки, завтра попросит Ино подправить, и то, только для того, чтобы дочь не испугалась. В один день ей стало все равно, как она выглядит. Явилось осознание, что её нелепое счастье, было миражом и длилось совсем немного, она долго пыталась жить в обмане, не понимать происходящее, но не выдержала. В тот вечер, она вернула себя назад. Нет, она не любима, она не любящая. Пустота.Женщина смотрела на свое отражение с отвращением: перед ней вновь раскрылась, как бутон, та жалкая девчонка из академии, которая хваталась за ноги Учихи, стирала колени, умоляя его. Раскрасневшиеся щеки, размазанная тушь, искусанные губы, гнездо на голове. Нужно успокоится. Дочь спит.

 Бывшая Харуно поставила фарфоровые чаши цвета слоновой кости на стол. Её приданное. Подарок родителей на новость о том, что она выходит замуж. Этот предмет был материальным напоминанием о хрупкости семейного счастья. Так ей сказала мама. Из набора осталось всего две чаши. Её муж ни разу не разделил с ней чаепитие, поэтому его губы не прикасались к белоснежному свадебному фарфору. Узумаки мог с закрытыми глазами на ощупь определить, что за сосуд в его руках. Наруто частенько заходил. Сакура наполнила посуду крепко заваренным чаем. Они любили именно такой. В её движениях было столько элегантности, что мужчина если не знал, что могла разрушить этими маленькими кулаками розоволосая, не поверил бы никогда, что её руки поднимали, что-то тяжелее этого чайничка. 

 Бывшая Харуно чувствовала на себе его прожигающий, изучающий, недоумевающий взгляд. Стоя к нему спиной, ей невольно хотелось сутулиться, тяжёлый взор голубых глаз словно силой давил на её плечи, было трудно держать уверенную позу. Было глупо полагать, что Узумаки проглотит эту ситуацию. Но ей хотелось верить, что все забудется, подобно инциденту с её лживым признанием по молодости. Только если в той ситуации был замысел и понимание, то в этой не было ни грамма здравого смысла и ответа. 

 Учиха подвинула напиток Наруто и села напротив него. Она посмотрела в отражение своих глаз в бледно-зеленой жидкости, они сильно выделялись, испугом. 

 — Сакура

 Без нежного суффикса «чан», со временем он начал называть её без него, в очень серьезных случаях. Их можно было пересчитать на пальцах одной руки. 

 Узумаки устало вздохнул, наверное, уже в десятый раз за этот непродолжительный вечер, облокотившись лбом о руку, пальцами обхватив виски, словно их сдавливала мигрень. 

 — Мы ни к чему не придём, если ты так и продолжишь молчать. Я понимаю, что мы оказались в очень странной ситуации, но... — мужчина перевёл взгляд на её правую руку, которая сдавливала ручку фарфора — ведь это произошло не случайно. Не я, не ты не противились этому... — проглотив сухой ком, подбирал слово — порыву. 

 Он потянулся к её свободно лежавшей руке, обхватил своей тёплой ладонью её кисть, крепко сжав. Наруто хотел передать смысл своих слов через это прикосновение, через тактильность. Блондин плохо формулировал свои чувства, но мог передать через движение. Пусть она прочувствует лёгкую дрожь в ладони, прощупает его пульс, как сильно и быстро билось его сердце, каким жаром обдавала его кожа её. И с каким трепетом смотрел. Как раньше. Как чёртовых двадцать лет назад. Когда она не замечала, после не отвечала взаимностью и не пыталась понять. Разобраться в нем. В себе.

 — Наруто, это всё неправильно — она шептала, как будто их могли услышать: их семьи, друзья, вся деревня — То, что произошло было не тем, чем нам показалось. Сакура потрясла головой, словно пыталась выкинуть с неё ненужные мысли. Руку не пыталась даже убрать с его хватки, заворожено смотрела на них. Его тепло окутывало, пленяло. 

 — Если нам обоим «показалось» одно и тоже, значит так и должно быть — мужчина сильнее сжал ладонь — Хватит убегать Сакура. Мы уже не подростки, которые не смыслят в жизни. Мы много сделали ошибок, да, но ведь не поздно всё исправить, разве не так? Столько времени потеряли, чтобы сейчас сделать вид, что ничего не было и быть не может?! — Узумаки вскочил со стула, не спуская с неё глаз, продолжил — Настало время переписать историю, переиграть наш сценарий! 

 Наруто подошёл к женщине, она следила за каждым его движением. Мужчина плавно опустился перед ней на колени. Сакура с непониманием приоткрыла губы в немом вопросе. Пусть она знает, что вот он. Весь перед ней, готовый на всё ради неё. Как было всегда. Обнаживший чувства взрослый мужчина, положивший к её ногам всё что у него было. Наруто готов был вырвать из груди своё истощенное сердце, которое с силой билось о ребра, желавшее вырваться из грудины прямо в её холодные руки. Горячее, любящее. Пусть знает, что он её. Весь. Без остатка. Навсегда. 

 Мир выстроенный между ними двоими, рухнул ежесекундно, как только Сакура схватилась за его скулы, как за последнюю ускользающую надежду. (Впрочем, так и было.) Примкнула к мужским губам, нависая над ним. 

 Здесь не нужно было произносить речь. Когда перед тобой мужчина, который всю жизнь находился за твоей спиной, охранял и оберегал из тени, наконец-то приходишь к осознанию ценности данного дара. Сколько бы женщина не обижала его и не прогоняла, вот он, склонился к её ногам. Сакура рухнула на колени перед мужчиной, углубляя насколько только возможно поцелуй. Желанный, жаркий, жадный, животный. Хватаясь за голову блондина, чтобы не упасть, Учиха сжала в пальцах его короткие волосы, которые после точно останутся в её ладонях.

 Океан мыслей превратился в один быстрый поток ручья чувств. Пара находилась словно на нарисованных ими же, границах барьеров: прожигающего стыда, опьяняющего вожделения и детской глупости. Они были в середине этого бермудского треугольника. Тонули в друг друге. Спасали, а потом снова топили в омуте страсти. 

 Наруто придерживал женщину за поясницу, широкая рука располагалась ладонью на кончике, а пальцы будто невзначай опускались к ягодицам. От нехватки кислорода они оторвались от лакомых губ. Сакура глубоко хватала ртом воздух, в глазах Узумаки она была подобна богине: взлохмаченные волосы, лента, давно валяющаяся где-то под их коленями, распухшие, алого цвета лепестки, которыми он не мог насытится, поддергивающиеся ресницы. Ему и не нужно было более разрешение на дальнейшие действия, розоволосая сама провоцировала его, как дикого зверя, который увидел беззащитного кролика. 

 Блондин вцепился зубами в белую, тонкую кожу на шее женщины. Учиха сдержанно промычала, перекладывая руку на его плечо и отклоняясь немного назад, склонив голову, предоставляя больше пространства Узумаки. Сакура блаженно прикрыла глаза, когда мужчина начал посасывать место укуса, словно зализывая ранку. Рывками нападал на нетронутые участки, оставляя бурые следы на горле. 

 Бывшая Харуно лишь бессвязно водила свободной рукой по его спине, ещё больше склоняясь назад. Под грузом настойчивости, тяжести Сакура сама не осознала, как спиной почувствовала холодный паркет, и стол и лицо Наруто перед глазами. Темно синие глаза блуждали по женскому телу, его руки были уже на её бёдрах. Как она могла так долго не замечать всю пылкость заточенную в этом парнишке? 

 Мужчина снял свитер с себя, представляя вид обнаженного тела: слегка проглядывающий пресс, менее видный, чем в молодости, но всё такие же сильные, сексуальные руки, которыми он, за ноги притянул Учиху к себе вплотную. Так, что его пах уперся в её. И как, только это произошло, бывшая Харуно молниеносно протрезвела. В ушах звенело, холодный пот проступил на лоб и узел внизу живота предательски затянулся. Узумаки был очень сильно возбужден. 

 Чем она думала? Всё было не невинно изначально, и шло своим горячим чередом, но только сейчас Сакуру обдало осознанием происходящего. Что же они делают? Что она наделала? 

 Заметив заминку и испуг дамы, Наруто склонился над женщиной так, что их лица были в пару миллиметрах друг от друга. Руки мужчины блуждали по телу, мягкими, массажными движениями, расслабляя резко спазмированные мышцы.

 — Сакура-чан 

Он шептал. Кончиком своего носа вздернув её. 

— Мы оба этого хотим, разве нет? Только скажи, и я прекращу. 

 Язык Сакуры онемел и не слушался. Она хотела сказать многое, о том, что все это не нужно им и далее по моральному кодексу. Но не могла. Тело протестовало. Наруто нежно целовал её щеки, покрывая каждое холодное местечко, она чувствовала его жаркое, глубокое дыхание на своём лице. Как же ей было сейчас хорошо и как ей было сложно признаться в этом. Плавно рука мужчины расположилась на ширинке женщины. Ловким, быстрым движением она оказалась под брюками между ног розоволосой, от чего та встрепенулась, заикаясь произнесла: 

 — Н-н-нарут-то — она не успела продолжить мысль, как ахнула, когда пальцы мужчины прошлись вдоль её места. — Не надо, это же непоправимо 

 — Н-да? хватит врать, хотя бы себе — ухмыльнулся Узумаки, прошептав ей на ушко — Ты такая влажная, ты очень хочешь Сакура-чан, и это куда громче твоих слов. 

 Учиха уже не пыталась мыслить. Она сдалась.

 Они снова вступили в битву языков. Сакура не уступила, набирая инициативу. Она чувствовала, как пальцы были уже внутри её и медленно двигались. Как же это было пошло. Грязно. В голове хозяйки дома, не могло уложится, как так могло произойти. Они, лежа на полу, буквально под столом, придавались запретному. Похабные звуки звучали в тиши кухни. Женщина, оторвавшись от блондина, произнесла, понимая, что дальше не сможет сама себя остановить, если не сейчас:

 — Пойдём в спальню. 

 Наруто взяв на руки Сакуру, понёс в комнату с широкой кроватью. 

 Аккуратно уложив её на постель, как фарфоровую куклу, он потянулся к своим джинсам, расстегивая. Куноичи тоже не стала медлить, и стянула с себя верхнюю одежду, брюки, вместе с бельём. На ней оставался лишь бюстгальтер, с упавшими лямками на предплечьях. Узумаки сняв штаны замер, снова залюбовавшись голой женщиной, представшей перед ним. Учиха усмехнулась и уловив момент притянула Узумаки за бедра к себе ближе. 

 Лунный свет озарял её тело, что придавало ещё большей загадочности, нереальности происходящего. Словно Сакура была очередным призраком прошлого, темным мороком. Кожа выглядела полупрозрачной из-за чего синие вены, как ветви деревьев оплетали её ключицы, плечи, кисти. Упругая грудь, которая слегка не помещалась в его ладони, складка кожи на плоском животе и немного выпуклые бока, обрамлявшие все такую же тонкую талию. Это была не та Сакура. 

 Чего греха таить, Наруто часто предавался влажным мечтаниям и после действий, в юные годы. У Харуно стройные ноги, и очень аппетитные, спортивные ягодицы, узкие бедра, маленькая грудь. Иногда острые соски выделялись через форму девушки, что выглядело гармонично. Даже первый опыт Узумаки был с Харуно. Как? Теневой клонирование и дальше объяснять не приходилось. Это было самым грешной и стыдной тайной парня.

 Сакура была очень правильной, складной, аутентичной. Но её попа и бедра сводили с ума. Казалось бы, обычная тренировка, но вот девушка оказывалась перед ним в полуприсяде, глаза невольно падали вниз. Сейчас же перед ним было тело зрелой женщины. Выраженные бедра, которые точно нельзя было назвать узкими, как когда-то, мягкие ляжки и такие же худые ноги. Он не мог не сравнить её с женой, которая была пышной, мягкой. Его самого удивляла их расхожесть. 

 Наруто провел рукой от её груди до живота и обратно, сжав грудь в руке. Она перевернулась на живот, слегка приподняв бедра. Те самые спортивные ягодицы, которые оформляли уже прилично широкие бедра. Он не мог сдержаться и не сжать их своими руками. Наруто мечтал об этом. И помилуй его Мудрец шести путей, это была самая упругая и желанная задница в его ладонях на свете. 

 Сакура нетерпеливо вильнула попой. Узумаки сильно сжав её, вошёл одним быстрым движением. Он блаженно прикрыл глаза. Сакура тесно обхватила его. Ему хотелось, чтобы этот момент был вечностью. Любовница уткнулась о основание кровати. Ей было слегка больно, секса у неё не было давно, но очень быстро оно сменилось всезаполняющим жаром. Наруто двигался плавно, наблюдая за партнершей. Пытаясь понять, какой темп ей больше нравится и подходит. 

 Очень быстро мужчина разгадал легкую головоломку и подобрал оптимальную скорость, подход, чтобы угодить им обоим. В медленном темпе, но периодически выходя полностью из лона и вторгаться полностью на весь размер. Хотя он не видел её лица, блондин чувствовал, как в эти моменты она сжимала его. 

 Женщина искусывала свои губы в кровь, чтобы сдерживаться от непристойных звуков, но получалось плохо, она слышала его томные вдохи и выдохи, и сама неосознанно поддавалась этому, выпускала из себя тихий стон. Бывшая Харуно довольно скоро почувствовала ауру надвигающейся разрядки, которая волной смоет её на дальний берег небытия. Наруто гладил её бёдра, ноги, живот. Женщина взяла его ладонь и протянула к своей груди. Мужчина сразу сжал их, начиная играть с сосками.

 Учиха прижала мокрое, горячее лицо к холодной подушке, растворяясь в сиропе экстаза. Перед глазами плясали красные кружки. 

Её накрыла судорога.

 Сакура, не устояв на коленях, рухнула на кровать, пока Узумаки начал учащенно, грубее входить. Хаотично, дико, не церемонясь, пока по её телу растекалось сладотворное удовольствие. Пару циклов и партнёрша простонала с гортанным звуком мужчины в унисон. Он пару минут оставался в ней, лбом прислонившись к её лопаткам, целуя их, выравнивал свое дыхание. Хокаге рухнул рядом с любимой, тем временем как она чувствовала, как семя стекало по её ногам. Эйфория билась веной в висках. 

 Она уткнулась в его грудь, крепко прижимаясь. Сакура была в смятении, в плену возникших тревоги и робости. Более ничего не подавалось её контролю. И ей было страшно и радостно одновременно. Наруто почувствовал влагу на своей груди и его это тронуло больше, чем произошедшее до этого. Теперь все будет по-другому. 

 Они лежали молча. Узумаки внимательно прислушивался к неровному дыханию женщины. Спина женщины часто поднималась под его руками. Он вёл мысленно подсчёт её сердцебиения, которое отчётливо чувствовал. Оно билось рядом, будто прямо напротив его собственного, двигаясь в паре. 

 108 ударов.

Ему пришлось прервать тишину: 

— Скоро Сарада вернётся, мне, наверное, пора.

 Сакура лишь кивнула, хотя желала остаться на подольше в его объятьях. В этот момент будто время замирало, и они могли позволить себе не чувствовать возраста, бремени, ответственности, раствориться в неге. 

 Она наблюдала, как он одевается. Ей вообще ничего не хотелось говорить. Да и нечего было. Узумаки прекрасно понимал это. 

 На прощание поцеловав свою первую любовь в щеку, надолго задержавшись губами, провел по ней горячей ладонью и ушел. Услышав, как хлопнула дверь, бывшая Харуно свернулась в позу эмбриона, максимально прижав ноги к груди, ей было необходимо чувство безопасности, защищённости. 

 Только сегодня она поняла, что чувствовала себя так только, когда он был рядом, Наруто был её давно потерянным домом, крепостью, где пахнет раменом и всегда тепло. Розоволосую впервые оглушала тишина. Бросило в дрожь. Перед глазами всплыл момент, когда он сквозь боль улыбался ей и обещал вернуть Саске-куна. 

 Его в семейном особняке его ждала верная жена, дети, уют и стабильный быт. 

 В её квартире было холодно.