Гроздья гнева

Часы с енотом показывали показывали без десяти восемь, солнце медленно плыло за горизонт, огибая его дом. С другой стороны его дома было ещё светло, но с балкона можно было видеть ночной небосвод. Ночь ласково накрывала своим звёздным одеялом землю, и Марк заворожено смотрел на небо, ужиная макаронами с сыром, которые он смешал с растворимым кофе. Он хрустел у него на зубах, а сыр был как резина. "РЕШИМОСТЬ" готовилась к вылету. Мистер Морган уже проснулся, и проверял, все ли готово к его последнему рейсу.Рядом с Марком лежал его выпускной альбом, который иногда брал в руки, рассматривая молодого себя. Поле с его именем и фамилией было выжжено сигаретой. Он принял тот факт, что он более не человек и не гражданская единица. Он - выжженое пламенем пятно на этом альбоме.- Мистер Морган, вы готовы к вылету? - Марк поднялся, и вошёл к комнату, в которую более не светили солнечные лучи. В комнате было почти ничего не видно, и Марк чиркнул кремнием, чтобы найти самолётик. Вот он, красавец.Он лежал на столе, терпеливо ожидая своей очереди, вернее, тут уже проще сказать, разрешения в последний раз взмыть в небо, и улететь за горизонт.В темноте, при свете зажигалки даже нельзя было сказать, что "РЕШИМОСТЬ" получила какие-то повреждения сегодняшним днем, когда колосс упал на грешную землю.Марк взял самолётик в руку, но затем поставил его обратно. У него была идея. Он зашёл на балкон, и в правой стороне, в куче мусора, среди швабр, старой магнитолы и картонных коробок от еды, которую он давным давно съел, он достал небольшую стеклянную панель. Она вся пыла покрыта разводами и пылью. Марк аккуратно поставил её на стул,и прошёлся глазами по балкону в поисках тряпки или губки, но ничего не нашёл. Он быстрым шагом отправился на кухню, и из кучи грязной и немытой посуды, достал оранжевую губку, которая тоже была грязной и сухой. - Ну, это уже что-то. - пробубнел он. Он повернулся, и нашёл у стола баклашку с водой. Из шести литров там остался литр, а может и меньше. Он открыл баклашку, и наклонив её, намочил губку. Капли воды капали на пол, размазывая грязь по полу. Марк слегка выжал губку в грязную тарелку в раковине, и пошёл на балкон. Он вытер стеклянную панель, вдоль и поперёк, и она была относительно чистой, но он почти ничего не видел. Марк вернулся в комнату, и на ощупь открыл вторую тумбочку, в которой лежали куски воска с фитилями от свечей. Он не хотел вспоминать, откуда они у него взялись. Взяв два кусочка воска, Марк зажигалкой скрепил их между собой, оторвав у второго кусочка фитиль, и кинул его обратно в тумбочку. Ему послышалось, как Морган хмыкнул, и он взглянул на тьму, где должен был быть самолётик. Марк поджёг фитиль, и желтоватый свет залил комнату. Конечно, это было далеко от солнечного света, но это был какой никакой, но источник. Спрятав зажигалку в карман, Марк взял свечу в руки, и снова пошёл на кухню. Взяв очередную одноразовую тарелку, он вновь, чертыхаясь, достал зажигалку, и провел пламенем по дну свечи. Марк поставил свечу на тарелку, и слегка надавил. Свеча крепко держалась за тарелку, и он, снова убрав зажигалку, поставил тарелку себе на ладонь. Марк снова вернулся на балкон, и поставил свечу на стеклянную панель. Ветра не было. Он зашёл за балкон, обратно в комнату. Это выглядело, как романтический ужин эконом- класса. Марк подошёл к кровати, и взял коробку с бумажными человечками. - Давайте устроим мистеру Моргану красивые проводы. - он прижал коробку к себе. Он открыл её, и взял в руки бумажного человечка. Да, достойные проводы. Марк вернулся на балкон, и поставив коробку на пол, посмотрел вдаль. Он ничего не видел, но он чувствовал этот чёрный, как космос туман,который медленно плыл к нему,дабы оборвать его жизнь. Казалось бы, что он сейчас должен делать? Готовится к встрече с фигурой с чёрном плаще и рваном балахоне, от которой идёт жуткий мороз. Но сейчас он считал, что должен проводить Моргана в его последний рейс. Если раньше его волновало, как он может выглядеть со стороны, сейчас ему было абсолютно все равно, чувство стыда на время исчезло из его души, уступив место желанию сделать хоть что-то хорошее, даже если это для иллюзорного пилота. А с кем он мог ещё так пообщаться, как не с ним?Морган человек молчаливый. Может, чем больше летаешь и чем поднимаешься, чем меньше у тебя слов, дабы описать это чувство эйфории в небесах? Возможно именно это и было с Морганом. Он молчал, чтобы в последний раз, высоко в небе сказать "Невероятно...".Марк положил первого человечка на панель, и отдал ему честь,затем проделал все тоже самое с другими, называя каждого по имени. Спустя пару минут, двенадцать обрывков бумаги лежали перед ним. Это были все те, которые пришли провожать Моргана в его финальный полет. - В обычной ситуации, я бы сказал отставить слезы, но сегодня можно, капрал Качински. - сказал Марк, смотря на одну из фигурок, по которой прыгало пламя, и он чувствовал, что сейчас тоже начнёт плакать. Он смотрел на пламя свечки, и на все двенадцать фигурок. Это было красиво. Адмирал приставил палец к губам. - Тихо, солдаты удачи... Сейчас тут появится наш герой. Марк вернулся в комнату ещё раз, и помня локацию стола, и ориентируясь по бликам свечи, он взял "РЕШИМОСТЬ" со стола,и вернулся на балкон. Он поставил его на панель, по центру. Слева и справа лежали фигурки. Марк прикурил от свечки. Едкий дым окутал пламя, и оно слегка задрожало. Марк сделал затяжку и посмотрел далеко вдаль. Он стоял, словно на старой скале, на Гебридских островах, и вдыхал этот вечерний воздух вместе с дымом. Он стоял, словно странник на своём последнем пристанище перед рывком в никуда, в пропасть,и только луна со звездами освещали ещё изрезанное долгим временем и южными ветрами лицо, глаза которого слабо мерцали, все ещё храня в себе невидимые желания и страсть к восхождению к его объекту вожделения. Марк чувствовал себя тем самым странником, но он никуда не спешил. Ему некуда спешить.Он смотрел на ночное небо, и представлял, как этот самолётик будет разрезать небо, словно адамантовые ножницы, пронзая его насквозь, и зашивая вновь, описывая невозможные пируэты. Адмирал вздохнул. - Мистер Морган. - он кивнул самолётику.Он хотел верить, что пилот кивнул ему тоже. Марк взял самолётик в руки, и закинув руку назад, размахнулся,кинув самолётик слегка вверх, в вечный полет. Он наблюдал, как Морган отлетает от балкона, и несётся строго вперёд,слегка наклоняясь по дуге. Марк резко кинулся к уступу балкона, и слегка перегнувшись через него, закричал самолётику, который удалялся от него с каждой секундой:- Передайте ей, что я её люблю! - в этих словах было столько ожидания, верности и нежности,что Морган улыбнулся самому себе, услышав эти слова. "РЕШИМОСТЬ" летела строго вперёд, все благодаря починке от Марка, и грамотной конструкции, пока не растворился в непроглядной тьме навсегда. Марк сел на стул, его лицо выражало грусть, будто кто-то забрал у него самое дорогое. Он смотрел на то, как капля воска стекает с подобия свечки на тарелку. По его расчётам, сейчас было около десяти часов вечера - время идти ко сну. Но Марк не хотел спать, он думал о вещах, которые уже ничего не значат. Что он оставил после себя? Ничего.Кто он такой? Он сам не помнил, или не хотел помнить.Ради чего он сделал это все? Ради чего он запустил самолётик, ради чего он построил отряд из бумажных человечков? Что такое эти бумажные человечки? Марк сидел, и до него постепенно доходило, что он был невнимателен к этому всему. Марк посмотрел на свои руки - ему показалось, словно у него в руках было время, которое лилось у него из ладоней, словно вода.Он ещё раз вспомнил то, что он сказал сегодня. "Времени осталось мало". Марк понимал, что надо действовать немедленно,пока у него есть время. Он одним махом скинул всех человечков на пол балкона. - АГАМЕМНОН! - Марк крикнул в пустую комнату. Но ему никто не ответил. Марк резко вскочил и вбежал в комнату, молясь, чтобы он не поскользнулся об книгу на полу, и в тёмноте дошёл до кухни. На кухне было очень темно - солнце полностью зашло за горизонт. Он нащупал в тёмноте даму червей,взял свою алюминиевую чашку и грязную кружку с раковины. Он выдернул чашку из горы посуды, и часть из тарелок упала на пол, но Марку было все равно. В одной руке он держал карту и чашки, в другой баклашку с водой. В темноте, врезалаясь в стены, он дошёл до балкона, и поставил карту на стеклянную панель. Снова нырнув в темноту, он нащупал в тумбочке кусок воска, и вернулся на балкон, где нагрел его у пламени, и прилепил рядом. Он снова вернулся в комнату, чтобы взять фитиль. На всякий случай. Его мозг работал на максимум, словно там были шестерёнки, движения Марка были такими плавными, словно он тренировался годами, чтобы искать фитили в кромешной тьме. Марк вернулся на балкон, и поставил два стакана на панель. Ручки были тёплыми из-за его рук. Он налил воды в оба стакана, и прислонил карту к стакану. - Агамемнон не хочет со мной говорить, как вы видите. - Марк закурил. - Я заметила. В последнее время он вообще не контактирует ни с кем,словно он прячется от чего-то. - сказал он, струшивая пепел за балкон. Марк затих. - Агамемнон...Ну и имя. Марк сделал глоток. - Вы никогда не думали о том, что человек не может ни о чем не думать?- Всмысле? - Марк сделал затяжку. - Ну а вы попробуйте ни о чем не думать. У вас же ничего не получится. - Что вы имеете в виду? Причём тут это? - А вы попробуйте. Когда вы не будете думать о чем либо, вы будете задерживать дыхание. Марк проверил. Он старался ни о чем не думать, и действительно, он заметил, что он задержал дыхание. Спустя секунд сорок он выдохнул, его сердце стало биться быстрее, у него кололо в трахеях. - Это же противоречит всему, разве нет? - Это противоречит всему также, как то, что на самом деле человек всю жизнь собирает себе людей на похороны. В этих словах был толк. Очень глупый, но толк. Будто кусочки мозаики сложились в сюрреалистичные позиции, ломая саму мозаику , ломая её витраж, треща по швам, но являясь правдой. Он грустно взглянул на карту. На его похоронах никого не будет. Вот он и собрал свою жизнь. Его жизнь это мозаика с неправильными витражными рисунками, которые рисуют помешательство и уныние,но для недалеких это шедевр уровня величайших художников. - Когда глухонемой видит, что вы зеваете, иногда он может подумать, что вы кричите. Марк впал в ступор. Его сердце выстукивало кататонию, прощальный гимн, оду Персефоне. - Но это же глупо.. - он отхлебнул воды снова.Его начинало трясти. - Это не имеет смысла, кому в здравом уме придёт такое? Он почувствовал взгляд на себе.Взгляд,полный нежности и заботы. Марк не двигался, не издавал звуков. Единственное движение в этом квадратном метре было от огонька на одноразовой тарелке. Ничто из этого не было разумным, с другой стороны, оно им и являлось. - Парадокс... Да? - Марк спросил у кого-то, и надеялся получить ответ. - Мы часто путаем влево и вправо, но никогда не путаем вверх и вниз. Стук его сердца отдавал ему в голову. Что-то было не так. - Это тоже верно.. И это не парадокс.. Вернее, это то, что зависит от человека, от его понятие пространства,он может путать верх и низ, если чем-то болен, но это теоретически возможно, нет? - Его голос дрожал. Что он пытается доказать? Кому? - На минуточку, прямо сейчас, вы одновременно и прожили больше всего, но одновременно все еще молоды.. Его словно никто не слышал. - Это тоже можно объяснить!.. - он запнулся. Он не имел понятия, как это объяснить. - Как бы вы сильно не кричали в своей голове, вы будете слышать это на одно и той же громкости. - И это можно оспорить,но... Он посмотрел на карту. Какая-то карта указывает ему, как жить, она раскрывает ему глаза на очевидные, но нестандартные вещи, который можно оспорить, но тогда они не будут звучать так волшебно, как они есть. - Лучше бы я этого не знал.Марк закатил рукав левой руки, и смотря на запястье, слегка улыбнулся. - Вам пора идти, время позднее. Давайте я вас провожу. - на его лице застыла гримаса, словно ему на лицо надели маску комедианта из греческих театров. - Не хочу быть грубой, но мне кажется, что вы недовольны моей компанией.. - Ну что вы, просто время и прямо позднее, а мы с вами так и не успели говорить. - Его рот застыл в жуткой улыбке, и только небольшие движения крыльев его носа выдавал то, что это лицо способно говорить. Когда он говорил, его мимика не двигалась вообще, и от этого было ещё более жутко. - У вас странное выражение лица. Марк понимал, что все идёт по наклонной, он старался избавиться от неё, и старался делать это максимально вежливо. - Ннннет. - его мимика оставалась такой же, но теперь он словно сверлил взглядом игральную карту. На его лице прыгал огонёк от свечи. - Чего вы боитесь? Чего? - Ничего я не боюсь. - его лицо резко разгладилось, и он грустно улыбнулся. - Будь ваша воля. Она замолчала. Марк встал, и взял карту в руки двумя пальцами. Он был по горло сыт этим всем. Его эмоции были словно револьверный барабан, который крутился на русской рулетке - они менялись каждые несколько минут. Падение его психического равновесия он не мог отрицать. Вот так пал его интеллект, вот так пал его мозг, вот так пала его воля и разум. Ловушка захлопнулась, и теперь у него точно не было хода назад. Марк словно провалился куда-то под землю с этими мыслями... - О чем это я? Если бы можно было видеть сейчас его мозг, там было бы видно, что он уменьшился,а вены вместо синего цвета, стали чёрными, словно тьма, когда кто-то смотрит в раскопанную кем-то могилу. Это была деградация личности, её разбили на сотни осколков.Кто её разбил? Одиночество, разруха, самобичевание, болезни.. Или все вместе? Теперь никто её мог ответить на этот вопрос. Ход его мыслей был таким простым, и таким сложным одновременно... Нужно было идти ко сну,но сначала нужно было проводить даму до дома. Марк зашёл в комнату, оставив свечу на стеклянной панели. Он зашёл во тьму, и за ним словно захлопнулась дверь рационального принятия вещей. Спотыкаясь об книги и прочие предметы на полу, он зашёл на кухню,и приставил карту к своему носу, дабы увидеть, какая это сторона. Во мраке, он видел что-то белое и красное на ней. Адмирал перевернул карту, и поставил её на стол. В кромешной тьме он отдал честь, слегка поклонился и тяжело вздохнув, вернулся на балкон, чтобы выкурить последнюю сигарету. Свеча уменьшалась, и её пламя подрагивало от чего-то. Марк закурил, и внезапно, даже не успев сделать затяжку, остановился. Он слышал какие-то звуки. Он прислушался, и его взгляд метнулся в темноту, напротив балкона. Это был еле слышный звук чего-то шипящего, словно маленькая змейка. Нет, это был звук, будто газ выходит из баллона,но он был устрашающим, словно у Марка фобия на пропан. Это был первый звук чужой природы, который он слышал за долгое время. Он и подумать не мог, что она уже так близко. Он не знал о её сущности, но мог сделать предположение, что она на расстоянии метров десяти от его дома. Она была очень близко. Марк почувствовал, впервые за долгое время.. Липкий, холодный пот. Благовейный страх. Теперь он не мог идти спать, его сковал ужас, словно столбняк,но его тело тяжелело, и ему ничего не оставалось, кроме как пасть ниц на кровать, когда его аннигиляция была совсем близко. Марк выкинул сигарету, даже не докурив её, допил свою воду с стакана, и выйдя с балкона, бухнулся на кровать, даже не укрываясь. Он был счастлив, и напуган. Это чувство было словно ему подарили подарок, но он не знал, будет ли он доволен, когда откроет коробку. Марк посмотрел на потолок.Таки все. Вымирание. Последнего человека на добрые сотню километров в диаметре. Его голова была полна мыслей, но все из них были белым шумом. Он думал по-настоящему, только об одном. Как Скверна подошла так близко? Или ночью она увеличивает свою скорость передвижения, ибо её никто не видит? Стесняшка. Он не мог быть свидетелем её передвижения никогда, кроме как сегодня вечером, а сейчас он тем более ничего не видит. Агамемнон более не выходил на связь. Марк остался совершенно один. Марк закрыл глаза, и увидел, как ни странно - тьму. Он пытался заставить себя ни о чем не думать, но он был слишком взбудоражен. Его смерть приближалась, в буквальном смысле. Он жмурился все сильнее, дабы выбить из своей головы мысли о том, что нечто ужасное, потустороннее ползёт в его сторону. Марк встал - у него была идея. Он грустно улыбнулся про себя, и вновь пошёл на балкон, где все ещё горела свеча. Он закрыл за собой дверь, и сидел там, делая свое последнее творение, выкуривая одну сигарету за другой.. Через пару часов, когда его спина ныла от боли, он снова вернулся в комнату, закрыв дверь на балкон, и лёг в кровать. Он снова смотрел на тёмный потолок. Вот и все. Наконец-то он покинет этот мир. Он был как банши в ирландской мифологии, он был привязан к этому месту, и не умереть по каким-то причинам. Он мог спокойно прыгнуть с балкона ещё в самом начале,но почему-то не прыгнул. Что его держало? Страх? Желание быть сильным перед лицом смерти, или идиотизм смешанный с геройством? Он сам себя считал отступником. Он желал покаяния. Его психические расстройства висели над ним, словно дамоклов меч, и наконец, этот меч отсек ему доступ в реальность. Все прекрасно как сон, сон придет и уйдет. Наша жизнь - сон во сне.Эта мысль была последней, что посетила его мозг, перед тем как его рациональное мышление покинуло его навсегда.Он медленно засыпал, и вскоре Морфей окутал его своими цепями полностью.