Часть 19

Первое занятие

Пространство преобразилось: манекены для отработки ударов стояли у одной стены, на другой были нарисованы мишени, пол разлинован мелом на секторы для отработки групповых манёвров. Воздух вибрировал от сдержанного волнения и страха.

Группа из пятнадцати человек (якобы случайный набор из Гриффиндора, Когтеврана и пары доверенных Пуффендуйцев) стояла полукругом. Среди них были Невилл, Джинни, Луна, Дину Томас, Лаванда Браун, Падма и Парвати Патил, Эрни Макмиллан, Сьюзен Боунс и несколько других. Все смотрели на Гарри Поттера, который стоял перед ними, бледный,как полотно. Пот выступил у него на висках, несмотря на прохладу в комнате.

— Ладно, — начал он, и голос его слегка дрогнул. Он откашлялся. — Ладно. Мы здесь, потому что знаем: того, чему учат на Защите, недостаточно. Мне... мне нечего вам дать из учебников. Я не Гермиона. — Он кивнул в сторону девушки, которая с блокнотом в руках внимательно наблюдала. — Но я могу показать вам то, что... работало. Когда было не до учебников.

Он вынул свою палочку. Палочка из остролиста, словно чувствуя напряжение, вспыхнула на конце слабым золотым светом.— «Экспеллиармус». Разоружение. Основа основ. На уроках вам говорят: чёткий взмах, твёрдая стойка, точная дикция. — Гарри сделал шаг вперёд, его тело внезапно сгруппировалось, стало похожим на пружину. — Забудьте. Когда на вас летит заклятье, когда от него зависит твоя жизнь или жизнь друга, нет времени на «чёткий взмах».

Он резко, почти небрежно, рванул рукой от бедра вперёд, не как фехтовальщик, а как боксёр, бьющий апперкот. Его голос не зазвенел, а вырвался низким, хриплым рыком:— ЭКСПЕЛЛИАРМУС!

Светлая вспышка ударила в манекен, стоявший в пяти метрах. Тот не просто отлетел — его отшвырнуло с такой силой, что он ударился о стену и замер, слегка задымившись. В комнате воцарилась тишина. Никто не ожидал такой грубой, животной силы.

— Видите? — Гарри вытер лоб рукавом. — Не красивый. Не элегантный. Но быстрый. И сильный. Потому что в этот момент вся твоя злость, весь страх, вся ярость — они должны стать топливом. Вы не произносите заклинание. Вы выстреливаете им.

Невилл смотрел на Гарри с открытым ртом. Джинни кивнула, её глаза горели пониманием — она видела, как сражались её братья. Луна задумчиво сказала: «Интересно. Заклинание питается не только магией, но и эмоциональным резонансом. Как крик мандрагоры, только направленный».

— Теперь ваша очередь, — сказал Гарри. — Не пытайтесь сделать красиво. Попытайтесь сделать сильно. Представьте, что перед вами... боггарт. Или дементор. Или просто тот, кто хочет вам зла.

Группа разбилась на пары. Комната наполнилась неуверенными выкриками и слабыми вспышками света. Гарри ходил между ними, поправлял, подбадривал: «Сильнее руку, Дин!», «Не тяни, просто толкни! Представь, что отталкиваешь Бладжли от последнего пирожного, Эрни!». Его собственный страх уходил, растворяясь в сосредоточенности учителя.

В другом конце зала, у грифельной доски, на которой были мелом выведены сложные схемы, стояла Ванесса Макгонагалл. Перед ней — группа из шести человек, включая Гермиону, Падму Патил и нескольких когтевранцев, известных своими аналитическими умами.

— «Протего», стандартный защитный щит, — говорила Ванесса своим чётким, негромким голосом. Она не волновалась. Она объясняла, как разбирала бы сложную трансфигурацию. — Состоит из трёх ключевых компонентов: визуализация, сила воли и... геометрия. — Она провела палочкой по схеме. — Большинство думает только о первых двух. Ошибка. Угол, под которым вы формируете щит, определяет, рассеет ли он энергию или попросту сломается под давлением.

Она сделала лёгкое движение, и перед ней возник полупрозрачный, мерцающий щит в форме не плоского диска, а вогнутой полусферы.— Классический щит, — сказала она. — Принимает удар на всю поверхность. — Она бросила в него слабенькое заклинание из палочки. Щит дрогнул, но выдержал. — А теперь... — Она изменила угол наклона руки, и щит перестроился, стал скошенным, как крыша дома. — Щит под углом в тридцать градусов. Тот же импульс. — Она повторила выстрел. Заклинание ударило в наклонную плоскость и соскользнуло в сторону, рассеявшись в воздухе почти без усилий с её стороны.

Группа ахнула.— Вы не просто стоите и держите барьер, — продолжала Ванесса. — Вы создаёте архитектурное сооружение. Каждое заклинание противника имеет вектор, силу, точку приложения. Ваша задача — не противостоять им в лоб, а перенаправить. Как горный поток направляют в русло.

Она разобрала жест заклинания на три фазы, объяснила, какая мышца за что отвечает, почему нужно дышать именно на третьем счёте. Её объяснения были настолько ясными и логичными, что даже самый сложный материал казался посильным. Это была не магия таланта, как у Гарри. Это была магия понимания. И это вселяло в её учеников не эмоциональную отвагу, а холодную, уверенную ясность: если знать правила, всё можно рассчитать и победить.

Гермиона, делая заметки, смотрела то на Гарри, который выбивал из парней и девушек животную силу, то на Ванессу, превращавшую магию в точную науку. В её груди расправлялось странное чувство гордости. Они дополняли друг друга. Сердце и Разум их будущей армии.

Конец урока прошел быстро,для многих даже очень.Ребята плюхнулись на пол.

-Вы молодцы-поддержала ребят Миона,-Вы бы видели себя со стороны,когда выпустимся,Гарри и Несс-обязаны здесь работать-мы все дружно засмеялись.

-Несс,Нотт что то тебе передавал?-спросил Рон.-Пока ничего,говорит,что Волондеморт затих,а это значит...-не успела та договорить.

-Что он тоже что-то затевает-Ванесса согласна кивнула.-Это то меня и пугает-хиыкнула девушка.

Действия от лица Гермионы:

Заброшенный класс арифмансии. Комната была завалена сломанными абакусами, стенами исписана сложными, полустёртыми числовыми последовательностями, которые слабо светились в темноте. Запах стоял затхлый, пыльный. Единственный источник света — бледно-голубое свечение магической схемы на потолке, давно забытой кем-то из преподавателей.

Гермиона вошла первой, оглядываясь. Через несколько минут в дверь бесшумно скользнула тень — Драко Малфой. Он выглядел ужасно. Синяки под глазами были такого тёмного оттенка, что казались свежими синяками, а не следствием недосыпа. Его обычно безупречная форма была смята, волосы — не прилизаны, а просто зачёсаны рукой. Он не смотрел на неё, прошёл к дальнему столу и сел на стул, который жалобно скрипнул.

— Она усилила слежку за Поттером, — сказал он сразу, без предисловий, голос его был ровным, пустым, как плоская вода.

— Два инквизитора из её отряда дежурят у входа в гриффиндорскую башню в смену.

Он вынул из кармана свёрнутый в трубочку пергамент и положил на стол, не протягивая.

— График патрулей на следующую неделю. И список кабинетов, которые будут проверять в первую очередь. Ваш... тренировочный зал не в нём. Пока.

Гермиона медленно подошла, взяла пергамент. Их пальцы соприкоснулись.

— Твой отец? — тихо спросила она.Драко усмехнулся, но звук был похож на стон.

— Получил новые инструкции,«Присматривать за молодёжью Слизерина на предмет благонадёжности». Выявлять «колеблющихся» и «слабых духом». — Он поднял на неё наконец взгляд. В его бледно-серых глазах не было ни насмешки, ни высокомерия. Только глубокая, всепоглощающая усталость и что-то ещё — отчаянная, запертая боль.

— Он начал с меня. Допрашивает. О моих «увлечениях». О том, с кем я общаюсь. Особенно интересуюсь... отбросами с других факультетов.

Гермиона почувствовала, как ёкнет сердце. Холодный ужас сковал её.

— Драко...зачем ты это делаешь? — Он смотрел на неё не как на источник информации, а как на человека. — По-настоящему. Рискуешь всем. Зачем?

-А для чего это делает Тео?-Она замерла.-Вот и я ради того же

Он долго смотрел на неё, будто взвешивая, можно ли сказать правду. Потом его плечи обмякли.

-Но у Нотта есть причина,а вот у тебя такой причины нет

— Потому что, — прошептал он так тихо, что она едва расслышала, — когда всё это начнётся по-настоящему... когда пойдут настоящие атаки, настоящие убийства... — он сглотнул комок в горле,

— ...я хочу знать, что есть хотя бы кто-то на этой стороне стены, кто сможет дать отпор. Кто не сломается от первого же «Круциатуса». Кто-то... с умом, но без того фанатичного блеска в глазах, который я вижу у отца и его... друзей. Кто-то, кто борется не потому, что ненавидит, а потому, что... верит, что может что-то изменить. Или хотя бы спасти.

Он говорил о ней. О них. Но в его словах был и страшный подтекст: он уже не верил, что может быть на «этой» стороне. Он видел себя по ту сторону стены. На стороне тьмы. И его единственной надеждой была она — девушка из враждебного лагеря.

Их взгляды встретились и сцепились. Молчание в комнате стало густым, тяжёлым, как сироп. В нём висели все несказанные слова, весь страх, вся запретная, невозможная связь, что тянулась между ними, как паутина. Гермиона видела, как его глаза блестят в полумраке — не от слёз, Драко Малфой не плакал. От чего-то худшего — от признания собственной обречённости.

Он первым отвёл глаза, встал. Стул скрипнул ещё раз.

— Будьте осторожнее, — сказал он своим прежним, плоским тоном, снова надевая маску. — Следующая проверка пустых классов — в четверг. После ужина. У вас есть время подготовиться.

Он направился к двери.— Драко, — снова окликнула его Гермиона. Он остановился, не оборачиваясь. — Будь... будь осторожен и ты.

Он кивнул, односложно, и вышел, растворившись в темноте коридора.

Гермиона осталась одна. Она сжала в руке пергамент, на котором ещё сохранилось тепло его пальцев. Во рту был горький привкус. Привкус правды, которая была страшнее любой лжи. Правды о том, что её самый ценный информатор был также и её самой большой слабостью. И что он шёл навстречу своей гибели, а она могла только смотреть и принимать его жертвы, одно предупреждение за другим. Она прижала ладони к лицу, чувствуя, как под ними горят щёки от стыда, страха и чего-то ещё, чему она боялась дать имя.

Драко был прав,их не нашли,но именно это и не понравилось розовой жабе,и именно поэтому она решила отыграться на том,кто по ее мнение должен был ей все выложить.

Коридор третьего этажа, ведущий к кабинету Амбридж. Стены здесь, по её приказу, были покрашены в бледно-розовый цвет и украшены теми самыми декоративными тарелками с котятами. Воздух был густым от запаха её леденцов и дешёвых духов.

Ванесса Макгонагалл стояла перед знакомой дверью с завитушками, чувствуя, как холодный комок страха и отвращения подкатывает к горлу. Шрамы на руке, казалось, снова зажглись. Её вызвала записка, доставленная мрачным школьным котом Амбридж: «Я жду вас после ужина, дорогуша. Надеюсь, на этот раз у нас будет более... продуктивная беседа о вашей лояльности.»

Она уже собиралась постучать, когда из-за угла, ведущего в сторону оранжерей, донёсся оглушительный грохот. Не просто звон разбивающейся посуды, а настоящий каскадный гул падающей мебели, лязга металла и дребезжащего стекла. Дверь кабинета Амбридж мгновенно распахнулась.

На пороге стояла сама Долорес Амбридж в своём розовом кардигане. Её лягушачье лицо исказилось не сладкой улыбкой, а гримасой чистейшей ярости.— Что это за безобразие?! — проскрипела она.

Из-за угла выбежал запыхавшийся Филиус Флитвик.

— Профессор Амбридж! Беда! В главной теплице... старый шкаф с глиняными горшками... он просто рухнул! Кажется, подгнили ножки! Всё в осколках и земле!

— Мои сеянцы! Мои редкие черенки! — вскрикнула Амбридж, забыв на мгновение о Ванессе. Она затопотала своими маленькими каблучками по коридору к теплице, Флитвик поспешил за ней.

Ванесса осталась стоять одна перед открытой дверью пустого кабинета. Сердце колотилось. Шкаф? Сгнили ножки? Это было слишком... удобно. И слишком разрушительно. Она медленно обернулась и увидела в дальнем конце коридора, у окна, Теодора Нотта. Он прислонился к подоконнику, делая вид, что разглядывает что-то в своём учебнике по древним рунам. Но когда он поднял глаза и встретился с её взглядом, в них не было ни тени невинности. Только холодное, быстрое предупреждение и едва заметный кивок: Иди.

Она поняла. Это был он. Никаких сгнивших ножек. Он организовал этот хаос, чтобы сорвать встречу. Рискуя быть пойманным на порче школьного имущества (а для слизеринца, сына Пожирателя, это могло обернуться куда большими проблемами, чем для неё), рискуя привлечь к себе внимание.

Его «помощь» перестала быть просто передачей записок. Она стала активной, дерзкой, физической. И от этого становилась в тысячу раз опаснее. Для них обоих.

Не дожидаясь возвращения Амбридж, Ванесса развернулась и быстро пошла прочь, чувствуя на спине его пристальный взгляд. Она не оглянулась,не сегодня,не сейчас,она поблагодарит его позже.

Тайная комната тем же вечером:

Вечернее собрание ядра ОД: Гермиона, Гарри, Ванесса, Рон и Джинни

Гермиона стояла у доски, на которой уже висели схемы защитных формаций.

— Мы хорошо продвигаемся в обороне, — начала она. — Но защита — это только одна сторона. Если... когда ситуация ухудшится, и школа окажется под прямым контролем врага, нам понадобятся другие навыки. Не для открытого боя, а для... тихой войны.

Она обвела взглядом собравшихся.— Я предлагаю ввести новый модуль. «Прикладная, незаметная магия». Заклинания для саботажа, слежки, передачи информации и скрытного передвижения.

Рон нахмурился:— Саботаж? Ты хочешь, чтобы мы взрывали что-то?

— Нет, — чётко ответила Гермиона. — Я говорю о заклинании, которое может ненадолго «забыть» механизм замка. О чарах, создающих иллюзию обычного сквозняка, чтобы прикрыть шёпот. О способе сделать чернила невидимыми на определённое время. О простейших сигнальных чарах, которые можно оставить на стене, как пятно грязи.

Ванесса кивнула, её аналитичный взгляд уже оценивал идею.

— Логично, — сказала она. — Открытое противостояние — последний аргумент. Первыми идут контроль информации, психологическое давление, мелкие диверсии, разрушающие систему изнутри. Нам нужно учиться не только сражаться, но и быть незаметными. Быть призраками в их же крепости.

— Например? — спросил Гарри, заинтересованно наклонившись вперёд.

— Например, «Мимикрио» — заклинание для кратковременного изменения цвета или текстуры предмета, чтобы спрятать записку, — продолжила Гермиона. — Или «Квиетус» — не полное Беззвучие, а локальное, кратковременное подавление звука на очень маленькой площади, чтобы можно было поговорить в публичном месте. Или даже просто усовершенствованное «Люмос», которое даёт не шар света, а узкий, направленный луч, невидимый сбоку — как фонарик маглов.

Джинни загорелась.— Это как шпионские штучки! Можно научиться подделывать печати на пропусках? Или создавать шум где-то в другом конце коридора, чтобы отвлечь внимание?

— Со временем, возможно, — сказала Гермиона. — Но начинать надо с малого. С того, что не оставляет магического следа и выглядит как случайность.

-Именно так они и действую-все посмотрели на Ванессу.-Тео...сегодня когда меня вызывали к Амбридж-он испортил шкаф в теплицах-Рон открыл и закрыл рот,видимо собирался с мыслями.

-Все это списали на случайность-подытожила она.

Гарри в этот момент смотрел на Гермиону, и в его взгляде было новое, глубокое уважение. Он всегда ценил её ум, но сейчас он видел не просто блестящую ученицу. Он видел стратега. Кто-то, кто думал не о славной битве, а о грязной, изматывающей, тотальной войне на выживание. Именно такого мышления им всем не хватало.

— Ты права, — тихо сказал он. — Мы готовимся не к дуэли. Мы готовимся к оккупации. И в оккупации нужны не только солдаты. Нужны... партизаны.

Слово повисло в воздухе, тяжёлое и реальное. Партизаны. Они больше не школьники, играющие в секретный кружок.

— Значит, решено, — подвела черту Ванесса. — Гермиона разрабатывает программу «тихого» модуля. Начинаем с основ маскировки и незаметной передачи сигналов. Гарри, ты не против, если часть времени с твоих силовых тренировок уйдёт на это?

— Нет, — твёрдо ответил Гарри. — Это важнее. Ударить может каждый. А вот ударить так, чтобы тебя не нашли... этому нужно учиться.

Рон, всё ещё немного скептичный, вздохнул:— Ладно. Шпионить так шпионить. Только, пожалуйста, без ядов в чернильницах. Я с этим не справлюсь.

В комнате на секунду раздался нервный смешок, снимая напряжение. Но все понимали: игра вступила в новую, ещё более опасную фазу. Теперь они учились не просто защищаться. Они учились нападать. Тихо. Незаметно. Неотвратимо. Как того требовала надвигающаяся тьма.

Заброшенный класс на третьем этаже в восточном крыле. Когда-то здесь, вероятно, преподавали что-то вроде магической географии: на стенах висели потрёпанные, выцветшие карты с движущимися континентами, которые теперь замерли в неестественных позах. Воздух был густым от пыли и пах старым пергаментом, мелом и сыростью от протекающего где-то в углу окна. Слабый осенний свет пробивался сквозь грязные стёкла, освещая танцующие в луче пылинки.

Гарри Поттер стоял посередине пустой комнаты. Только что закончившийся «урок» Амбридж вывел его из себя окончательно. Он чувствовал, как ярость пульсирует у него в висках, сжимая горло. Сжав кулаки, он с размаху пнул ногой основание грифельной доски. Деревянная рама жалобно заскрипела, и облако меловой пыли окутало его ботинок.

— Бесполезная, тупая, розовая... — он шипел сквозь зубы, не в силах подобрать слово, достаточно ёмкое для своей ненависти.

— ...истеричка, — тихий, ровный голос закончил за него фразу.

Гарри резко обернулся, хватая волшебную палочку. В дверном проёме, сливаясь с тенью коридора, стояла Пенси Паркинсон. Не в своей привычной роли — не со стайкой хихикающих слизеринок, не с высокомерно поднятым подбородком. Она была одна. Её чёрные волосы были собраны в строгий, но слегка небрежный пучок, на её обычно насмешливом лице читалась какая-то странная, напряжённая нерешительность. Она не улыбалась.

— Паркинсон, — выдохнул Гарри, не опуская палочки. Его мозг лихорадочно работал: ловушка? Амбридж прислала её? — Что тебе? Пришла полюбоваться? Или доложить своей госпоже, что Поттер ломает школьное имущество?

Она вошла в комнату, игнорируя его палочку, как будто это была просто ветка. Её глаза скользнули по пыльным картам, по следу его грязного ботинка на полу.

— Я бы сказала «да», полгода назад, — сказала она на удивление спокойно. — Сейчас... сейчас я вижу парня, который готов разнести этот класс в щепки от бессилия. Знакомое чувство.

— Не смей сравнивать! — огрызнулся Гарри, но его рука с палочкой опустилась на сантиметр. Её тон сбивал с толку. В нём не было ни злорадства, ни слащавого фальшивого сочувствия.

— Я не сравниваю. Констатирую, — она пожала плечами, её взгляд наконец встретился с его. Глаза у неё были тёмно-карими, почти чёрными, и очень внимательными.

— Я слышала слухи, Поттер. Что ты... собираешь людей. Учишь их тому, чему она, — Пенси кивнула в сторону, имея в виду кабинет Амбридж, — никогда не научит. Как драться. По-настоящему.

Лёд пробежал по спине Гарри. Слишком быстро. Как она узнала? Кто проболтался?

— Я не знаю, о чём ты, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.— Перестань, — она махнула рукой, будто отмахиваясь от глупой формальности. — У меня... есть источник. В Министерстве. Мой отец. Он работает в отделе магического образования. — Она сделала паузу, подбирая слова.

— Ему... не нравится, как ведёт себя Амбридж. Он называет это «непрофессиональным позором», который дискредитирует всё Министерство. Он получает копии некоторых её отчётов. Бессмысленные, пустые. Он говорит, что она либо дура, либо играет в какую-то свою игру, ставя под удар репутацию всего учреждения.

Гарри слушал, не веря своим ушам. Паркинсон-старший, ярый сторонник чистокровного превосходства, критикует Амбридж?

— И что? Он собирается её уволить? — спросил он скептически.— Нет, — честно ответила Пенси. — Но он не будет закрывать глаза на некоторые... несоответствия. И иногда он делится со мной тем, что считает «любопытным». Например, графиками внеплановых проверок пустых классов. Или списками учеников, на которых она просит дополнительное досье.

Она посмотрела на него прямо.— Ты в верхней части этого списка, Поттер. Твои друзья — тоже.

Сердце Гарри упало. Так они уже в поле зрения.

— И ты пришла сказать мне это? Из доброты душевной? — его голос снова зазвучал жёстко.Пенси покраснела — не от стыда, а от раздражения.

— Я пришла, потому что не хочу, чтобы эта маньячка в розовом превратила Хогвартс в филиал Азкабана для подростков! — выпалила она. — И потому что... — она запнулась, потупила взгляд, и когда снова заговорила, её голос стал тише, но твёрже, — ...потому что ты — единственный, кто не боится ей противостоять. В лицо. Публично. Глупо, безрассудно, как этот твой дурацкий рык в зале... но смело. По-настоящему смело.

Она произнесла последнее слово так, будто это была редкая и ценная монета. Гарри замер. Он видел не насмешливую, язвительную Паркинсон из столовой. Он видел девушку, которая говорила искренне. И в её тёмных глазах, пристально смотрящих на него, было что-то помимо уважения. Что-то вроде... интереса. Неподдельного, сложного интереса.

Он опустил палочку окончательно.— И что ты предлагаешь? — спросил он, всё ещё настороженно.— Информацию, — сказала она просто. — Я могу передавать тебе то, что узнаю от отца. О её планах, проверках, подозрениях. Без всяких условий. Просто... чтобы у вас был шанс.

— Почему? — не унимался Гарри. — Почему ты рискуешь? Твой отец... он бы не одобрил.— Мой отец верит в порядок, — отрезала Пенси. — В сильное, уважаемое Министерство. Амбридж сеет хаос и позорит это Министерство. Помогая тебе её саботировать, я... в каком-то смысле, помогаю ему. — Она сделала паузу, и уголок её рта дрогнул в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку.

— А кроме того... с тобой никогда не бывает скучно, Поттер. Даже когда ты просто стоишь и пылишь сапоги о школьное имущество.

Он не смог сдержать короткий, хриплый выдох, похожий на смешок. Этот сарказм, направленный не на него, а вместе с ним, был странно... приятен.

— Ладно, — сказал он наконец. — Информация. Как ты её передашь?— Записки, — сказала она. — Зашифрованные. Буду подбрасывать в твой рюкзак на зельеварии. Или в библиотеке. — Она вынула из складок мантии маленький, аккуратный свёрток пергамента. — Первая. Завтра после ужина она инспектирует коридоры у западного крыла со своими «инквизиторами». Если у тебя там есть... что-то, лучше переместить.

Гарри взял пергамент. Их пальцы едва коснулись.

— Спасибо, — сказал он, и это слово вырвалось само собой.Пенси кивнула, уже отступая к двери. На пороге она обернулась.— И, Поттер? Будь осторожнее с пинками. Эта доска выглядела антикварной. Снейп обожает свои антиквариаты.И прежде чем он успел что-то ответить, она растворилась в полумраке коридора.

Гарри остался один, сжимая в руке тёплый от её прикосновения свёрток. Запах пыли и сырости вдруг показался не таким удушающим. В голове крутилась одна мысль: «Пенси Паркинсон. Рискует. Чтобы помочь. Мне.» Мир определённо перевернулся с ног на голову. И, к его величайшему удивлению, в этом новом, перевёрнутом мире Паркинсон оказалась... почти что союзником. И, возможно, чем-то большим. Мысль была тревожной, пугающей и отчаянно волнующей. Он развернул записку. Шифр был простой — замена букв. Он взломал его за минуту. Информация была точной. Он убрал пергамент во внутренний карман, рядом с зеркальцем Сириуса. Ещё одна ниточка в паутине их сопротивления. И самая неожиданная из всех.

—————————————Ну как вам?Не могу сказать,что я первая кто придумал такой исход событий и действий,но по крайней мере,такого я еще ни у кого не читала)