64. Разве Этого Не Достаточно?

   11 января. По коридору раздаются ритмичные, но скорые шаги и сбитое дыхание. Николь пересекала коридор за коридором. Только что Куромаку отправил её на этаж, отданный для Корабля Тесея.

    Чуть ранее. Целые сутки они наблюдали за ней. На самом деле уже к истечению суток даже Куромаку стал допускать, что он ошибся, но к полуночи Куроми пошевелилась под стеклянным барьером. Приборы зафиксировали, что она просыпается. —Николь, — окликнул он. Николь к тому моменту уснула, сидя за столом и положив голову на руки. Куромаку повернулся к ней. —Николь, вставай, — позвал он, немного тронув её за плечо, — она приходит в себя, — Николь приподнялась. —Что?..—Она просыпается, — сообщил Куромаку. Николь потёрла пальцами глаза за стеклом очков. —Оу, ну так?.. — но он уже схватил блокнот, ручки и карандаши и бегом вышел из комнаты наблюдения и разблокировал дверь в комнату содержания. На панели управления загорелась красная лампочка, предупреждающая об открытии дверей. Куромаку вбежал в камеру содержания. Нет, не выпустить её. Ему хотелось знать ответ на свой вопрос. Что же произойдёт? Куроми сделала судорожный вздох. Куромаку не был уверен, что она хоть что-то видит открытыми глазами. "Хм, зрачок сужен".—Николь, приглуши свет на пятьдесят процентов, — распорядился он.—Д-да, сэр! — Николь поспешно выполнила, передвигая бегунок на панели. Свет приглушился. Теперь в комнате царили светлые сумерки. "Зрачок не расширился… Она видит… Погоди-ка…"

    Тут он заметил, что её печать на лбу как-то изменилась. Теперь зрачок третьего глаза был не не ромбовидным. Он был в форме пятиконечной звезды. —Разгерметизировать капсулу, — сказал он. —Н-но…—Выполнять, — ответил Куромаку. Николь нажала на кнопку и стеклянный купол раскрылся, скрываясь в основании стола. Король треф натянул на руки резиновые перчатки.—Так-так-так… Посмотрим, — он легонько прикрыл ладонью "третий глаз" Куроми, но ничего не изменилось. "Третий глаз на изменил своих функций. Должно быть он по прежнему распознаёт эмоции".

   Парящий в воздухе недалеко блокнот уже активно расписывала ручка. Куромаку на мгновение задумался, посмотрел на приборы, записал показания и на всякий случай отметил время. Куроми начала лениво мотать головой, будто пытаясь убрать с лица маску. Куромаку заметил это и сказал про себя: "Я бы не рекомендовал этого делать". Внезапно до этого расслабленные руки Куроми напряглись. Вены на её шее и запястьях вздулись и стали светиться из под кожи. Она стала мотать головой сильнее, а дыхание Куроми стало громче, сбивчивее, болезненнее. Тут она зажмурилась и из её глаз потекли капли крови, прокладывая алые дорожки. Ситуация приобрела мотивы типичного фильма ужасов.—А вот это уже плохо! — сказал Куромаку. Будто в лихорадочном бреду, Куроми оттолкнулась левой рукой и попыталась повернуться на бок, чтоб сжаться в позу эмбриона, но Куромаку вмешался и не дал ей перевернуться, придавив плечом к столу. Она издала тихий стон боли.  Приборы рядом запищали. Её пульс учащался, а температура стремительно росла, возросло внутреннее давление. Николь с ужасом увидела возрастающие показатели.—Ой ёй ёй! Что происходит?! — воскликнула Николь, но Куромаку быстро привёл её из оцепенения в чувства. —Начало метаморфоза! Николь! Отправь кого-то за льдом! Срочно! Ей нужно сбить температуру! Приведи мне ещё карт!—Сейчас ночь, здесь никого нет! — в истерике ответила Николь. Куромаку ответил то же криком:—Не может быть, чтоб здесь никого не было! Отправь ко мне хоть кого-нибудь со льдом! Сама отправляйся к Кораблю Тесея! Нужно подготовить раствор! Иначе она погибнет! — Николь угукнула и побежала к выходу из комнаты наблюдения. Ей удалось всё же найти нескольких лаборантов-стажёров и отправить к Куромаку.

   Она спустилась на этаж Корабля Тесея. Здесь уже довольно давно не проводилась работа. Она включила свет и огляделась в панике ища что-то глазами. Внезапно все её знания об этом месте перемешались в кашу. Она посмотрела на огромную капсулу посреди зала, которую во время эксперимента заполняли раствором. Сейчас она была пуста. Дама сообразила, что её надо заполнить раствором. У них его было с запасом. Он должен был ещё остаться. Она включила панель и настроила капсулу. —Давай же! Давай давай! У меня нет столько времени! — раздалось шипение. Дно капсулы открыло шлюзы и в её потёк раствор из бака. —Здесь немного, но д-должно хватить на одно наполнение. О карты… — она обернулась. Капсула заполнялась, но очень долго. —О, нет… Такими темпами я не успею. Придётся так… — она приложила ладони к стеклянной поверхности капсулы. —Молекулярный Контроль!

   Тем временем наверху, дело приобрело совершенно дикий оборот. Попытки сбить температуру и понизить ритм сердца походила на попытки изгнать из тела Куроми демона. В какой-то момент Куромаку пришлось приподнять её, потому что её челюсть стала ужасно кровоточить, и она стала кашлять, поперхнувшись собственной кровью, издавая стоны и вопли настолько леденящие, что подобного ужаса никто из несчастных, которые не ушли домой, не видел прежде и возможно, больше не увидит. Кровь стала заливать стол. Куромаку заставил её разжать челюсть, которую она стискивала, борясь с болью. Он тут же заметил, что клыки её увеличились и стали острее. "Должно быть это вызвало кровотечение и боль" — понял он.—Принести ремень! Быстрее!— приказал король, силой держа её рот открытым. Один из троих, кому не посчастливилось оказаться под рукой скоро принёс ремень. Его использовали для остановки артериальных кровотечений. Король же дал Куроми прикусить ремень, чтоб она перестала скрежетать зубами и делать себе же ещё больнее. Она билась в конвульсиях и бредила несвязанными словами. Здесь было только два чуда в комнате. Что она жива и что Куромаку так спокоен. Он вёл себя так, будто его вообще ничего не может удивить. Он только отдавал распоряжения и ещё параллельно успевал конспектировать происходящее. Белоснежный халат, используемый им в лаборатории, и белая рубашка были в больших пятнах крови. Куроми попыталась покинуть стол, не совсем осознавая, что это ей нисколько не поможет. Она не могла понять, что с ней происходит. Такой боли она ещё не испытывала никогда. Она казалась всепоглощающей, почти бесконечной, это было похоже на ад. Король продолжал прикладывать тканевый свёрток со льдом к её голове, чтоб сбить температуру, но она продолжала корчиться от боли, пока король треф, придерживал её, чтоб она не захлебнулась в крови. "Она теряет кровь, это плохо. У нас нет по близости Исакуро, чтоб сделать переливание… У меня был запас, но он в Курограде. У меня просто может не быть столько времени, чтоб разбираться с этим. —Куроми, Куроми ты меня слышишь? — позвал он. Куроми не отвечала. Она едва могла понимать, что происходит за пеленой боли.  —Куроми, если ты слышишь, попытайся расслабиться. Мы ввели тебе обезболивающие, должно стать легче. Она говорила неразборчиво через ремень, но было легко различить: "Нет… Нет нет нет нет нет нет… Больно!.."—Куроми, ты сама себе делаешь больно, — но уже скоро он понял, что это не так. Голова Куроми безвольно упала на его плечо, когда он понял, что заставляло её так вопить и плакать. Прямо под лопатками Куроми он заметил, что одежда пропитывается кровью.—Нет… Нет нет! Нож! Дайте нож и принесите несколько полотенец или простыню! Где же Николь?! — двое убежали. Один принёс нож и вручил королю треф. —Да не этот! Канцелярский, чтоб вас!  — парень совсем растерялся и снова скрылся. Девушка, что убежала за простынями, вернулась быстрее. —Может это даже хорошо, что ты потеряла сознание?.. Случись это чуть раньше, ты бы не так мучилась, — сказал Куромаку, принимая несколько полотенец. Теперь они висели рядом в воздухе. Давление упало почти до нормы, а пульс стал приемлем, как после напряжённого скоростного забега. Температура перестала расти, удерживаясь в районе сорока градусов, что всё ещё много, но теперь, понизить её будет легче. Куроми перестала дёргаться. Её тело обмякло и она стала более податлива. "Если бы я сразу понял и мы поместили бы её под наркоз - ничего бы не случилось. Или по крайней мере ей бы не было так больно…" — подумал Куромаку, снимая с Куроми кофту. Что-то выступало на её спине.  Кровотечение нужно было остановить—Гхн, какой кошмар… — и как раз тогда вернулась Николь. —Всё готово. О карты! Что здесь произошло?! — и её реакция была понятна от и до. Стол был залит кровью. Какие-то устройства были перевёрнуты. Сам Куромаку выглядел больше как мясник на скотобойне, чем как учёный: по локоть в крови. Карты вокруг отходили от шока.—О, Николь, ты пропустила "самое интересное" — заметил Куромаку. Николь прошла вглубь, опасаясь того, что увидит на месте Куроми.—Она?.. Она?..—Они жива, — ответил Куромаку, борясь с желанием вытереть пот окровавленным рукавом, — просто потеряла сознание. Возможно, это даже к лучшему, — Николь посмотрела на Куроми, а потом на короля треф:—Э… Всё готово.—Отлично. — ответил Куромаку, оглядел лаборантов:—Первые двое - автомат. Третий - овощ, на пересдачу.

    Они спустились в лабораторию Корабля Тесея. Стерев кровь кое как и подключив всё, что было нужно, Куроми опустили в капсулу с раствором. И только после того, как Куромаку взглянул на тело, парящее внутри капсулы, он позволил себе выдохнуть и, присев на стул, уронить голову на стол  —С вами всё в порядке? — аккуратно поинтересовалась Николь. —М?.. Да… Я в порядке. Просто дай мне пару минут… Пару минут… ——Может вам чего-нибудь принести? — после короткой паузы ответ последовал:—Кофе, если можешь… И если не сложно, то найди мне рубашку. Эта испорчена без возвратно, —Х-хорошо… Это… Второе будет не так быстро… Эм, думаю тут оставалась пара ваших рубашек с прошлого раза. Я поищу, — и Николь ушла, с опаской оглядываясь на него, опасаясь, что он свалится. Когда она ушла, его всё же посетило желание пойти и смыть кровь, потому что она уже неприятно стягивала одежду и кожу. Он встал, прошёл в помещение, которое служило ванной комнатой. Не без усилий снял перчатки, которые в ходе успел порвать и выбросил в мусор, снял лабораторный халат и, найдя в небольшом полупустом шкафчике рулон с пакетами, оторвал один и сунул туда халат, отправив его под раковину. Включил воду и смыл с рук кровь. Невольно снова увидел на своей левой руке шрам. Этот шрам всегда напоминал ему о его лучшем проекте. И внезапно ему стало ещё хуже. Король снял очки, зачерпнул ладонями воду и плеснул себе в лицо, тихо повторяя: —Он никогда меня за это не простит… Никогда… — он почти со злостью выключил кран и вышел. Он посмотрел на капсулу, щупая шрам на ладони и обращался к Курону так, будто тот мог его слышать:—Как было бы поступить правильнее? Как бы ты поступил? Ты бы никогда не сделал ничего подобного, но а какой у меня был выбор? Я же делаю это не просто так, не просто потому что я плохой человек. Я хочу сделать жизнь народов Карточного Мира безопаснее. Разве оно не стоит того? — но ответ, который возник в его голове, его не обрадовал. Король со смирением сказал, глядя на капсулу и Куроми в ей:—Разумеется, но это не исправит ничего. И если я "плохой" от того, что защищаю тебя такой ценой, то пусть так и будет… Ты будешь ненавидеть меня и это нормально. Однако я продолжу тебя оберегать и заботиться о тебе, — и тут двери открылись. Николь вернулась в лабораторию Корабля Тесея. —Фух, я была права. У меня оставалось пара ваших рубашек с того раза. И я отправила домой тех ребят. Кажется, они немного в шоке. Им… Им никто не сказал, что они прямо на первой практике будут реанимировать, кхм. Хе-хе. Ладно… Это не очень смешно… Ну, так… — она прошла в лабораторию. Куромаку быстро прогнал остатки дымного наваждения. —Благодарю, — ответил он, принимая сложенную рубашку. Николь поставила кружку с кофе на стол и сделала вид, что хочет что-то проверить на панели. Король треф отошёл в ванную, чтоб переодеть рубашку. Когда он вернулся, Николь спросила напрямую:—Сколько это займёт на этот раз?—Я не знаю, — ответил Куромаку, делая глоток кофе.—Что скажем остальным? — спросила Николь, догадываясь об ответе.—Как обычно, — ответил Куромаку, вытаскивая из полки под столом запасной белоснежный халат. —Хах, ничего не меняется, — Куромаку ответил:—Это тот случай, когда подходит выражение программистов: "Работает - не трогай", — он сделал ещё один глоток кофе, — это будет чертовски длинная ночь… — король магией подтянул к себе свои записи, сделанные во время фактической операции. Немного небрежно, по его меркам, но было расписано примерно на пять листов А4. Куромаку положил записи перед Николь, телекинезом разложив их в нужном порядке. —Что это? — механически спросила она. Куромаку ответил:—Последовательность первых двух этапов метаморфоза. Я записал всё, что изменялось. Всё, что смог заметить, — Николь взяла первый лист и пробежалась по нему глазами:—Ещё и таки иллюстрации нарисовали. Вы многозадачны, как Юлий Цезарь, — Куромаку ответил:—Я приму это за комплимент, — Николь ответила:—Это и был комплимент, — в ответ на что без всякой утайки, он ответил:—Я знаю. Лучше скажи мне, что тебя здесь смущает? — и вернул её внимание к записям. Николь ответила:—Смущает только сам факт, что вы конспектировали происходящее, при этом вытаскивая карту с того света, — но снова сменила курс и ответила:—Хм. Печать на лбу Куроми. Так было? Мне кажется, она была другой.—Ты и сама знаешь, что да, но с таким изменением она уже была на тот момент, когда я забрал её. Пик и Вару информацией об этом не располагают, хотя дали нам хорошую наводку на Тотем Симурга и рассказали всё, что им сказала о нём Куроми и те… Хранители, полагаю? Не хочу этого признавать, но сейчас искренне жалею о том, что молчаливо отверг предложение Пика устроить налёт на Джинроторию. Возможно, это произошло в битве с королём птиц, но природу этого изменения нам было бы полезно выяснить. Что-то мне подсказывает, что это может быть важно, — Николь ответила:—И то верно, но, пока она в таком состоянии, проверить это не выйдет. Придётся отложить это на потом. Что тут ещё? — она пробежала глазами по листам. Скорость её чтения и понимания существенно уступала королю треф, но могла поразить большинство в её окружении. —Хм, это любопытно. Куроми не реагировала на свет. Зрачок не реагировал. Это вы проверили в самом начале. Пошла кровь? Хм, думаете, что это тоже?..—Не думаю, я уверен. В тот момент должно быть структура глаза Куроми перестраивалась под нормы птиц. Они видят куда лучше нас. (Лучше меня уж точно…)— Клыки, укрепление плечевого пояса, уплотнение ногтей… Ой. Это не звучит очень уж безболезненно. Тем более так как происходило в ускоренном режиме, — она читала дальше. И чем дальше она читала и чем больше понимала происходящее, тем дальше от реальности ей казалось описанное в этих записях действие. Это было похоже на записи якобы экзорцистов, которые будто бы видели одержимых демонами. Конвульсии, неразборчивый бред, кровотечения и безудержное желание причинить себе вред. "Возможно ли вообще было бы ей пережить это, если бы рядом оказался кто-то другой? Если бы это был не Куромаку-сан? Если бы это были целители? Нет, они бы не смогли ей помочь, но разве это правильно? Если Тотему нужен Правитель, то почему он причиняет столько боли? Или это часть какого-то отбора? Какая-то схема, логика которой нам на понятна просто потому что мы не его подданные?" —И эти изменения продолжаются… Наша задача на ближайшее время - сделать всё, чтоб помочь ей выжить и перенести эти изменения.

    Тесты продолжались. Вскоре стало понятно, что именно стало причиной странных наростов внизу лопаток. Это были крылья. Вернее, они ими станут, по примерному прогнозу, через пару недель. Хотя было трудно сказать, сможет ли Куроми летать с их помощью. Всё же между телами людей и птиц есть серьёзное отличие. Кости птиц - уникальное изобретение природы. Они лёгкие, но прочные, имеют структуру, похожую на губку, полые внутри. Куромаку предположил, что организм решит перенаправить кальций и коллаген, чтоб сделать кости более лёгкими и в то же время иметь материал, однако в таком случае Куроми рискует получить рахит. Было решено увеличить количество кальция, вводимого ей.

—Мы же потом выпустим её, правильно, семпай? — спросила Николь с некоторым сомнением.—А почему ты спрашиваешь? — спросил в ответ Куромаку, что-то записывая. —В том смысле что… Я не думаю, что её тело после этого выдержит какую-нибудь ещё нашу модификацию. Мы и без того вмешивались слишком много. А после этого… После превращения это будет просто опасно для неё. Разве этого не хватит?—Я знаю… Но у неё такая работа. И если потребуется я бы сделал это и дважды и трижды, если это сделает жизнь карт безопаснее. Карточный Мир - место, стабильности и покоя в лицо не видавшее. Градус опасности для нас идёт по нарастающей. И я предпочту, чтоб мы было во всеоружии. Особенно в условиях возвращения Чёрной Гарпии, — ответил король треф с нескрываемой злостью, но не на неё, а словно на самого себя. —Чёрная Гарпия… Но ведь Данте-сан… — но Куромаку ответил с напряжённостью в голосе:—Не нужно говорить мне про Данте, прошу тебя. Я не хочу больше просить у него помощи… Ни у кого… — Николь вздохнула, но не ответила.

   В тот же день (11 января) Пик вернулся обратно в Империю. У него было ощущение, что произошедшее случилось не пол дня назад, а когда-то давно. Столько всего произошло. Разве возможно, чтоб всё это уместилось в один день. Внезапно он заметил, что и вышел в самом деле без малейшей царапины. После того, как Куромаку скрылся, Вару и Мираж отправились домой. Пик не стал спрашивать у них почему валет так уверен, что канарейка выполнит обещание об оплате им, на что Вару неожиданно ответил, что Куроми не нарушает данного слова. У Пика не было ни малейшего понятия откуда у него такие выводы и такая уверенность. Оставаться на чай Вару не стал, отшутился про то, что "Изумрудный город без него и дня не проживёт". С Данте Пик тоже успел поговорить прежде, чем он вернулся на Ака.

"—И всё же, я не понимаю. Почему именно тогда твоя Нирвана прервалась? И как это работает вообще? — Данте тяжело вздохнул, помешивая ложкой голубой чай. Он слишком устал скрывать. Даже он устал держать улыбку на лице. Он смог ещё дольше, если бы Куромаку не узнал правды. Он смог бы, но теперь это не имело смысла. Ненависть прервала Нирвану с помощью заражения. Данте нельзя было развратить, как кого-нибудь другого, на это даже Ненависти не хватало ума и коварства. Но можно было прервать Нирвану и сделать его уязвимым. И вместе с исчезновением Нирваны, Данте начал испытывать эмоции. Вернее, больше, чем обычно. Пик впервые увидел его обычным, таким как все. —Я был на Ака. Я не видел нападения, но ощутил что-то неладное. Это было ужасное чувство. И как раз тогда Высшая Сила принесла мне весть. Она сказала мне, что сегодня Куромаку умрёт, — Пик резонно заметил:—Откуда ей знать кому из нас умирать?! — Данте ответил, мотая головой несогласно:—Она знает куда больше, чем мы можем предположить. Она дала мне выбор между неуязвимостью и дружбой. И я решился пойти против Судьбы. Мной двигал страх, но не за себя. Я знал, что всё, чему я мог, но не стал препятствовать будет вечность на моей совести. Я пытался сохранять остатки самообладания, но когда увидел его в крови… Я… Чтож, я был готов уничтожить это существо собственными руками. В тот момент я не понимал, почему всё это время я давал ей уйти от меня. Я винил себя в том, что не остановил её ни в первый, ни во второй раз. Да что уж? Я знал, что он пострадал из-за меня, — Пик понял, что нужно включить хоть что-нибудь вроде эмпатии, хотя признавался что не уверен в своих способностях коммуникации:—Не из-за тебя. Куромаку сам придурок. Сам остался с непобедимой тварью, а Зонтика, который мог его спасти, отправил в Империю, — Зонтик, сидевший во главе стола, поперхнулся чаем. Данте ответил:—На самом деле, Зонтик мог сильно пострадать. Ненависть использует не просто грубую силу. Она использует видения и кошмары, чтоб сломить дух того, кто ей противостоит. Она могла использовать это и на Зонтике. Куромаку просто не был уверен, что сможет помочь, если дело дойдёт до этого. Сам он, тоже не неуязвим к кошмарам, но ради них был готов отбросить последний страх. Я этого не смог… Из-за того, что мне и в половину не быть таким решительным, как он. Если бы он был на моём месте, то уже давно собрался и убил это существо окончательно. Мне никогда не хватало решительности на то, чтоб отнять чью-то жизнь, и на многое другое - тоже. Даже сейчас мне не хватает сил на то, чтоб пойти и помириться с ним, — Пик обратился к бокалу вина, которое ему долили. —Хм, сложно. Но у тебя есть мысли, как остановить Чёрную Гарпию? М… В том смысле что, она же не успокоится. Она нападёт и в таком случае кто-то пострадает. Можно ли?.. — и тут он вспомнил и вспомнил ясно, что именно заставило его начать этот диалог. —Можно ли её одолеть без твоего участия? — спросил он. Данте задумался:—Хм, Ци не единственная энергия, которая может ослаблять ненависть, хотя и самая эффективная. Но если исключить её, то вариантов остаётся немного. Противостоящими ненависти эмоциями являются: милосердие, радость и любовь. ——Червовые?—Именно. Однако, я не думаю, что они решатся выступить супротив Чёрной Гарпии. Они не войны, — Пик ответил согласием:—Да, это верно. А что-нибудь ещё? ——Хм, я думаю, что самым эффективным клоном против ненависти после меня можно считать Астрею Justness, — и Данте заметил на лице Пика именно то выражение, которое он и ожидал. —Чё?! — но Пик тут же поправился,  — извини…—Ничего. Я знаю, что это сложно представить, но другого варианта нет. Тебе придётся довериться ей, — Пик вздохнул, но признал, что ему нужно над этим подумать. Данте продолжал:—Одна она, разумеется, не справится. Чтоб полностью сокрушить Ненависть необходимо сломить три столпа, которые держат её, — и Данте показал три пальца. Перечисляя по очереди столпы, он загибал пальцы:—Ярость, отчаяние и страх. Вот три компонента, устранив которые, ненависть будет возможно победить, — Пик спросил:—Но причём здесь Астрея? — Данте терпеливо пояснил: —Есть эмоции, которые противоположны друг другу, будто горячее и холодное. Это сложно понять, но есть эмоции, которые неплохо и даже отлично уживаются друг с другом, а есть и те, что не очень ладят. Такими противоположностями можно назвать Феликса и Зонтика. Печаль и радость. Однако несмотря на противоположный спектр, они могут сосуществовать вместе и даже проявляться одновременно. Они не вымещают друг друга и потому не создают конфликта. Это значит, что они безвредны друг для друга. Этот случай нам не подходит, — Зонтик спросил:—То есть, чтоб победить ненависть, нужно найти что-то, что будет противоположно и одновременно будет вступать с ненавистью в конфликт. Я правильно понял? — Данте кивнул:—Верно, — Пик сказал:—Погоди… Противоположностью самой ненависти будет любовь! О нет… Только не это! Нет! Я никогда к нему не пойду! — Зонтик и сам понял, о ком вспомнил Пик:—Хм, Ромео… Эм… Наверное, действительно не надо… — Данте ответил:—Хм, это тоже интересный случай. Видите ли, любовь бывает разной. В чистом её проявлении, ненависти она противна, но у Ромео не хватит внутренней силы, чтоб противостоять Гарпии. Если и прибегать к помощи Ромео, то стоит быть крайне осторожными, — Пик сказал:—Вернёмся к Астрее, лучше уж она… — Данте ответил:—Справедливость Астреи и её особая способность позволят ей существенно доставить ненависти проблем. Её сила может устранить столп Ярости, — Пик догадался:—Против страха нужна храбрость, — Данте улыбнулся, подпирая подбородок руками:—Или синоним храбрости. Кто-то смелый, сильный и решительный, не знающий слова "отступить", — и тут Пик застыл закрывая глаза ладонью он сразу понял, о ком пошла речь.—Не-е-ет… — тихо сказал он, — только не он, я тебя очень прошу. Данте, смилуйся!—Другого способа нет, — ответил Данте, — ну и в Карточном Мире только одна карта, способная справиться с отчаянием. Живое олицетворение Надежды. —Канарейка… — Данте в ответ кивнул утвердительно и поднялся из-за стола. —Чтож, спасибо за радушие, дорогой брат. Но мне нужно вернуться на Ака, — Зонтик ответил:—Поправляйся, Данте. Я в долгу перед тобой. Если тебе что-нибудь потребуется, то я к твоим услугам, — Данте улыбнулся, но отошёл от стола. Вельможи Зонтика внимательно наблюдали за иностранцем. Данте раскрыл руки и его объяло алое пламя. Карты всполошились, но Зонтик жестом дал знать не предпринимать попыток потушить пламя. Когда огонь полностью поглотил поглотил его, из кострища и пепла взлетел пламенный феникс. Птица жизни огласила зал соловьиной трелью и вылетела в открытое окно."

    Астрея, к удивлению Пика, зашла к нему практически сразу, колда он вернулся. —О! Вот ты где! Ну, и где тебя носило? — начала она с ходу. Зашла она как обычно без стука, без разрешения или извинения, но Пик уже просто устал ей напоминать. Она стояла, уперев руки в бока. Пик отшутился:—У меня просто закончилась выпивка… — Астрея ему не поверила:—Ты меня за дуру держишь? У тебя целый подвал пива! — Пик ответил, лёжа на кровати:—А тебе какая разница? Что хочу, то и делаю. Мне захотелось прогуляться, — Астрея решила смягчиться и ответила: —Слушай, твоё величество, я же не просто так спрашиваю, чтоб поругаться, — Пик саркастически усмехнулся и отвернувшись от неё к стенке, ответил:—А мне кажется, что у тебя отлично получается именно что ругаться со мной, — Астрея заметила, опираясь спиной об стену: —Пик, когда же ты поймёшь? Люди вокруг тебя не обязательно тебе враги или соперники. Я уж тем более. Я спрашиваю, потому что хочу знать, что с тобой всё хорошо. Накануне ты вёл себя странно. Я просто хочу знать, что тебя так беспокоит (что ты лёг спать в шесть вечера)? — Пик натянул одеяло по плечи и ответил:—А не плевать ли? Слушай, Астрея, если ты не возражаешь, то я сильно устал, и я сплю. У меня завтра будет много дел и неприятный разговор с маленьким диктатором. Если кто-то захочет со мной поговорить до наступления утра, то смело шли его к чёрту от моего имени! — Астрея расстроилась, но ответила без злости, скорее с сожалением, двинувшись к выходу:—Как скажете, ваше величество…