48. Возвращение Домой

—Я просто не могу поверить, что говорю это, но я скучала по этим фиолетовым стенам! — сказала Астрея, прислоняясь щекой к стене. Только что прошло перемещение их с границы леса прямо во дворец Пиковой Империи. И тут их всех заставил обернуться грубый бас пикового короля:—Согласен с тобой. Ну, а теперь, вы, бродячие сухарики, объясните подробно, что это было?

    В течение долгого пояснения Астреи, Пик на удивление был спокоен и даже моментами смеялся, когда считал что-то забавным или нелепым. Курон отказался присутствовать при этом докладе, желая вернуться на базу мультиотряда к своим и получить некоторую медицинскую помощь. Куроми обещала скоро увидеться с Астреей. Они договорились встретиться на следующий день, если Курон не решит сразу загрузить Куроми работой. Астрея так чувствовала, что Куроми тоже хочется вернуться домой. Она была вдали от дома достаточно долго, а это повод скучать. Вторая задачал мультиотряда была выполнена. Мультиотряд обеспечил защиту картам до разработки оружия против птиц. Потому в ближайшем будущем судьбу проекта будут решать Правители. Он просуществует до конца сезона, а после на Съезде Правителей Правители решат хотят ли они задать новую задачу мультиотряду, или же распустят его.

—Так, вам что было так сложно сказать сразу, куда вы направляетесь и с какой целью? — спросил Пик. Астрея ответила:—Ты бы всё равно нас не отпустил, — пожала плечами Астрея. —С чего ты взяла?—Даже не знаю, — скептически заметила Астрея, закатывая глаза, — назвал бы нас идиотами и не отпустил даже в Зонтопию, — Пик хмыкнул и немного надменно ухмыльнулся:—Странно, что ты так думаешь. Конечно, вы не посоветовались с Правителями, приняли странное решение и выполнили его… Отвратительно, — Вольт и 1-ая поникли. А на что они собственно рассчитывали?—Чёрт, ну, вы точно пиковые. Чуть какая неприятность - и вы точно всё испортите. Ещё и маленького принца в это втянули, — удивительно, но в этом голосе не было упрёка. Он смеялся над ними, но то было всяко лучше, чем когда он кричал и злился.—Ха-ха-ха! Клянусь! Этот день так и норовит поднять мне настроение! — Астрея с сомнением отошла к своим друзьям и спросила:—Кхэм, у тебя всё в порядке? Не заболел? Не отравился? — Пик с трона заметил:—Нет? А что?—Просто, ты странно себя ведёшь… Немного… Немного не как Пик, — и Пик ответил:—А, я же тебе не рассказал. Прошлой ночью мне позвонил Куромаку…

"—Алло, Король Пик на связи.—Здравствуй, Пик, у меня есть для тебя хорошие новости, — на дворе уже глубокая ночь. В это время Пик уже спит, что странно для его тёмной природы.—А, Маку… Если это не требует от меня прямо сейчас взяться за оружие, то не может твоя хорошая новость подождать до завтра? — сам себя Пик спрашивал о том, какого собственно чёрта он вообще поднял трубку в такое время.—Тебе понравится эта новость, — Пик невесело хохотнул:—Не делай смелых заявлений, второй, что-то я не припоминаю хоть одну новость, связанную с тобой, которая бы меня порадовала, — на этом конце провода Куромаку скептически вздохнул. Это было что-то, что нужно было просто перетерпеть. —Эта связана с тобой. Кажется, твои миньоны нашли логово птиц. Мне было отправлено сообщение с координатами. Возможно, они достигли её ещё раньше, но из-за плохой связи сообщение дошло только сейчас, — Пик поднялся. Секунду он молчал, а потом заметил:—С другой стороны ты бы не стал делать самонадеянных заявлений…

   Куромаку на том конце прищурился и закатил глаза. Он стоял и смотрел в окно, держа видеофон немного ближе, но не подводя к уху. Его слух был ему ещё дорог. —И что мы будем делать? Слушай, раз такое дело, то может как в "старые-добрые"? Пернатым уродам нужно преподать ценный урок, — Куромаку спросил:—Предлагаешь снова поиграть в "плохих парней"? — на том конце Пик злорадно расхохотался. Данте, что сидел на диване, повернулся на Куромаку, ожидая его ответа. —Да, будет очень весело! — Куромаку украдкой поглядел на Данте, но в его взгляде не было вопроса о том, что ему делать. Он уважает его, но тем не менее не до конца разделяет пацифистический настрой Данте. Не всё можно было решить разговорами. И Данте не ответил ему ни в ту, ни в другую сторону не склоняя решение. Сукхавати никак не коснулось бедствие с похищениями. Птицы попросту не могли пересечь горную гряду и неутихающий шторм, что плотной стеной окружает Сукхавати.

—Чтож, это мило, что ты решил пригласить меня, хотя у тебя есть дама и валет,— заметил Куромаку. Пик ответил:—Звать на такое мероприятие Эмму и Вару - себя не уважать. Ты помнишь, чем закончилось наше последнее совместное сражение, — и Куромаку понимал, о чём тот говорит.

   Последние совместное сражение, как вы помните, случилось на Второй Трефово-пиковой, когда впервые за всю историю Карточного Мира Правители пиковых и трефовых сражались друг против друга по мастям трое на трое. Однако, как ни странно, даже в такой ситуации, когда от их командной работы зависела победа в войне, пиковые Правители всё равно нашли повод рассориться между собой, что в итоге и привело их к поражению. В той ситуации Куромаку был почти благодарен за то, что Пиковые Правители настолько разрозненные и своенравные. Это сделало победу над Пиком возможной, как и его освобождение от власти Ненависти. Однако теперь, когда пиковые - союзники. Их отношения между собой стали проблемой не только их самих. Они показали часть того, чего могут добиться, работая вместе против Рудольфа. С поддержкой Эммы и Вару, Пик может одолеть Рудольфа, но для этого было нужно их сплотить, а это не представлялось возможным даже Куромаку.

—Я подумаю над этим "заманчивым" предложением устроить беспорядок, — задумчиво ответил Куромаку. Пик отвечал со вздохом:—Да уж, подумай. Я в любом случае пойду ворошить это "гнёздышко". Вопрос только в том, с тобой или без тебя. Так это всё ради чего ты меня разбудил? — Куромаку ответил:—Было бы всё, я бы возможно и сдержался до утра, но кое-что мне нужно, — Куромаку сел за стол. Пик спросил:—Грх, давай быстрее, спать охота. Мне завтра ещё проверять идиотов в мультиотряде. Я не хочу ставить их учителем Курона. Ему и война не нужна, чтоб перебить их всех, — Куромаку заметил:—Если больше половины группы к концу занятия вышли на своих двоих в первый день, значит он их ещё жалеет. Обычно, первый день похож на ад.—Значит, я тем более не хочу знать, что делает твой маленький монстр, когда тренирует бойцов серьёзно. У тебя есть кто-нибудь другой? Помягче что-ли? Бойцы боятся больше Курона, чем меня, а это проблема, — Куромаку заметил, что-то раскрывая:—Есть послы Альфа, но при том, что они слабее Курона, они куда более беспощадны, чем он. Они просят невозможного от каждого. Старшая связист не годится, про младшего и речи не идёт, — сам про себя он подумал, что неплохим вариантом был бы Куроканши, но его украли. И это снова наводило его на неприятное воспоминание о последней встрече с его матерью.

"—Погляжу я на тебя, когда сляжет жертвой твоей скупой жадности и твой сын-принц! И я посмеюсь над тобой хоть с того света! Пусть так и будет! Будь ты проклят! Проклят! Проклят!"

     Второй его мыслью была Куроми: "Куроми… Могла бы она учить кого-нибудь?"—У меня нет вариантов, — наконец ответил Куромаку, и услышал облегчённый вздох на том конце. —У тебя один другого хуже? — спросил Пик. —М, нет. Никого, кто бы был тебе нужен. А на счёт того, что мне нужно… Ты хочешь поучаствовать в проекте? — после короткой и неловкой паузы Пик ответил:—Я иду спать, — Данте сорвался и положив голову на диван начал тихо смеяться. —Кхм, сделай это и через часов восемь можешь пожалеть о том, что не проявил терпения.

—Ладно, только давай быстро и по делу!.. Бесишь, — проворчал Пик, взбивая подушку и уже укладываясь обратно. И тут он услышал из видеофона рядом:—Я хочу железную дорогу.

    В кабинете повисло молчание. Однако из трубки стал раздаваться шипящий звук, означающий, что сейчас будет громко. Куромаку и Данте переглянулись. Куромаку перевернул видеофон и накрыл ладонью. Данте спросил:—Ты издеваешься над ним? — Куромаку, откикнувшись на спинку кресла, заметил с ухмылкой:—Конечно, — и наконец разорвалась пороховая бочка:—Ну, и хоти! А я-то здесь при чём?! — Куромаку ответил:—Я уже связался с остальными и все признали, что это прекрасная идея. У меня так-то других и не бывает.

    Пик просто не находил слов от возмущения:—И это то, ради чего ты разбудил меня в двенадцать ночи?! — проооал в трубку Пик.

    Данте на диване задыхался в приступе тихого смеха, закрывая лицо руками. Давно ему не было так весело. В некотором смысле он даже допустил мысль о том, что стоило спуститься горы пораньше, хоть и сам понимал, что не мог этого сделать.

   Куромаку деловито отвечал, пробегаясь по данным проекта глазами, хотя ему это было не нужно. Сейчас он куда больше походил на крупного бизнесмена, чем на Правителя. —Строго говоря, я звонил тебе ещё раньше, но ты не брал трубку, — немного едко сказал Куромаку. Пик из видеофона отвечал:—Совести у тебя нет! Я буду участвовать, но этот ночной звонок я тебе ещё припомню. Ходи и оглядывайся, — в ответ Куромаку как-то надменно или вежливо хохотнул:—У настоящих гениев нет совести. И не сомневайся, я так и буду делать, — этот сарказм лишний раз Пика раздражал, но в то же время даже сам Пик внезапно счёл это скорее забавным. —Ха! Ты что, установил себе "саркастичное чувство юмора"? — Куромаку уже снова без единой эмоции сказал:—Плачу́ тебе твоей же монетой.—Посмотрим, — ответил Пик, — до связи."

    Астрея восхищённо протянула:—Обалдеть. Он ещё жив после такого "прикола"?—Ты удивишься, но да. И сейчас он, должно быть, занят этим "проектом". Наша задача просто не дать тузам до него добраться. В противном же случае у нас будут неприятности, — Астрея ответила:—Как и если способности Куроми бы попали в руки тузов, — Пик неопоеделённо, но вроже бы согласно мотнул головой. —Или твои, Астрея, — заметил Пик. Астрея ответила:—Ну, возможно. Всё же, судя по всему не все могут пользоваться моей силой, — Пик недоверчиво нахмурился. При этом он немного приподнимает голову, от чего кажется ещё выше при своём нескромном по меткам карт росте почти в два метра.—С чего такие выводы? — Астрея была рада, что он спросил, но как бы она не доверяла своим друзьям, это был не общий разговор.

   Пик будто это понял, потому отозвал Астрею на разговор у себя. Астрея была тем редким типом слуг пикового короля, над которым у короля не было фактической власти, как и возможности её прогнать. При желании Астрея могла бы дать ему хорошую трёпку, однако не делает это по собственной милости. Сам себя он утешал тем, что она хотя бы приносит какую-никакую пользу его королевству, работая информатором вполне неплохо, если упустить из виду бесконечные шутки и подколы, за которые других уже могли казнить.

—Итак. Что-то подсказывает мне, что тебе что-то рассказал Данте, — Астрея ответила, сложив руки на груди, наслаждаясь своей осведомлённостью:—Это "что-то" тебя не обманывает. Тебе следует разрешить мне вернуться на передовую. Мои способности имеют схожую природу с силой бубнового короля. Я могу бороться с ненавистью и приносить пользу. Наш опыт в Джинротории это наглядно показал, — Пик заметил:—Однако то, может ли трефовый туз забрать твои силы, мы не знаем наверняка, — возражение было резонным, но к нему Астрея тоже была готова:—А вот и нет. Я не владею той золотистой энергией. Ци, вроде, но моё влияние в колоде строится на свойстве Возмездия Кармы. Это значит, что моя сила колеблется в зависимости от кармы противника, — Пик запросил пояснение. И Астрея с умным видом, сказала: —Это значит, что в зависимости от поступков моего оппонента мои атаки будут становиться сильнее или слабее, — Пик заметил с насмешкой:—Что-то я не хочу проверять. Думаешь, что осилишь? Ты же знаешь этих олухов. Из последнего опыта мы поняли, что ни на кого из них не понадеешься, — Астрея заметила:—Ну, ты тоже сказал. Вольт спас меня в тот же самый раз! — Пик хохотнул:—На 14-го я бы тем более не понадеялся, — на том их разговор прекратился. Астрея сдержалась от своего порыва доказать ему обратное, решив в кои-то веки довериться судьбе. Мнение Пика можно изменить, однако для этого нужно что-то материальнее слов. Доказать ему что-то можно, лишь показав на деле.

    Тем же времением в лагере мультиотряда, лекарь в очередной раз  критически осмотрев Курона заключил:—Сильное истощение, товарищ старший. Могу предположить, что это продолжается длительное время.—Я был атакован субстанцией, — но лекарь заметил, что-то записывая:—Я не об этом. Мне известно о перенесённой вами белой болезни, однако даже после её исчезновения ваши показатели нисколько не возрасли. Понимаете, о чём я? Я думаю, это связано с пренебрежением запретом товарища Куромаку на боевые пилюли. Я прав? — Курон почти ощутил злость на догадливость лекаря. —И они были использованы без крайней необходимости, — дополнил лекарь, ощущая, что копает верно.—Это уже мне решать, — сурово заметил Курон, желая осечь лекаря. Лекарь ответил, садясь напротив:—Разумеется, однако если это плохо влияет на вас, то я должен буду доложить об этом товарищу Исакуро или выше. Тогда у вас будут неприятности от товарища Куромаку. И это уже мне решать, — за последнюю колкость Курон смерил молодого лекаря суровым взглядом, поднимаясь с места:—Сделай это, дитя. Однако если ты будешь говорить со мной угрозами, я буду твоим последним пациентом, — и Курон покинул шатёр со знаком плюса над входом, оставив лекаря одного. Он не на шутку испугался такому заявлению, привыкший к относительно мягкому Исакуро.

   Курон скорым шагом двинулся в главный шатёр: "Безобразие... Что себе позволяют новички?! То, что они заняли место в команде ещё далеко не значит, что лекарь третьего порядка Йоты может приказывать генералу!" —Так... Что сказали? — спросил голос слева. Курон даже не заметил, как она подошла к нему, поравнялась и теперь Куроми шла нога в ногу с ним. Чутьё не подвело его, но возмущение настолько захлестнуло его, что он и не подумал о нём.—Гхн, ничего. Я просто устал... — отмахнулся регент, а мысленно добавил: "От всего устал".  Куроми ответила:—Мы все устали. Я вижу здесь много новичков.

   Курон поднял взгляд. Мимо проходили карты. Некоторые из них забывали отдать честь старшим, увлёкшись чем-то своим. Курон не мог не отметить, что подобное поведение в замке заканчивается предупреждением, а в худшем своём проявлении - отстранением. В рядах куроградской армии было мало военных, способных потягаться в суровости нрава с Куроном, но и близко не было никого, кто мог бы потягаться с ним в приверженности к правилам и протоколам. —Да, в мультиотряде много солдат нового потока. Часть здесь - группа Сигма на стажировке, — сказал Курон, понимая, что она не нуждается в этом пояснении. По неизвестным причинам, Курон не допустил Куроми к обучению Сигмы. И эти причины были неизвестны даже самому Курону.—А у нас "стажировки" не было, — заметила Куроми, словно невзначай, — как молодняк вообще выпустили за стены замка? — ответ на этот вопрос и самому старшему регенту был неприятен. Репутация Сигма уже сильно испорчена после выходки с 8-ым взводом королевской стражи. При том, что этот поток Сигма никакого отношения не имеет к предыдущему, их не жаловали просто за то, что они носили тот же знак, что и вскрывшиеся в ту ночь предатели родины. Но более того - Курон не одобрил присутствие новобранцев в настоящих условиях, особенно, когда риск гибели так велик.—Мы делали так и раньше, в активнный период Первой Трефово-пиковой. Я продолжаю учить их здесь, а так же они помогают более опытным, тем, кто уже участник подразделения. В последующем они могут попасть в эти подразделения. Попасть подобным образом нельзя только в Альфа. Альфа с новичками вообще не работают, потому что, как правила наши задания не подходят по сложности новичкам, которые право от лева не отличают, — Курон сказал это абсолютно серьёзно, но Куроми встретила эту неловкую попытку пошутить весьма холодно:—В таком случае я среди вас самым нечестным из путей, — Курон отрицательно покачал головой:—Твои результаты были лучшими среди всех твоего потока. Ты прошла финальный экзамен на боевую мощь, — Куроми возразила:—Однако не проявила мастерства сражений, потому что моей противницей была Курохара, — Курон снова возразил:—И ты одолела её в воссозданных условиях сражения с осложнением задачи, — но Куроми напомнила:—Я не одолела её, вы остановили бой, а после мне защитали победу, потому что я была на ногах. Вы же сомневались во мне до конца, — Курон начал находить этот разговор неудачным, что уже право не было новостью:—Нет, я видел твои способности. Несмотря на вид непредсказуемости и спонтанности, ты холодна и аналитична. Исход был очевиден. Я должен был дать тебе убить её? — его действительно посетила мысль о том, что Куроми могла так поступить. Она могла её покалечить за то, что творилось в Сигме, но почти никак не пресекалось. У Куроми был повод точить зуб на Курохару. Куроми отвечала так же печально:—И против вас. Вы же поддавались, не так ли? Вы дали мне сдать, чтоб поступить. И теперь. Они все... Они все смотрят на меня, будто я не заслужила этого места!

    Повисло молчание. Куроми виновато сделала шаг назад.—Мне сказали об петиции. Они говорят, что я обманщица и что сдала последний тест нечестным путём, — реакция старшего была не то чтобы самая подходящая. Курон закатил глаза:—И это всё? — Курон потёр глаза, но поспешил незаметно поправиться, видя, что Куроми это правда очень волнует. Она обняла себя за плечи. После всего, что произошло, старший решил таки дать ей поблажку. "Я могу приказать ей взять себя в руки, но это не то, что ей нужно, я прав?" — спросил он себя мысленно. Ответ был утвердительный. —Куроми, — довольно мягко начал он, — всегда были те, кто был недоволен участниками Альфа, — Куроми ослабила хватку тонких пальцев на своих плечах. —Нас всегда критиковали. Даже товарищ Куромаку не защищён от критики. Первая Трефово-пиковая - самое большое чёрное пятно на его репутации, но, знаешь, он верит в себя. Он верит в себя и в свои силы. Он не ждёт чьего-либо одобрения своим действиям, а делает то, что считает должным. И это всегда работает, — он задумчиво отвёл взгляд в сторону, кажется, вспоминая что-то важное. Куроми ощущала печатью неприкрытое уважение регента к своему создателю. —Я всегда им восхищался, его решительностью в действиях. Мне до сих пор порой кажется, что такой человек не может ошибиться. Мне сейчас тяжело понимать, что и он знает поражения, но Альфа не одно из них. И ты тоже. Картам не известно то, сколько труда вкладываем мы в то, чтоб быть частью этого механизма, — Куроми недоверчиво покосилась на него и ответила:—С вами что-то не так…— Курон спросил:—Что? — Куроми ответила:—Это что, только что была эмоциональная поддержка?—Допустим.—Ха! — этот смешок прозвучал настолько неестественно и безумно, что Курону стало даже не по себе, однако он быстро взял себя в руки:—Куроми, если ты хорошо себя чувствуешь, то, я думаю, нам нужно поговорить. Нормально. Спокойно, — Куроми кивнула и нервно посмеявшись, добавила:—И без превращения в ужасных, полных ненависти мерзких чудовищ, которые намереваются разрушить мировой порядок ради "ха-ха", — она проговрила это так быстро, что Курон не был уверен, что понял всё, но кивнул:—Было бы очень неплохо, потому что ненависть сама создала этот конфликт и сама пользовалась всем из него.

    Они решили отойти подальше от лагеря. Они остановились только когда огни лагеря, покрываемого тьмой наступающей ночи, стали не больше огней светлячков. —И так. Что вы хотели? — спросила Куроми.—Я хотел поговорить с тобой. По поводу всего, что произошло, — Куроми смиренно угукнула, понимая, что раз она осталась жива, то этого разговора было никак не избежать. Сложно предствамить что-то страшнее, чем "серьёзный разговор". Находясь в опасности, далеко от дома, клясться в том, что это разговор наилучшее, что может произойти - легко и даже приятно. Пережить его в настоящем казалось непосильным испытанием её сила воли.

—И я хочу сделать это раньше, чем ты сотворишь какую-нибудь глупость, из-за которой сама же пострадаешь, — Куроми вздохнула, тихо сказав: "Ох, ну спасибо… И всё же это вы. Как я могу просить от вас чего-то выше приказа взять себя в руки? У меня нет на это права. Да и желания тоже… Уже так тяжело представить, что я шла за вами по пятам. Оно не стоило того… Никогда не стоило." —По поводу капитана… — но Куроми прервала его, отвернувшись, потому что опасалась, что не успеет сдержаться или изменить своё выражением лица. Она хотела поговворить о нём, но не Куроном.—Мои отношения с ним вас не касаются, — холодно отрезала она. Ей было и самой не приятно так отвечать ему, но практика доказала, что если она даст слабину, уже он может совершить глупость. Курон ответил: —Я знаю. Я знаю, что он хороший, — Куроми ощутила слабость в нём при этих словах. И всё же способность ощущать эмоции была полезна. Инициатива утекла в её руки. —Вот. Я ваша коллега и напарница.—Я не ставлю это под сомнения. Ты прошла многое. Но всё же… Вы же знаете, что это не продлится вечно. Рано или поздно… Кто-то будет страдать. Это неизбежно, — и Курон знал, что она ответит. Он слышал это раньше, но эти слова по-прежнему в той же мере трогательными, сколько и болезненными. Куроми ответила:—Я… Я отдаю ему долг. Он был рядом со мной, когда все от меня отвернулись. Он дал мне силы подняться и продолжать жить дальше.

"—Она...—Да?—Она смертна. Однажды ты её потеряешь. И это неизбежно. Разве это стоит того?—Ха-ха! Смешной. Конечно, стоит! В конце концов у меня останется кое-что. И это будет со мной вечно. Мои воспоминания. Лучше сделать их побольше и хороших..."

   "Как иронично, что бессмертный в итоге пал раньше своей смертной пассии", — с грустью подумал Курон.

   "О матери Курокайхо, оставшейся вдовой после гибели Куроку под Зонтопией сказать должно только то, что она была причиной выше приведённого диалога из прошлого. Куроку проявил то, на что искусственный Курон был не способен. Он проявил способность и потребность проявлять любовь. Несмотря на бессмертную жизнь, он был гораздо больше похож на остальных, на смертных. Он не был идолом, не был легендой или мифом. Он был чьим-то другом, чьей-то жизнью. У него было то, о чём его старшие наставники и подумать не могли. У него была та часть смертного мира, которую они не могли себе позволить. Мать Курокайхо знала, что вся её жизнь для младшего принца - лишь мимолётная впышка, однажды ей придётся уйти, но была счастлива с ним и хотела, чтобы он был счастлив. Она была сильной; Курон знал её ещё маленькой. Он знал, что в ней был баланс между силой и нежностью. Она работала в тылу, не жалея себя для общего блага, но внезапная гибель Куроку в бою сломила её. Он покинул крепость с группой под покровом ночи, не сообщив никому ничего. Пропажу заметили уже слишком поздно, когда выходить на связь было уже не с кем.

  Находясь в положении, она знала, что её белая болезнь угрожала не родившейся дочери. И потому ради Курокайхо она взяла себя в руки в последний раз. В последний раз...

  Несмотря на то, что суд и Большой Совет признал Куроку виновным в гибели отряда, "правящая династия" не бросила побочную ветвь на растерзание гневу народа, тех семей, чьи родственники и друзья пали в той операции. Понимая, что иначе не выйдет, Куромаку сделал то, чего никогда не делал прежде и не собирался изначально. Чтоб защитить Курокайхо и её мать, он перевёл их под охрану замка и признал побочную ветвь действенной, что сделало Курокайхо младшей принцессой трефовой колоды. Теперь попытка потревожить их значило покушение, что в Курограде, уважающем своего создателя, приравнивалось к государственной измене.

   Это спасло семью Куроку от линчевания, но не от белой болезни. Истощение и горе свалили сильную женщину и в конце концов Курокайхо стала сиротой. Снова благо, что не осталась совсем одна. Курон позаботился о ней, как близкий родственник и друг.

   Память о том событии оставила шрамы на всех его участниках. И в конце концов Курокайхо отказалась от места младшего регента, когда пришло время, решая остаться на своём месте и вместо этого повышения взять себе напарника."

   Курона эта история лишь больше убедила в простом выводе. Смертные и бессмертные живут в разных мирах. И когда они пересекаются рано или поздно кто-то пострадает. И как бы сильно и искренне не звучали слова Куроми, Курон уже видел, чем заканчиваются такие трогательные обещания. Даже больше: чем искренее звучат такие слова, тем больнее будет осознавать их последствия, которые уже начались.

   Куроканши был похищен, что уже, по опыту Курона, было "первым тревожным звоночком".

   "История повторяется. И будет повторяться до тех пор, пока мы что-то не изменим…"

   Отойдя от воспоминания, Курон решил, что начнёт с того, что не будет пытаться отговорить Куроми. Он даже знал, что она ему ответит, потому нужно было сделать иначе.—Я понимаю, о чём ты. Я хочу извиниться за своё поведение в прошлом, — Куроми подняла взгляд. Теперь она сменила свой холод на удивление.—Я думал, что защищаю тебя. Защищаю от боли и разочарований, что постигли меня от смерти моего брата. С работой, вроде нашей, привязанности становятся самым страшным оружием, из которого по нам стреляют. Особенно, когда потеря неизбежна. Но вместо этого я всё испортил и стал тебе врагом. Я прошу прощения за это, — и регент поклонился ей в знак извинений. Куроми даже растерялась:—Что вы... Ох, карты. Не надо. Если кто-то увидит, у меня будут проблемы! — Курон продолжал:—Я знаю, что ты думаешь. Я отправил Куроканши в мультиотряд, чтоб насолить вам, но правда в том, что этот подлый поступок был сорван ещё до осуществления, — Куроми вспомнила об этом. Он прав гнев долго кипел в ней за это. Но теперь ей было интересны обстоятельства похищения. Ведь: "Если Куроканши не попал в мультиотряд, то каким образом его схватили? Вспоминая силы Куроканши, сделать это можно было, только поразив его ядовитым дротиком из засады. В прямом столкновении против Куроканши не выстоял и Джокер. Не говоря уже о том, что стража замка не дремлет".—Товарищ Куромаку понял всё и поменял нас с ним местами в мультиотряде, оставив его дома, — и Куроми в ответ несдержанно хохотнула, так внезапно сменилось её мрачное настроение от такой новости:—Ха! Ну точно от него ничего не скроешь! — и она начала немного посмеиваться. Однако Курон опознал это как фальшивый смех. "Она никогда прежде так не смеялась", — подумал он, осознавая, что ему не нравится этот смех.—Он остановил меня и я благодарен ему. Но кроме того. Я считаю, что пропажа Куроканши может привести нас к Тузам. Однако, я больше не встану у тебя на пути. И если тебе потребуется помощь - я помогу тебе. Если есть хоть малейший шанс, что он ещё жив, то, он вернётся домой. Я больше не попытаюсь остановить тебя или убедить. Выбор твой и всегда был твоим. В конце концов ты не вещь, чтоб нам с ним решать это за тебя, — и наконец Куроми сменила гнев на милость, вздыхая:—Чтож, похоже, вы умеете учиться на ошибках. На самои деле, вам не нужно было извиняться. Нам всем случившееся будет болезненным уроком на будущее.

  "И мне в первую очередь. Это всё так неправильно…"

   Она задумчиво остановилась, дожидаясь на всякий случай, может он хочет сообщить что-то ещё, но так как этого не произошло, неловко заметила:—Чтож. Думаю, что мы поняли друг друга. Меня попросили вернуться в Куроград. Я вернусь сюда завтра (я пообещала увидеться с Астреей). Доброй ночи, товарищ старший, — она отошла и, раскрыв крылья, поднялась в чёрное небо, скрывшись во мраке.

    Курон облегчённо выдохнул, но тут совсем рядом от него раздался знакомый и чисто любопытствующий мужской шёпот:—Кто она? — Курон от неожиданности дёрнулся и провёл приём. Подсечка опрокинула его, в один миг Сивер, кем и был этот сталкер, оказался прижат к земле солдатским сапогом. Курон держал у его лба пистолет.—Э-это всего-лишь я! Не надо! — Сивер не сопротивлялся. Он весь сжался от страха и боялся худшего. Курон признал командира Хеллендцев и убрав ногу, помог ему подняться, попутно браня:—Вы что, совсем не соображаете?! Я мог вас убить! — Сивер поднялся:—В-вау... Я и подумать-то не успел! — и после короткой паузы, — как круто! Покажите, что вы сделали, пожалуйста! — Курон закатил глаза, отмечая что-то в голове о новичках: "Они все очень оптимистичные и настырные. У меня нет времени разбираться с этим".

    Но тут его посетила гениальная идея. Он мысленно извинился перед Куроми: "Прости, пожалуйста". Он обратился к Сиверу:—Хм, хочешь сражаться так, чтоб одолеть меня? — Сивер ответил:—Н-ну, не только я. И это смело. Одолеть вас. Это же невозможно! — но Курон ответил:—Кто ещё? — Сивер задумался о том, хочет ли он сдавать своих новых товарищей по тренировкам, которыми обзавёлся в рядах пиковых и трефовых Сигма. Последних ждали итоговые тесты, на которых никто никого не пощадит, а пиковым просто нравятся сражения. Это вполне отвечало вкусам Сивера, возможно, единственного воинственного хеллендца в своей нации.

    Курон продолжал:—Чтож. Я знаю, кто может вам помочь. Собери тех, кому это интересно завтра к полудню за лагерем. Я покажу кое-что очень интересное…