41. Арка: "Новые Земли" 3. Хор Небес

   Птицы действительно не заметили того, что среди них был не их соплеменник. Похоже, наивная доверчивость этого народа строилась на непоколебимой вере в то, что карты-клоны бескрылы и летать не умеют. Однако то, что люди не умеют летать никогда их не останавливало.

   Курон не собирался церемонится. Набрав нужную высоту, он тут же помчался к замку. Ещё чуть ближе и прицел уловил министра, автоматически выравнивая пике. Сам себе он невольно признавался, что набор скорости при пике - нелёгкая задача. Будто сам воздух стал стеной или вязкой жижей, сквозь которую он продирается лишь силой ускорения и гравитации. Чтоб войти в пике, нужно было сложить крылья для набора скорости и дабы придать собственному телу более обтекаемую форму. Куроми могла опутать себя крыльями, обращаясь в нечто вроде бура или снаряда, потому развивала невероятную скорость. Курон знал, что иметь опытного лётчика им было бы куда полезнее, но было поздно что-то менять. Пике Курона было не вертикальным. Без опыта и рискуя разбиться (без страховки Ящика Пандоры) Курон знал, что при всей своей решимости, не пойдёт на такой трюк: "Даже у Куроми не всегда он выходит. Ей приходится страховать себя ящиком под собой, чтобы не разбиться".

   Именно потому что пике было под углом около сорока пяти градусов, Алебард заметил приближающийся крылатый силуэт всего за секунду до атаки. Даже не обладая боевыми рефлексами, Алебард успел поднять стену на пути. Курон мгновенно раскрыл крылья и повернул вверх. Это давалось с трудом. На скорости даже такие податливые, хоть и прочные крылья становились жёсткими, как брёвна. Ими было тяжело управлять. Во мгновение поняв, что его собираются убрать Алебард бросился в замок. Курон метнулся за ним.

   Замок был пуст и мрачен как никогда прежде, однако он не был мёртв. В этих стенах помимо них было что-то ещё, что-то, что не было картой.

  Курон спешно оглянулся по обе стороны коридора. Министр уже куда-то скрылся. —Проклятие… — он раскрыл крылья, намереваясь лететь по коридорам, как делала Куроми, но потом отказался от этой идеи. Вдруг он заметил, как призрачная фигура, как не сомневался Курон, зная направление, побежала по коридору. Он последовал за призраком. "Туда!" — сказал один из призраков, стоявший на пути и указывающий на поворот вглубь замка. "Вверх по лестнице!" — услышал он от другого.

  Оконная вереница осталась позади. Замок никак не освещался изнутри. Лампады и бра стояли незажжёнными, но как заметил Курон - они были плотно покрыты этой чёрной смолой. "Ненависть не хочет, чтобы зажигали свет", — отметил он про себя. Стоило регенту только пройти мимо на него выдыхали холодным и затхлым дыханием тёмные пасти коридоров. Но в этой темноте, спрайты призраков стали ярче, а в тишине, прерываемой лишь его дыханием и шагами, их голоса слышались отчётливее. —Вперёд!—Он не уйдёт!—Не в этот раз!—Вперёд!—Мы не можем упустить его!—Не после того, что он сделал!

   Курон связался с Астреей через шлем:—Информатор Астрея, атака расстроена! Вам нужно поторопиться!

    Астрея ответила в рацию, стоя под куполом:—В каком смысле?! Ты что, промахнулся?! — Зонтик покрыл караван барьером, но наступающая толпа зомбированных жителей, упорно заставляла его сомневаться в том, выдержит ли его барьер такой натиск.—Он покрыл себя барьером, у меня не было шанса, — Астрея ответила:—Делай, что хочешь, но его нужно поймать. Прости, но я думаю, мы не сможем тебе помочь. Они будто знали! Видели через нашу маскировку! Это ловушка! И наша магия даёт сбои в этом месте. Не убейся только, твой отец нам этого не простит.—Конец связи…

   Их голоса неведомо как придавали ему ярости и сил.  Они поровнялась с ним. Один из серых призраков сказал:—Он отдал нас на растерзание!—И мы пали далеко от дома!—Забытые!—Униженные!—Сражённые вражеской рукой! — твердили на перебой призраки, указывая путь, летя немного впереди. Их свет освещал темноту.—Мне не стоило следовать за ними… — скорбно говорил силуэт. Скудный свет показал, что на пути смолистая чёрная паутина сама выращивает на пути живой преградой. Курон даже не замедлился. —Когеки голодного демона! Зов Хельхейма! — энергетические волны повредили паутину, но ощущая опасность, она стала лезть из стен, намереваясь его схватить. —Вострый вальс! — круговая атака, больше похожий на грациозный танцевальный разворот, и он снова был свободен, но смольная паутина не собиралась отступать. "Я теряю время! Он уйдёт!" —  но тут призраки окружили его. Их очертания стали ярче, чётче. Курон узнавал их. Орлята. И паутина остановилась. Курон прорвался через сеть, преграждающую дорогу, пока она не заросла обратно. Призраки продолжали вести его через тёмные коридоры. Призрак Куроку сказал, ногу в ногу сопровождая регента:—Мне не стоило пить его чай… — и Курону тут же стало ясно. "Он отравил его… Он убил его! Убил! — пальцы крепче вцепились в рукоять Когеки, — Алебард Блю, я клянусь, я повергну тебя в грязь! Ты будешь молить меня о пощаде, но ты её не достоин!"

    Алебард, что остановился перевести дух, оглянулся на вход в тронный зал. Бежать дальше не было сил. В ушах звенит кровь, отдаваясь этом бешено бьющемуся сердцу. Светлый тронный зал теперь освещала вспышка молнии. Начинается гроза. Шумное и сиплое дыхание министра заглушало для него все звуки. "Он?.. Он отстал? Господи Боже… Как это возможно?!" Он попытался выпрямиться, оглянулся и понял, что из темноты главного входа на свет новой вспышке уже показалась фигура с мечом в руках и блестящими серебристыми крыльями за спиной. Глаза преследователя горели платиновым огнём. В скудном свете от потемневшего окна в руках демона блеснул клинок, жаждущий крови. Увидев Курона, у министра сердце рухнуло куда-то вниз. Сомнений теперь не было никаких. Он сделал неловкий шаг назад, лихорадочно соображая.—Я… Я не хотел убивать тебя! Оставь меня! У меня не было выбора! — Алебард взмахнул рукой и отделил себя от Курона стеной. Курон прищурился. —Зов Хельхейма, — и он два раза наискось взмахнул мечом, рассекая крестом барьер, который тут же со стеклянным звоном раскололся на сотни осколков. Пользуясь моментом, Алебард решил сбежать. Он выбежал из правого выхода. Курон за ним, но Алебард обрубил полотно гобелена церкви. Огромный гобелен упал на Курона, покрыв его, но он рявкнул:—Грх, довольно! — и проткнул гобелен, разрезав его и вылезая из под тяжёлой ткани. Курон бросился вдогонку. —Врёшь, не уйдёшь.

    Призраки привели его к башне. Винтовая лестница вела наверх.—Наверх! — сказали они. Курон топнул ногой и вызвал под собой пятигранную каменную плиту, чтоб подняться, будто на лифте. Он спрыгнул на лестницу. Алебард в ловушке. Курон поднялся в башню. Здесь подразумевалась колокольня, однако колокола не было. Ветер завывал здесь.—С-стой! Постой! Постой… — сказал Алебард, стекая по колонне вниз. —Ч-что ты хочешь, чтоб твоя душа упокоилась с миром? Я всё сделаю, но оставь меня… — Курон подошёл и приставил к шее министра лезвие катаны. —Чтоб упокоилась моя душа? Думаю для этого, нужно сперва меня убить, — сурово сказал Курон, — знал бы ты, как за содеянное ты нам ненавистен, — Алебард прошипел, ощущая, как холодное лезвие обжигает его. За шиворот закатилась капля крови. —Тебе не сразить меня, не сразив его! Я по-прежнему связан с Зонтиком. Не делай глупостей, демон, — Курон ответил:—Демон? Несчастная неупокоенная душа? О, нет… Я заверю тебя, — он схватил Алебарда телекинезом и прибил к стене, — я даже слишком жив, — яркая вспышка озарила небо и башню. И в этом свете стало понятно, что глаза регента покрыты угольной тьмой.—Это конец для твоего правления, — Курон отвёл лезвие в сторону для замаха, — к сожалению, это тебя не убьёт, — прежде Алебарду не приходилось получать серьёзные травмы. От того страх боли внезапно стал настолько безумным и всепоглощающим, что он бы мог потерять сознание, хотя и каким-то краем сознания понимал, что Курон не позволит ему потерять сознание. Министр пал на каменный пол:—Помилуйте! — голос рядом, что точно не принадлежал Куроку, скорее кому-то из умерщвлённых попаданцев, со злобой прошипел:—Посмотрите, как великие пали! Не так он уж смел и неуязвим, а над нами в смертный час в лицо смеялся, дьявол в обличии святого! — второй уже женский голос говорил:—Я пыталась убежать… —Они не послушали моей мольбы, — сказал ещё один голос. Призраки вились вокруг. —Ангелы смеялись над нами…—Их небесные рясы в нашей крови! — Курон сказал:—Я продолжаю слышать их горестный плач, — Алебард приподнял взгляд, но как и ожидалось, призраков он не видел. —Насколько должно быть бесчеловечно поступил ты с ними, что они разорвали оковы смерти со второй раз, только чтоб присутствовать здесь сейчас и направлять возмездие, — Алебард не совсем понимал, о чём он. Хотя стоило бы сказать, что он не хотел, а понимал. По-другому в действительности его раскрытия и не объяснить. План был совершенен, все кто мог свидетельствовать против него - мертвы, а он сухим из воды выбирался и ни раз. Однако, видно в часть собственных проповедей ему таки придётся поверить. Ибо все убиенные сейчас здесь.—Взываю к вашему милосердию, благородный принц! Я искуплю свою вину перед вами!—Не предо мной тебе извиняться, да ты и не достоин прощения, — прошло несколько мгновений, а жестокое лезвие всё не сбрасывалось. —Нет, — Курон посмотрел на своё отражение в поверхности Когеки. И тут же понял, что склера его глаз охвачена тьмой. "Нет! Нет нет нет! Это уже случилось однажды", — Курон сопротивляясь желанию убить, опустил клинок. Он взмахнул рукой и выход к лестнице закрыло пластиной из камня. Алебард посмотрел на него и приподнялся на руках.—Нет, — и потирая глаза Курон отошёл к каменному подоконнику башни, оперевшись об него локтями. Алебард поднялся, не забывая стряхнуть приставшую к рясе пыль. —Я доставлю тебя к королю Зонтику, а он уже примет решение о том, что делать с тобой, — Алебард ещё секунду понимал, что это значит, но быстро нашёлся:—Х-ха… Благодарю вас, принц, — прошептал сквозь одышку министр, выпрямляясь, — воистину, о вашем благородстве недаром ходят легенды,— Курон ответил, не оборачиваясь к нему:—Заткнись, Алебард. Таких как ты я, по закону моей страны, должен убивать, — Алебард хмыкнул:—Убивать? От того ты так хорош в убийствах? Потому что руки у тебя по локоть в крови, — Курон ответил:—Как и у тебя, мерзавец, — Алебард ответил:—Хах, от чего же тогда я буду предан суду, а ты "благородный принц"? Бьюсь об заклад, на твоих руках крови больше, а тебя за убийства чествуют, как героя? — Курон ему не ответил. Его голову заполняли голоса призраков. Одни умоляли его расправиться с Алебардом. Они принадлежали попаданцам, а другие голоса уговаривали двигаться. Куроку молчал, хотя Курон знал, что он присутствует. Путь героя усыпан прахом и залит кровью, это Курон знал точно.—Как героя… — словно в бреду повторил Алебард, собираясь с силами. В рукавах его расы что-то коварно сверкнуло серебристым блеском. Алебард оттолкнулся ногой и стрелой метнулся к Курону:—Так умри, как герой! — Курон развернулся, перехватив за руку Алебарда и переведя её в сторону, но он недооценил скорость министра. Холодная сталь лизнула его бок. —Да, я промахнулся ранее, но теперь не промахнусь! — прошипел Алебард, налегая на нож, но Курон пнул его от себя. Министр снова оказался к стены. Курон схватился за рану. "Не серьёзно", — решил он, но что-то не так было точно. На лице Алебарда была широкая ухмылка. Министр поднял нож с прожилками.—Ты покойник! Нож отравлен, — и Алебард ожидал увидеть на лице ужас, как оно бывало со всеми предыдущими, но Курон в ответ как-то странно хмыкнул:—Я бы не прожил смертные столетия, будь так уязвим, — аура Курона стала светиться ярче. Алебард вытянул руку, вызывая в руки топор-алебарду. Однако Курон был куда проще. Курон схватил его телекинезом и взмахнув крыльями, взлетел в воздух, чтобы выйти из зоны поражения Алебардом. Сопротивляться порывам разыгравшейся бури стало ещё тяжелее. Курон дёрнул рукой выбрасывая Алебарда с башни. Власть телекинеза над телом министра спала на нет. Алебард создал под собой круглую платформу, приземлившись на неё. —Ты такой же, как и я! — проорал министр, перекрикивая шторм, поднимая платформу выше, чтоб поравняться с Серебряным Соколом.—Я не собираюсь больше играть в игры, Алебард! Всё кончено!—Ещё нет. Тебе стоило бы поберечься, "принц". Ты не единственный с крыльями, — и Алебард окружил себя куполом как раз в тот момент, когда на Курона налетел один из птиц. Одетый в маску грифа, он протащил Курона чуть назад, впиваясь в плечи когтями. Курон взмахнул катаной снизу вверх, противник оказался повержен, но своим весом потащил регента вниз, впиваясь в плечи когтями. Курон сбросил его с себя. Алебард наблюдал за всем из пузыря: "Он не сможет пробить мой барьер. Отступит. Раны серьёзные и тут я в безопасности…" Однако он поторопился с выводом. Курон схватил пузырь телекинезом и  снижаясь, сильно ударил об землю, разбивая ровную плитку под куполом. Министра внутри встряхнуло, как хомяка в прозрачной сфере. Он неудачно ударился головой и потому теперь у него звенело в ушах от столкновения. Курон опустился перед куполом, который растаял. Сложив крылья, он прошёл к Алебарду. —Может как оратор и аферист ты не так уж и плох, однако в сражениях всегда был только инструментом, следующим приказу руки своего владельца. Не более, — и тут он повторил уже тише, — не более, — он чуть отошёл, мысленно продолжая речь: "Как и я… Иногда я действительно задаюсь вопросом о том, являюсь ли я чем-то большим, чем инструмент для устрашения врагов и достижения целей другого? Ведь если нет, то не так уж мы и не похожи".

    Чуть ранее у каравана. —К-кажется у Курона сложности. Ему нужна помощь, — сказала Астрея. Мик ответил:—Какие могут быть сложности с морщинистым психом? Я так-то рассчитывал, что он расправится с ним и поможет нам, — Зонтик заметил:—Мы долго не протянем, я мог бы поднять нас в пузыре, но они сжимают барьер магией. Мне с ними не тягаться! — Ян сказал:—Ваше величество!..—Н-не надо меня так называть… — щурясь от напряжения говорил Зонтик.—Я мог бы отвлечь их на себя. Если вы выпустите меня,  — Зонтик ответил:—Не думай даже… Я отвечаю за тебя! — но Ян ответил, вызывая в руки меч, крушитель скал: —Какой смысл беречь меня, если по итогу таким темпом мы погибнем? Если ничего не сделать, то выходит всё зря? Я могу нанести удар и разбить их купол, которым они давят нас. У нас будет шанс вырваться! — Зверь ответил:—Пацан дело говорит. Нам нельзя здесь оставаться, — но Зонтик ответил:—Но мы не можем так поступать с ними! Я не могу…

   "Турнир Четырёх Корон в Тёмные времена закончился, вопреки прогнозам, трагедией. Пожиратель Грома, первый фактический прототип Меха-Куромаку был не совершенен.  Напряжение, оказанное электрической магией Пика, подпитываемой его яростью, было слишком велико, чтоб набросковый и уж точно, по нынешним меркам, не презентабельный Пожиратель Грома, собранный из подручных средств, дал осечку в решающий момент.

   Без брони от молний и без возможности её восстановить, без тренировки Mastermind, который в тот момент был доступен всего на несколько минут, в конце концов Куромаку был скоро повержен на землю. Данте понял, что просчитался, потому решил, что если Куромаку решит сдаться и подчиниться, он будет даже рад. В итоге Данте понял, что не был готов пожертвовать всем ради мира, о котором мечтал: "Сдайся… Этого достаточно…" Однако в обширном словаре Трефового короля нет слова "достаточно", и даже с вывихнутым плечом и окровавленным лбом, он отказывался сдаваться. Он менял тактику за тактикой, будто лимфоцит, подбирая антитела для нового патогена, но антитела никак не желали липнуть, а мана на исходе. Альтернативы исчерпали себя. Пику удалось повергнуть его атакой с дальнего расстояния. И бой уже казалось бы окончен. Все всё доказали и стоило бы разойтись, чтоб зализать раны и решить, как теперь будет жить Карточный Мир, когда иерархия мастей решена. Однако Пику явно было мало. Да и глупо было считать, что опьянённый свободой действия король мечей остановит свои расправы. Данте наблюдал за последствиями своих действий, осознавая, что не может ничего сделать. Он не может остановить бой, несмотря на права короля бубен, ведь если он сделает это - станет Пику врагом, а этого он не мог допустить. Если Пик решит, что даже Данте был к нему малодушен, то шансов побороть ненависть не будет совсем. Единственное, что оставалось ему, это молча извиняться перед Куромаку за то, что взвалил на него непосильную ношу, за то, что не может ему помочь, ибо не может сражаться с Правителями и портить с ними отношения. В противном случае потерянный из виду окажется захвачен тьмой. "Я знаю, что ты не сможешь простить меня за это, но всё же. Прости. Я струсил… Дал слабину. И даже сейчас я не могу найти в себе мужества тебе помочь, хотя на твоём месте должен быть я".

—Вставай и дерись! — потребовал Пик снова, замахиваясь тупой стороной ключа и с силой ударяя короля по спине, мешая подняться. У него вывихнуто плечо, есть пара глубоких ран, его руки в ожогах и ссадинах от чрезмерного использования магии. Он знал, что ещё один удар и это будет конец. Уже темнеет. Скоро он вообще ничего не увидит, хотя, по самоиронии, он подумал о том, что от этого не сильно что-то изменится. Он уже использовал Mastermind до последней капли и теперь капилляры в глазах повредились от напряжения и глаза закровоточили. За собой дымкой крови уже было ничего не видно. —Тебя уже не умоляет сражаться то, что я прикончу твоих даму и валета?! Верно, ведь тебе плевать на них! Трефовая масть перестанет существовать и всё только из-за того, что ты предал меня! Ты сможешь винить в этом только себя, как ты всегда и делаешь! — Куромаку неловко отпрыгнул, но тут же упал назад. Теперь он сидел на земле. Пик приставил лезвие ключа к его шее.—Есть что сказать? Может передумаешь? Стань моим союзником… Подчинись, — Куромаку ответил, переметнула взгляд на Клеопатру и Зонтика в стороне. Клеопатра держала за плечи Зонтика, который был напуган, но что-то внутри хотело вырваться на поле боя и магией оттолкнуть Пика. Однако, его страх был сильнее. Единственное, что он мог, это в отчаянии смотреть на происходящее. Он услышал, как король обращается к нему:—Простите меня, я подвёл вас… — Зонтик уже было протянул руку:—Нет! Не сдавайся! — его магия засветилась, но Клеопатра отдёрнула его:—Не делай этого. Мы не можем вмешаться! — Куромаку ответил:—Прости меня, Зонт. Я недостаточно решителен… — Пик был вне себя от злости: "Ему вообще плевать на меня! Даже сейчас он даже не посмотрит мне в глаза!" Удар... И... Блок...—Ч-что? — Пик отскочил назад. Куромаку медленно и дрожа поднялся на ноги. Пик хмыкнул:—Что? Ещё пара козырей осталось в рукаве? Ну давай, показывай. Я дрожу от нетерпения! Я уничтожу твою масть. Сотру с лица Карточного Мира,  — Куромаку поднял на него взгляд. И тот увидел, что склера глаз стала чёрной. Кровь отступила. Он стиснул зубы в оскале:—Не смей… Не смей трогать их!—Давай, помешай мне!

   Данте и предположить не мог о подобном. Доселе, как казалось Данте, вполне сбалансированный Куромаку, идеально шагающий по границе между условным добром и условным злом, не веря ни в то ни в другое, что бы оно ни значило, сделал шаг влево. В положении отчаяния и при угрозе своей масти, он прибегнул не к той силе, решив ответить на ненависть ненавистью. Разумеется, это дало результат. Мотивация короля треф защитить свою масть и устранить угрозу, пришлась ненависти вполне по вкусу. Только маленькая поправка заключается в том, что теперь угрозу нужно не устранить, а уничтожить подчистую, что короля тоже устроило. Пику пришлось приложить уже больше усилий, но к какой бы мгле не обращался Куромаку, его раны были уже слишком сильными, чтобы продолжать. Ненависть всегда отберёт больше, чем даст. Он снова оказался на земле. И в этот раз Пик не сомневался, что он уже не поднимется. —Х-ха… Ха! И это что, всё?! Ты жалок в своих потугах играть в героя, — сказал Пик пальцем утирая струйку крови с уголка рта. Блестящее лезвие палача взмыло вверх. —Хватит!

   Всё произошло раньше, чем кто-то успел среагировать. Пик ощутил, как с металлическим и чистым звоном, отдающимся в ушах, нечто отбило его ключ назад, заставив закинуть его за плечо. —Хватит!.. — сказал Зонтик. Пик посмотрел на валета, стоящего с алебардой, закинутой за голову. Нежно-голубую ауру можно было почти пощупать. Из глаз, сияющих белым без зрачка или радужки, текли светящиеся слёзы. Его символ третьего глаза был активирован. Это был первый раз, когда Зонтик применил Абсолютное Отражение и атаковал. До их пор он никогда не атаковал даже имя причину. —Хватит… — уже шёпотом повторил он, — ты победил, ладно? Мы поняли, — Пик сказал:—Ты хоть представляешь, какое нарушение ты только что совершил?.. — но Зонтик дрожал, но продолжал стоять. И вдруг…—Пощада! — Пик обернулся. Николь повторила: —Пощада! — червовая масть вторила:—Пощада! — Вару спросил:—Эй! Так не интересно! Если проиграл, то пусть проигрывает! — Эмма пихнула его в бок:—Ты идиот, Вару. Если Пик выиграет - мы с тобой следующие, — Вару повернулся на неё ошеломлённый. Секунда паузы и он крикнул на неё:—А почему я это узнаю только сейчас?! — Эмма всплеснула руками:—Протри очки, ради Высшей Силы, — Данте обернулся на них, но выступил вперёд:—Пик, этого хватит. Если ты сейчас продолжишь, у нас не будет выбора, — Пик хмыкнул:—И что ты сделаешь, Данте? Поступите со мной так же, как и мы с Джокером? Иронично, — Данте ответил:—Нет, — Пик сделал несколько шагов к Данте:—А что тогда? Ну, убью я его и что тебе с того? — Пик приблизился. Данте молчал, отведя взгляд, зная, что даже при всём желании ничего не сможет сделать. —Что ты сделаешь мне, Рю Данте? — —Ничего, — ответил Данте по прежнему не глядя в глаза.—Вот именно, — подтвердил Пик, — не зазнавайся… — и Пик отступил. Данте вздохнул и отойдя к Зонтику сказал:—Ты молодец, Зонтик, только что ты приобрёл себе могущественный тыл, и более того проявил твёрдость и настойчивость, — Зонтик с выдохом усмирил дрожь и спросил:—Спасибо, но о чём ты?"

—Я не для того здесь, чтобы подчинить этих карт силой… Я так не делаю, но я должен быть твёрд ради них, — Мик на плечах Астреи спросил:—А у нас что есть какие-то другие варианты? — все задумались. Астрея переметнула взгляд на Зонтика, понимая, что как бы ни было плачевно их положение ни кому из них не позволено использовать силу в отношении зонтопийцев. У лба валета светилась с перебоями, будто старая перегорающая лампочка, голубая печать третьего глаза. Времени было немного, но достаточно, чтобы Астрею посетила идея. —Погодите. Зонтик! А почему бы тебе не использовать связь с картами Зонтопии, чтоб вернуть им сознание? — все обернулись на Астрею. —Как ты себе это представляешь? — спросил Зверь. Астрея ответила:—Ну, не знаю. Пик как-то обмолвился, что карты связаны со своим правителем, — Зонтик на секунду замолк и тут же сказал:—Да, это правда, когда жители испытывают эмоцию правителя в большом объёме, мы это чувствуем и становимся сильнее, забирая эту энергию, но я никогда так не делал. Тем более со столькими картами! Я… Даже понятия не имею, как это сделать! — Астрея ответила, одновременно стараясь говорить это так спокойно, чтоб успокоить и его:—Не думаю, что всему нужно учиться. Попробуй, — Зонтик на мгновение засомневался, а после ответил: —Ненависть вызвана сильными негативными эмоциями. Это… Это логично. Я не могу управлять картами или побороть ненависть, но я могу устранить источник. Я могу…

"—А может твоя эмоция работает как-то иначе? В том смысле, что поглощать чужую грусть, а не…"

—Но если я это сделаю…

"—Да, но в таком случае меня уже посещают плохие мысли…"

—Астрея… — обратился Зонтик.—Да? — живо отозвалась она, ощущая, что инициатива успешно передана в руки валета, который никогда не отберёт её сам. Скорее вежливо попросит отдать её. —Я применю очень мощную технику. Очень. Я соберу печатью всю их печаль, всю их боль и всё отчаяние себе. Только тогда Зонтопия очистится от следов содеянного Алебардом, — Астрея мгновенно поняла, что это значит:—Но тогда!..—Пожалуйста, дослушай. Когда я это сделаю, я могу… Измениться… Я могу пожелать что-то сделать плохое… Или… Я попытаюсь навредить себе. Если так случится, то прошу вас меня остановить. Я могу начать призывать вас сделать что-то плохое. Не слушайте меня, если сами понимаете, что дело плохо. Я попытаюсь сдержаться, но я должен быть уверен, что вы сделаете так, как я прошу, — и он с надеждой повернулся на Астрею. —Мы сделаем, не волнуйся, — ответила Астрея раньше, чем Зверь, 1-ая или 14-ый обдумали сказанное и оценили свои возможности. Насколько тяжело в действительности это может оказаться? У Астреи есть плохая привычка зачастую приуменьшать сложность или опасность задачи, глядя на всё с невероятным и неистребимым оптимизмом. —Ладно. Мы сделаем это, — подтвердил Зонтик, соскребая со стенок своего характера остатки твёрдости. Валет сомкнул ладони вместе, словно в молитве.

    Мик повернулся на толпу. Смешавшиеся в единое месиво, они сжимали купол магией так, что Мик ожидал, что тот с минуты на минуту треснет. —Печаль и отчаяние похожи на вязкую топь. Чем больше барахтаешься, тем сильнее тонешь. И из неё зачастую не выбраться самим, — сказал Зонтик, снимая с себя потёртый и заштопанный синий плащ, представая перед картами в карточной одежде, позволяя себе медленно оторваться от земли, — благо, я никогда не был один, — печать испустила волну голубой энергии. Астрея обернулась на карт. Тонкие нити энергии, заражённой тёмной слизью, стали тянуться со всей Зонтопии от карт к валету. Они стали сплетаться в клубок над его головой, показывая что там есть голубой свет, но шар был покрыт чёрной смолой ненависти.—Ого! Этого больше, чем я думала! — внезапно поняла Астрея. Мик заметил, обращая взгляд к картам:—Хорошо! Они, кажется, приходят в себя! — Ян тревожно ответил: —А может стоит делать так в несколько заходов? — Зверь ответил:—Не думаю, что это так работает. Если так можно было бы, он не предупредил бы нас о последствиях, — а ком всё рос и рос. 14-ый заметил Астрее:—Он рискует потерять концентрацию, — Астрея ответила шёпотом:—Не каркай, — и наконец клубок остановился в размере. Он стал размером с дом. —Отлично! — но в отличие от 1-ой, Астрея не была так уверена:—Постойте радоваться! Зонтик, стой! А куда ты денешь всю эту энергию? — Зонтик вздохнул с улыбкой:—Подобная сила не может быть развеяна в никуда. Выход только один, — он опустил руку, которой держал сферу и она с невероятным  воем затянулась в его печать третьего глаза. И тут же свечение пропало. Зонтик неловко упал на землю, свалившись на колени. —Ты сделал это!—Молодец!—Получилось! — но Астрея завороженно глядела на Зонтика, сидящего неподвижно, борясь с возникшим от вида его пустого лица желанием отойти назад. Она не могла этого сделать, когда он попросил её о помощи, но… "Ч-чёрт. Опять эта резко падающая карма. Дело очень плохо…" Заметив её тревогу и сияющие как два пылающих рубина глаза, 14-вй умерил свой пыл радости и тоже обратил взгляд на валета. От его глаз шли чёрные языки магического пламени, а склера глаз поглощена темнотой. Он плакал бесшумно, лишь тихо всхлипывая, подавая знак, что он дышит сбивчиво, вздрагивая. Астрея выпустила Мика на землю и аккуратно присела рядом с ним. Ян сделал то же самое, но Астрея остановила его:—Ян, пусть Зверь и 14-ый пойдут с тобой к замку. Помогите Курону, что бы там у него не случилось и найди своего дядю и Амбриеллу в темнице, — и прежде чем он возразил, она сказала: —Доверься мне и иди. Если есть хоть маленький шанс, что они живы, ты нужен им. Вперёд, — и Ян поборол последнее сомнение. Он встал и бегом двинулся к замку, ведя за собой Зверя и 14-го. Мик заметил, аккуратно кладя лапу на колено Зонтика:—С ним точно что-то не так. Так вообще должно быть? — ответ был очевиден. Астрея обратилась к Зонтику, сидя напротив:—Зонтик, ты слышишь меня? Ответь, — и валет ответил:—Я… — и Астрея ухватилась за этот шёпот, как за протянутую из ямы руку:—Да? Зонтик, помни, что ты нам сказал… — но он продолжил так и не дав ей закончить, будто в самом деле не слышал её:—Я так хочу… Убить…

    Из уст Зонтика это прозвучало так неестественно холодно и цинично, что у Астреи и 1-ой по спине прошлись мурашки. —Эта навязчивая мысль… Он ведь заслужил это, да? Они заслужили… — и Астрея, Мик и 1-ой стали понимать, что разговаривает он вовсе и не с ними.

  В очередной раз Астрею посетил тот страх, который она впервые испытала, увидев Пика, охваченного чёрными слезами. Этот страх перед неестественностью, расхождением нормы и происходящего было некомфортным и пугающим. Она признала, что сколько бы раз она не видела карт охваченных ненавистью, они всегда будут пугать её. Охваченные ненавистью теряют обличье человека, последнее, что делало существо человеком или подобным ему. Но если Пик в приступе бессильного гнева рвал и метал, то Зонтик под властью ненависти пока что сидел смирно, хотя в этом было нечто куда более жуткое. Он бормотал, отвечая кому-то, будто в бреду.—Он заслужил это. Они все заслужили, верно? — и после короткой паузы, — но разве правильно это? Справедливо? — и слышал в ответ голос, не слышимый остальным: "Разумеется! А о чём разговор? Почему они считают тебя слабым? Почему ты позволяет себе быть слабым?" — спросил заискивающий, но немного сиплый голос. —Потому что я действительно довольно слаб на фоне остальных Правителей, — сказал он. "Неправда, — возразил паразит, — со способностями вроде твоих ты мог бы в действительности быть великим! Ты мог бы быть устрашающим!"—Это не моё, — ответил Зонтик. "Ты даже не пробуешь! Не подумывал ли ты, что они боятся тебя? Не подумывал ли о том, что ты куда сильнее, чем кажешься, но это они не дают тебе проявить себя? Давят тебя. Пугают тебя. Внушают тебе то, что ты не можешь обойтись сам? — возмутился голос, — они тебе не друзья. —Может быть, но я думаю у дружбы куда более широкое понятие, чем ты думаешь, — ответил Зонтик, кажется, нащупав ногами землю, на которой стоял твёрдо. Этой землёй была правда, открытая ему. "И кто же твой друг? Валет пики? Из всех них…" — но Зонтик перебил его:—Вару, конечно, та ещё заноза, но я знаю, что он не без головы на плечах. И как бы сильно он не задирал меня, я не буду ненавидеть его, потому что если б не он, я бы навряд ли стал проявлять характер. Его можно заткнуть на время, но общение с ним дало мне ценный урок о самозащите и достоинстве.

   Голосу ответ не понравился: "Трефовый король использует тебя, как живой щит, он заставляет тебя зависеть от него. Разве это дружба?"—Это называется опекой, — сказал Зонтик, говоря с большей уверенностью, чем прежде, почти с улыбкой на лице, — иногда второй, конечно, перебарщивает. Такая уж у него натура как лидера и правителя, но он уважает меня и защищает тогда, когда мне не хватает опыта. И как бы слаб, неуклюж и нелеп я ни был по сравнению с другими валетами, он никогда не роптал на меня, не ругал за то, что я не такой сильный как Феликс или находчивый, как Вару. На каждую мою неудачу он продолжал говорить, что верит в меня и что я лучший валет, который только мог у него быть. Он дал мне веру в себя и свои силы. Его решительность и способность добиваться своего научили меня не сдаваться, — Астрея и 1-ая просияли, заметив, как тьма в его глазах отступает. "Пиковый король поступает с тобой грубо…" — уже почти тише сказал голос. Зонтик за словом в карман не полез:—Пик не такой, каким кажется. Да, он грубый, колючий, прямолинейный, но кто если не он скажет правду в лицо, какой бы неприятной и чудовищной она ни была? Он даёт мне ценные уроки на собственном примере. Мало кто будет уважать моё мнение, если я не смогу его отстоять, не смогу быть твёрже, когда это потребуется, — "А Бубновый король? Его бездействие…" Зонтик закрыл глаза и улыбнулся:—Даже не пытайся. Многому у Данте можно поучиться. Он показал мне, что мои чувства - моё самое сильное оружие, с которым нужно обращаться осторожно, что я не одинок, как бы то ни было. Он учит слушать и слышать, он показал мне то, что миру будет лучше без ненависти. Миру будет лучше без тебя! — и это был последний удар.