22. Серьёзный Разговор

—Курон, ко мне в кабинет, рысцой! Нам надо поговорить…

   Раздался короткий, приглушённый писк снаружи, а следом - щелчок замка.

   Король потёр пальцы рук, сложенных в замок перед собой, друг об друга. Он не знал, от чего ему вдруг было тяжело ментально подготовиться к этому, а может он уже слишком устал решать подобного рода вопросы? Словесные перепалки и нравоучения были в его компетенции лишь от части. В той части, где доказательство того или иного высказывания проводится на основе сухих фактов и точных постулатов, которые нельзя нарушать. Всё, что не отвечает этим требованиям - ложно, неправильно, недопустимо, опровержимо железными законами. Всё подчиняется этим законам: искусство, пространство, время. Все аспекты жизни следуют сухим законам математики, по крайней мере, так думал король треф. Всё, кроме эмоций. И последнее открытие его не радовало от слова совсем, ведь в плане эмпатии и проявления эмоций он был слаб, чему от части радовался. Отсутствие эмоциональной слабости делало его сильным лидером, расчётливым и дальновидным дельцом, бесстрастным стратегом.

   "Может поэтому Данте выбрал меня? Как бы я ни старался, я не чувствую…" — и тут же король осёк себя. Так бы сказал Куромаку прошлого. Тот, чей разум действительно был пуст, как глиняный сосуд, но в то же время полон, как космос. Сейчас в пустом сосуде что-то появилось: "Я не чувствовал… — поправил он себя, — у меня не было никого действительно близкого. Они [некоторые клоны] были только приятной компанией, но задавая себе вопрос: «а если я их потеряю?» Я не испытывал ничего… Что-то изменилось за последние годы…"

—Товарищ Куромаку… — обратился Курон, ощущая, что мыслями король где-то не здесь и не сейчас. Взгляд у него был какой-то пустой, как у выключенного или находящегося в спящем режиме робота-андроида. И даже Курон признавал, что иногда подобное состояние его создателя пугало. Будто внутри этого, до неприличия похожего на живую карту, андроида что-то замыкало на пару мгновений. Он что-то перезагружал, что-то перезапускал в своей голове, устранял логические ошибки, чтобы продолжить функционировать, как прежде. В последнее время этот суперкомпьютер "зависал" и "выходил из строя" всё чаще, что не могло не волновать. Ведь чинить это будет некому. Но король уже вынырнул из своего состояния. Его взгляд вцепился в старшего регента, и тот мгновенно пожалел, что не умер, пока страдал от тяжёлой депрессии.

—Курон, я хотел обговорить с тобой важное дело, — напряжённо сказал король. Он раскрыл замок, в котором держал руки, и пальцами перевернул какие-то скреплённые бумаги на столе перед собой. —Вернее, мне нужно, чтоб ты мне кое-что объяснил, желательно без бездарной лжи, — король жестом поманил регента подойти.

  Он ещё не знал, в чём его хотят обвинить, но какой-то частью подсознания уже боялся. Он знал, что смерть ему не грозит, но если он серьёзно накосячил, то ему предстоит что-то гораздо худшее.

  Взгляд. Этот ужасный порицающий взгляд. Курон точно знал, что навряд-ли во всём Карточном Мире есть карта, помимо самого Куромаку, что способна смотреть с таким укором. Настолько укоризненно, что легче умереть, чем ощущать его на себе.

   Курон косячил в прошлом и не только он. Но именно Курон точно знал, что этот взгляд, даже не приправленный едким замечанием, мгновенно заставляет осознать промашку, а попутно отбивает у каждой испытавшей его карты любое желание жить на белом свете. Это не было похоже на Устрашение пикового короля, которое заставляет лицезреющих его грозный лик карт терять сознание от ужаса. Своим укоризненным, молчаливым взглядом Куромаку мог заставить провинившегося чувствовать себя настолько глупым, беспомощным и даже жалким по сравнению с самим королём, что становилось по-настоящему тошно.

  Старший регент порой вспоминал: "Возможно, этот взгляд был один из стимулов стараться лучше. Идеально или никак".

   Курон взял на руки протянутые бумаги и с первого взгляда понял, что он был с ними знаком. Это были краткие данные всех, кого он отправлял в мультиотряд. С ними он был знаком, ведь сам их и составлял. Король даже физически стоял над его душой, и держал руки на грудной клетке. Пальцы короля в тканевых перчатках немаркого цвета недовольной волной, будто лапки сороконожки, постукивали по правому его локтю в хищном ожидании. —Ну? — спросил он, явно на что-то намекая. —Это список, — тупо ответил Курон, параллельно вспоминая своё мелькнувшее, будто короткая вспышка, детство. Именно такая картина и царствовала в нём.

"—Ну? —Что?—Читай вопрос задачи… — сказал король, сидя на стуле. —Сколько метров траншеи выкопают рабочие вместе? —Читай ответ…—Рабочие выкопают за полтора часа.—Всё в порядке? Ничего не смущает?! — спросил король, на пару децибел повышая тон. Как он хотел спать! И понимал, что мелкий тоже хотел спать, но условие было на 20 коротких задач, которые по его плану должны были занять не более 5 минут, но по итогу они вместе сидят уже 25 непростительных минут, отбирая сон, потому король терял свою галантность. —Я не вижу…— Курон, смотри внимательно, или я придушу тебя!.."

—Читай… — приказал король по слогам, тоже ощущая в этом некоторое дежавю. Курон кратко и подозрительно украдкой покосился на короля, остро ощущая, что его загоняют в угол.—Одобренный список военнослужащих подразделения Этта для задания в проекте "Мультиотряд"… — он перевернул длинный текст, излагающий суть проекта, осознавая что королю нужно не это. И тут же ему попались краткие данные.—Куроканши… Командир подразделения Этта… — Курон оторвался от чтения и посмотрев на короля поймал этот взгляд. И тут же понял, в чём его подозревают и очевидно уже обвиняют. —Всё в порядке? Ничего не смущает? — спросил Куромаку. Курон ощущал, что боится дышать. Король треф выхватил из рук регента бумаги и сам якобы пробежался глазами по данным капитана.—Капитан Куроканши - капитан стражи замка, локальный солдат, который не покидает города без острой необходимости в его способностях Вектора, без моего прямого приказа или приказа моих заместителей. Не так ли? — он поднял взгляд, глядя куда-то в сторону, — и тут ни с того ни с сего именно его ты вносишь в не обширный список своих подчинённых, который отправляешь в мультиотряд без каких-либо видимых веских причин. И это всё при том, что ты знаешь, что этим, оставляешь замок и город без его защиты… — король посмотрел на регента. У того мурашки прошлись по спине.

   Король склонился к нему с угрозой, будто нависающее мощное цунами, готовое смести всё на своём пути. Взгляд короля потемнел, шкафы задрожали, а их стеклянные дверцы испуганно задребезжали. Лампа в кабинете заморгала и потускнела, не способная бороться с клубящимся здесь мраком. Голос короля изменился. —Ты во истину продумал всё очень даже тщательно, даже будучи ведомым слепым чувством. Если бы я оставался в бессознательном состоянии чуть дольше, и мои руки бы не дошли до этого, то никто бы ничего и не заподозрил. Никто бы не спорил с тобой, будучи слепо уверенными в твоей непогрешимости, но… — в пепельной бездне глаз короля засияли пятиконечные звёзды. Курон посмотрел на него. Звёзды сверкнули в глазах Курона, но болезненно заморгали, как лампочка над их головами. Это сказало королю даже больше, чем он хотел знать за раз. —Я просто не могу поверить, что ты способен на такое… Ты хочешь от него избавиться, и я знаю зачем! — он сделал шаг в наступление, — это поведение недостойное даже символического кронпринца трефовой колоды! — руку в перчатке короля объяло серое магическое пламя. Курон внезапно ощутил тяжесть в теле. Куромаку поднял его телекинезом и двинув пальцами вперёд отправил в полёт до стены около дверного косяка. Шкаф около регента испуганно продребезжал стеклянными дверцами. Курон не сопротивлялся. Могло стать хуже. И в некотором смысле вместе с этой физической болью он чувствовал облегчение: "Хотя бы после этого, я не только никогда не подумаю так сделать, но и не буду чувствовать груза вины за подлость…" Эта боль что-то вроде йода после раны. Больно, но потом будет лече. Так было всегда.

   Куромаку оттянул его от стены и тут же снова ударил его, но уже об пол:—Ты позоришь нас, Курон! Прежде всего себя, но если кто-то узнает о том, что ты собирался сделать и ради чего, мы все будем под ударом! Ты хоть понимаешь в каком мы уже положении?! Но ответь мне. Ради чего?! — он снова поднял его телекинезом и стукнул об другую голую стену. — Ради чего?! — Курон приподнялся на локтях, но не мог найти в себе силы или смелости встать на ноги. —В-вы же знаете… Ради чего… — шёпотом ответил он, поворачиваясь на короля. И король так и не понял что было в этом взгляде. Какое-то раскаяние, но и утверждение: "я бессилен". На мгновение ему хотелось смягчить гнев на милость. Пожалеть несчастное творение, терзаемое даром от своего творца. Пожалеть существо, которое он волей-неволей считает своим сыном. Однако гнев и непонимание брали вверх:—Я надеялся, что ты надёжнее во сто крат! — сказал король, — ты пускаешь мои и её старания прахом! — Курон поднялся, ощущая, что действие телекинеза ослабло. Встряхнув кистью руки, король смахнул остатки магического пламени. Повисло молчание. Он выдохнул. Ему и самому было больно и неприятно так поступать с самым близким ему человеком.

—Ты действительно похож на меня. К сожалению, и в плохом смысле тоже… — сказал король уже как-то печально, стоя спиной к регенту, — я тоже не в меру жаден… Многим и многими хочу обладать. Тем, в чём Высшая Сила мне ещё на "этапе разработки" отказала и тем, что мне не принадлежит… Все вы, обладатели талантов, которые восхищают меня, навыков, которые нужны мне. Я вижу в вас продолжение себя. Куроми тоже. У меня… У меня нет настоящих чувств. Но её способность позволяет мне это. Казалось бы, что для меня это абсолютно бесполезный навык, но чтоб потешить своё эго, умерить свою жадность. Ты такой же. Ты пожелал то, чего у тебя нет и быть по определению не может, — король повернулся к нему через плечо, — я поверить не могу, что говорю это, но даже у самой Куроми мужества оказалось больше, чем у тебя! — король ткнул в него пальцем. —Она сделала для нас так много…

"—У меня не было возможности поблагодарить тебя. Ты спасла мне жизнь. Пик бы непременно меня убил, не вмешайся ты, вовремя ослушавшись прямого приказа. У меня не осталось сомнений в твоей верности; не каждый солдат за своего короля способен броситься в бой на противника, во сто крат превосходящего его самого, посмотреть в лицо смерти и ухмыльнуться. Я помню добро и возвращаю его с процентом. Что ты желаешь получить? Что угодно, что в моей власти, разумеется, — в ответ Куроми молчала, стоя на одном колене. Подумав так, ей было ничего и не нужно. И за меньшие подвиги у неё есть всё, что было нужно карте для жизни и даже больше. Всё, кроме одного, но это одно было не во власти даже такого правителя, как король треф.

  "В некотором смысле мечта должна быть безумной или неосуществимой, иначе это были бы просто планы на завтра…" — так думала Куроми, в то верила, потому отшутилась:—Господин, кто угодно из солдат бы сделал то же самое, оказавшись на моём месте, — Куромаку развёл руками:—Не скажи. Что ты видела в тот момент? —М?—Что первым бросилось тебе в глаза до того, как пришло решение сражаться с Императором Пиком?—Я… Вам нужна была помощь. «Если я не вмешаюсь, то Курограду будет шах и мат…» Вот что я подумала в тот момент, — к удивлению Куроми, король подал лёгкую улыбку такому сравнению.—Всё было не настолько фатально, но это был стимулом к действию, потому, как говорится, хозяин – барин. Но не все видели это. В то время как ты видела, что мне была нужна помощь, другие видели… Опасность, — он задумался как ему назвать Пика, одержимого ненавистью. Ему не хотелось сетовать на него. Как выяснилось, он был не виновен, а ещё лишь одной жертвой изворотливого паразита, который, как догадывался король треф из нового предупреждения Данте, снова сумел улизнуть и теперь ищет нового хозяина. "Вот нам сейчас психологических конфликтов ещё не хватало", — подумал он.—Трефовым не свойственно рисковать и бросаться в бой.

  Он задумался как-то неуместно долго, потому решил переключиться с неприятного воспоминания:—Хм, что это за взгляд? Думаю, я знаю, что ты хотела бы получить, — Куроми подумала, что ей в действительности интересно узнать о догадке короля и будет ли она верной? Так ли внимателен и проницателен король, каким его кличут? Куроми ответила:—Спасибо за ваши слова, но мне действительно ничего не нужно.

   "В самом деле? Ради карт, мы все знаем что тебе нужно, но я не в силах это устроить, ты знаешь это, потому и устраиваешь здесь благотворительный фонд спасения жизней… Она либо слишком вежливая, либо настолько меня недооценивает. Но твою колоду! Ни одна карта-не_правитель в Карточном Мире не могла похвастаться тем, что спасла меня трижды. За такие заслуги она могла бы без сомнений попросить любой чин, любые полномочия, увеличение её странно низкой зарплаты, но вместо этого она продолжает таскать мне кофе по утрам и заставлять меня чувствовать себя сволочью в кожаном кресле. В этом есть что-то неправильное, но что? Я просчитался, но где?" — мысленно спросил король.

—Я готовился к этому разговору, потому, — вдруг сказал король и жестом вытащил из полки стола какую-то плоскую тёмно-серую коробку, похожую на ту, в которую обычно клали ювелирные изделия, требующие к себе до вручения почти королевского отношения. На крышке коробки была изображена серебряная звезда, окружённая колосьями. Видно, что в ней было нечто очень ценное, но к чему не прикасались с того самого момента, как положили в эту самую коробку. —Это очень важная вещь. Я бы сказал значок особого образца, наделяющий тебя полномочиями не только на территории Курограда, но и в любой стране, желающей нам добра. Я бы даже сказал, что я даю тебе больше свободы. Неприкосновенность, доступ к любой информации блокированной даже для всех Советов, кроме меня и Курона. Этот знак наделён магией, которая открывает все тайные ходы замка, подвижные стены и многие коридоры, позволяющие передвигаться по замку абсолютно не замеченными, слышать каждый шорох в замке, попасть в любую страну, разрешение на убийства, — последнее заставило её коротко метнуть взгляд в сторону. —Как ты понимаешь, ты становишься более независимой от моего разрешения. Ты сможешь действовать на своё усмотрение, но это также значит, что ты будешь нести ответственность за свои действия, — Куроми кивнула, давая понять, что понимает о чём он; король знал, что сейчас будет самая сложная часть, — этот знак фактически закрепит за тобой место символической "кронпринцессы" трефовой колоды. Скажу тебе сразу. Никто до тебя не хватал таких звёзд с небес. Даже Курон. Ты действительно феномен, — а после поправился: —В хорошем смысле, — тут он вздохнул, ощущая, что хотел бы с самого начала отказаться от необходимости спрашивать это. "О карты, было бы гораздо легче, если бы ты… Если бы ты была как я, а не как они…"—Решая принять этот статус, ты не сможешь более от него отречься. Это значит, что ты перешагнёшь последнее, что связывало тебя с остальными. Ты пойдёшь нашей дорогой. Тебе придётся отказаться от искушений смертных, прежде всего от любви, — лицо Куроми изменилось именно так, как он ожидал. "Твоя величайшая слабость…"—Мне действительно жаль, дитя, но это ради общего блага…"

    Вспоминая об этом сейчас, король признавал, что более чем на все 100% был уверен: Куроми откажется. Если так подумать, то на любые чины ей было ровно. Это была лишь очередная проверка, которую даже сам король признавал ненужной а случае Куроми. Что ещё доказывать? Кому? Ему? Ему уже ничего доказывать было не нужно.

—Она сделала для нас так много… А ты пожалел для неё даже простой радости, — король вытащил магией ту самую коробочку и открыв показал, что значок остался на месте.—Она не взяла его. Кто угодно другой бы не раздумывая взял это, если бы мы только намекнули. Она же сказала, что благодарна за это, однако пожелала оставить всё, как есть. И я знаю почему. Из-за него. И этот выбор мы тоже должны принять с уважением к ней, — Куромаку обернулся на него и спрятал коробку обратно в полку, — как бы нам ни хотелось, Куроми не вещь и не наша собственность, чтоб управлять её жизнью и тем, с кем она. Надеюсь, что это понятно? Это шахматы. Ты уже сделал свой ход и даже если ты проиграл, ход уже был и ты не можешь повернуть назад, потому думать нужно прежде, чем делать, — и тут же что-то в выражении лица регента заставило короля треф смягчить тон. —Мне действительно жаль, дитя, но это, — он положил руку на плечо регента, — это путь великих. Это путь правителя. Я делаю это ради всех, и ради тебя в первую очередь, — он выпрямился. —Поэтому в Империю в качестве лидера выбранного взвода поедешь ты. Я оставляю его здесь, чтоб вы некоторое время не контактировали, а ты заодно подумаешь над своим поведением. Прости меня, дитя, но так надо.

   Из резиденции Курон вышел с ощущением полного опустошения. Всё, что происходило, то, как он вносил имя капитана в список, теперь казалось не более чем странным и смутным сном, видением, игрой разума, неким планом, но навряд-ли возможным для исполнения. В одном он был своему создателю благодарен: он привёл его в чувства. Развеял этот сон, эту иллюзию. Однако Курон не мог позволить Куромаку и дальше решать его дела. "Я должен сам поговорить с Куроми об…"

  Но тут он с кем-то столкнулся. Регент поднял взгляд и понял, что столкнулся с Куроканши. Капитан успел чуть отшатнуться, надеясь, что регент его заметил, но тот сделал лишний шаг вперёд и потому всё равно с ним столкнулся. —Т-товарищ Курон? Ох, примите извинения, я… Я должен был быть внимательнее, — Курон уставился на него так, будто впервые видел капитана стражи: "Почему он извиняется? Я столкнулся с ним".—Всё в порядке. Я извиняюсь, — сказал Курон, но его выражение лица, пустое, почти искусственное, признаться, казалась капитану немного рассеянным. Капитан неловко поправился, давя в себе инстинктивный страх перед высшим руководством. Не то чтобы они славились жестокостью к подчинённым, но выглядеть непрезентабельно было попросту неприлично. —Куда вы направляетесь? — спросил Курон. —К… В резиденцию… Это по поводу экспедиции в… — ответил Куроканши. Курон тут же его оборвал жестом ладони:—В этом нет нужды. Вас сняли с миссии, — а мысленно регент добавил: "К счастью, сняли".—Ох, — теперь лицо Куроканши выглядело озадаченным и по-прежнему невинным. Мысленно Курон удивлялся тому, как богата мимика карт, порождённых энергией генератора. Сколь многие чувства они способны проявлять и выражать своим видом. —А по какому поводу? — спросил капитан. Куроканши посетила мысль: "Меня сняли с задания? Неужели я недостаточно?.. Недостаточно хорош для такой миссии? Нет. Я не совершенен, но неужели им не знать, что я приложу максимум усилий какова бы не была задача?"

  Курон же смотрел на него с осознанием своего поступка. "«По какому поводу?» Он что действительно ничего не понял? Он настолько… Нет, он не глуп, но наивен и до такой степени, что верит мне без задней мысли. Для меня он по-прежнему ребёнок… Я… Я чуть не сгубил сына своего падшего доброго товарища и друга из зависти, — мысленный голос перешёл на крик, —  я же догадывался из отчётов спасённой, что крылатые ищут карт с мутациями способности! Они бы не прошли мимо него! Я… Каким же монстром это делает меня?!" Он ощутил прикосновение к плечу. Капитан опасливо похлопал его по плечу.—Товарищ Курон, с вами всё в порядке? Может?.. Может я могу вам чем-то помочь? — и Курон сдержал желание попросить у него прощения, рассказать обо всём. —В-всё в порядке… Я в порядке, — а сам понял, что был только один способ всё исправить: "Я… Я не могу больше! Я не могу. Я… Я проиграл этот бой, но я должен сделать правильно". Курон взял Куроканши за плечи, намекая ему слушать внимательно.—Я пойду на это задание. Твоя защита нужна замку и его жителям. Будь осторожен с небом. Из моих наблюдений и интервью со спасённой девушкой, крылатые карты ищут карт с уникальными способностями, перерождённых, попаданцев и карт с сильными мутациями. Таковых тут почти пол замка. Ты понимаешь о чём я, капитан? — спросил Курон, осознавая, что это правда. Единственная спокойная правда в предстоящих словах. Куроканши решительно кивнул.—Тебя это тоже касается. Ты должен быть очень осторожен. Ограничь перемещения карт с уникальными способностями, усиль меры безопасности, ради карт, держи ухо востро! — Куроканши признавал, что такой испуганный вид Курона его тоже пугал. Немногие вещи могли напугать такого "старого волка", как Курон, прошедшего и пламя настоящего Ада, и море слёз горечи.  —Чтож, если вы так говорите, — ответил Куроканши, — я вас не подведу, — Курон кивнул, давая понять, что знает. Наконец регент приблизился к капитану, готовясь дать последнее наставление и уже почти неслышным шёпотом сказал:—Позаботься о ней за нас обоих… — и не давая капитану возможности осознать сказанное, отпустил его, — лучше, чем я… — он поспешно скрылся за поворотом.

   Куроканши так и остался стоять перед входом в резиденцию, пусто смотря на дверь, а вернее на место, на котором стоял регент. В последних его словах не было той враждебности, которую даже без печати эмпатии Куроканши ощущал от регента в последнее время. Капитан так и не прошёл в резиденцию. План изменился. —Карты с крыльями ищут попаданцев или мутантов… — сказал тихо и задумчиво Куроканши, — ограничить перемещения… — и тут Куроканши как будто стрелой пронзило. —Куроми!..