21. Арка: "Война Трёх Течений" 5. Начинается Дождь

   После того, как Амбриелла и Ян получили место для ночлега и простились с Куроном, Амбриелла признала, что сильно устала, а вот Яну не сиделось, потому Амбриелла отправилась спать, а Ян потихоньку выскользнул из небольшой квартирки, решив, что подобный шанс выдаётся раз в жизни.

   Когда он покинул порог и тихо закрыл дверь, успешно не разбудив Амбриеллу, которая защёлкнулась за ним сама собой, Ян оглядел освещённый коридор и на секунду засомневался, а хочет ли он провоцировать неприятности на свою буйную головушку? Но запасной карты-ключа у него нет, потому путь обратно отрезан в буквальном смысле этого слова. —Чтож, ладно, — он, преодолев свои сомнения, оторвал руку от двери выбрав непринципиальное лично ему направление, двинулся по коридору.

   О том, на каком этаже и в какой части замка находится он понятия не имел, но пожелал бы узнать. Сперва он двигался осторожно, пару раз пугался, когда встречал сотрудников, стражу, но потом понял, что им нет до него никакого дела. Ни до того, что он иностранец, ни до того, что здесь делает ребёнок. Он для них был такой же трефовый, не представляющий интереса для них только потому что он никак не касается их работы. Но тем не менее, Ян чувствовал, будто кто-то наблюдает за ним. Может из-за угла, а может и из стен? Он пару раз оглядывался, когда ему казалось, что что-то смотрит на него, колет его своим пристальным взглядом. Его детское воображение посетила мысль, что за ним следит не карта, а сам за́мок. Будто бы сам замок живой и наблюдает за каждым, кто в нём живёт. "Ну, ничего плохого же я не делаю", — подумал Ян в своё оправдание и это его успокоило.

   Коридоры сменялись незаметно. Они были так похожи, что, казалось, сделай поворот влево или вправо, не важно. Для него разные отделения, в которые доступ был открыт, совершенно не отличались друг от друга. И стражи и карты, как окна и стены, были абсолютно одинаковые. Он уже потерял счёт одинаковым бесконечным этажам, на которых взгляду даже было не за что зацепиться, чтобы хоть немного определиться на местности. Он бродил так, по ощущениям, полтора часа. Это уже то ли раздражало, то ли наводило паники, ведь он не знал где находится и как ему вернуться к Амбриелле. Можно было бы спросить, но он боится, а ещё не знает, куда ему надо, что ставит его в по-настоящему тупиковое положение. Он уже просто бегал по коридорам, стараясь по памяти перебрать повороты, как тут…

—Айгх! — Ян с кем-то столкнулся. Раздался резкий, режущий слух женский голос:—Твою ж колоду! — Ян посмотрел и понял, что врезался в девушку с пачкой бумаг, часть из которых вытекла на пол из под её руки. Сбить её с ног ему не удалось, скорее это она его сбила.—О-ой, п-простите, мисс, — неловко начал Ян, ставший похожим на провинившегося котёнка. Он поднял выпавшие бумаги и протянул ей; ему было очень неловко, но видно это было не взаимно. Она резко вырвала их из его рук и ответила:—Сама знаю! — она снова сунула бумаги в стопку, прошипев себе под нос: "Наберут всякий сброд". И тут резко застыла, повернувшись на Яна. И в её тёмно-серых, почти угольных глазах он не увидел никакого блеска, ни жизни, ни азарта, ни даже простого понимания или снисхождения, который он видел в глазах короля треф. И это пугало его. В последний раз он видел такие глаза только у стражей, которых в целях самообороны ему пришлось потом убить. —Э-э! Ты кто такой и что тут делаешь?! —спросила она. Её тон не только сбил его с толку, но и сбил с ног снова. Она сделала угрожающий шаг к нему. —Я… Я из Зонтопии, меня зовут Ян, — Курохара фыркнула:—Да плевать мне! Куда смотрит королевская стража?! Тут расхаживают всякие бесхозные оборванцы, а капитан стражи целыми днями торчит в Йоте или ещё где его пики носят вместе с его "драгоценным" "чудом в перьях", — она снова вернулась к Яну и сказала:—Детям здесь не место, — Ян уже было почти начал извигяться, как тут раздался сторонний голос. И Ян первый заметил подошедших.

—Кто сказал? — с вызовом спросил мальчишка. Ян понял, что, возможно, он одного с ним возраста. Он шёл вместе с девушкой и, о карты, легко, даже задорно улыбался. Ян успел подумать, что пожалуй эта улыбка располагала к нему гораздо больше, чем тот факт, что он только что за него заступился. Ян посмотрел на девушку, с которой шёл мальчик. Хрупкая, стройная, волосы у неё классического серого цвета, непримечательная разве что среди своих и для своих, а вот для Яна её выделило мягкое выражение лица. Даже будучи серьёзной, что-то в её чертах выдавало нежную и чуткую к другим натуру. —Ещё одни нарисовались… — тихо сказала Курохара, закатив глаза. —Тебе стоит быть чуть уважительнее с нашими гостями, — с укором заметил Макуро. Наконец заговорила и Курокайхо:—Макуро прав, они пришли к нам издалека, чтобы попросить о помощи. Не говоря уже о том, что ты общаешься с ребёнком, — Курохара ответила:—А разве вы не на работе? Вот и делайте свою работу, — Макуро ответил:—Сейчас был ужин. У нас ещё есть около 20 минут на антракт, — Курокайхо, не желая ввязываться в конфликт, сказала:—Пожалуйста, просто оставь ребёнка в покое, — Курохара заметила:—Не учи меня делать мою работу, "принцесса". —Экс-принцесса, — тихо поправила её Курокайхо. Курохара ответила:—Мне плевать, экс или нет, всё равно все, кто знают это, будут относиться к тебе по-особенному, хотя ты этого не стоишь. Если король и старший регент действительно заслужили своё звание "особенных", то тебе это досталось "с рождения". Не слишком ли много ты позволяешь себе?! — и Макуро вступился раньше, чем Курокайхо или Ян успели отреагировать. И, видно, что ни возраст ни очевидная разница в силе не смущали этого маленького паладина. Светло-серые глаза Макуро засветились и в них Ян увидел символ пятиконечной звезды. Глаза Курокайхо, будто ощутив эхо тоже засветились таким же знаком. Макуро сказал:—Тебе стоит задуматься о своём поведении, может именно поэтому ты не стала младшим регентом Альфа? — Курокайхо удивилась. Макуро точно знал на что давить.

   Лицо Курохары исказилось от удивления и гнева, но тут из-за поворота показалась голова короля бубен, а следом и он сам, будто не шёл, а плыл по воздуху у самой земли. Ян отметил, что несмотря на королевскую ценность, его чутьё на короля Данте не реагировало, намекая, что он не представляет потенциальной опасности.—В чём дело? — поинтересовался он, но его взгляд уже зацепился за Макуро, что удивительно, ведь обычно окружающие привыкли не замечать маленького младшего связиста. И не только из-за роста, но и из-за несерьёзного возраста. В глазах окружающих он ещё не был сотрудником, как таковым, он только должен им стать, таким же, как и все они, холодным. "Хм, так вот почему ты спокойно отнёсся к Яну, как к послу от Зонтика. Потому что и у тебя есть сотрудник-дитя", — понял Данте. Король бубен подошёл к ним и его рука мягко и непринуждённо легла на плечо Курохары. —Дитя, не стоит так горячиться, почему бы нам не выпить вместе чашечку чая? — Курохара сбросила руку короля с плеча и развернулась. Она спешно двинулась в противоположную сторону, кинув:—Я ненавижу чай!..

  Она скрылась. Ян посмотрел на Данте, но тот не выглядел ни злым, ни обиженным, скорее его что-то смутно беспокоило, но он, поняв, что Ян может это прочитать в его лице, тут же сменил тему:—Итак, — король мягко приземлился на подоконник рядом с ними, — чаю?—Н-нет, спасибо вам, — ответила Курокайхо. Данте заметил:—Куроградцы действительно больше предпочитают кофе.—Наверное, — неловко заметил Макуро. Тут Данте поднялся и сообщил Яну:—Если желаешь, я могу отвести тебя обратно, — Ян хотел отказаться, но от чего-то попросту не смог, ответив:

—Л-ладно спасибо, — Макуро с разочарованием спросил:—Ты уже уходишь? — Ян ответил:—Не знаю, — Курокайхо сказала:—Макуро, не беспокой их, он с дороги и устал, а нам нужно возвращаться к порталам, — Макуро ответил:—А на что нам целое подразделение Омикрон, если всех системных жуков в итоге я исправляю? — Курокайхо в ответ ласково погладила его по голове и ответила:—Ты же знаешь, что Омикрон - подразделение общих разработок, ты работаешь над проектами товарища Куромаку.—

Я знаю, но почему я перепроверю их программы? Разве это не лучшие хакеры страны?—Ты знаешь, кто лучший.—Я! — они развернулись и тоже двинулись дальше, обсуждая что-то, что ни Яну, ни Данте не было понятно.

    Данте вёл Яна в абсолютном молчании, Ян понял, что даже не слышит его шагов, будто король бубен был таинственным и величественным призраком. Ян даже понял, что не особо горит желанием прерывать это молчание, пусть оно и доставляло ему некий дискомфорт. Вместо этого, Ян думал о том, что вообще, наверное, не очень-то прилично вот так рассматривать этого короля, но Ян от чего-то не мог оторвать взгляда. Помимо этих огненно-красных волос, по каким-то причинам стоящих дыбом, будто языки костра, в нём вроде бы и не было ничего такого, но всё же что-то застенчиво или таинственно пряталось в уголках его рта, чуть приподнятых в лёгкой, непринуждённой улыбке, в блестящих рубиновых глазах. Ян даже удивился, как ранее мог считать, что красные глаза это жутко. Глаза этого короля показались Яну алеющими углями костра, такими живыми, такими ясными. "Такой светлый... Просветлённый", — вот что пришло на ум Яну. Он даже не пытался угадать о чём думает этот король, а ещё больше бы удивился, если бы понял, что он не думает ни о чём.

   Неизвестно как, да и Ян этого не заметил, как они уже вышли на нужную дверь. Ян подошёл к двери, но после обернулся, чтобы поблагодарить его:—С-спасибо, господин… — но рядом никого не было. Король уже растворился, словно утренний туман под жаром поднимающегося солнца. Ян вздохнул и постучался. Амбриелла открыла ему. Видно она уже проснулась и собиралась его искать, но его уже нашли. —Ян, где ты ходишь, я беспокоилась о тебе, — сказала она. Ян ответил:—Да, вляпался в небольшую историю…

   На следующий день по расписанию, данному им старшим регентом, Ян и Амбриелла покинули свой ночлег, чтобы пойти на завтрак. Они уже собирались выходить, когда раздался стук в дверь. Ян снова почувствовал змеиное шевеление внутри, но это уже не так сильно пугало его. Он понял, кто пожаловал даже раньше, чем Амбриелла открыла дверь. На пороге стоял старший регент.—Доброго утра, пришельцы, следуйте за мной, я проведу вас до столовой, — Амбриелла поблагодарила его, скромно поклонившись. Она протянула руку Яну. Тот посчитал это оскорбительным, но в шуточном тоне отмахнулся:—Я не такой маленький, чтоб держать меня за руку, Элла, — Амбриелла понимающе кивнула. Они закрыли дверь и последовали за Куроном. Он по пути был молчалив, но провести параллель между ним и Данте Яну никак не удавалось. Лицо Курона казалось Яну обременённым, уставшим, не столько недружелюбными, сколько несчастным. Теперь, когда Ян не боялся его (или просто пока не имел поводов бояться) Ян понял, что недружелюбие этого персонажа было лишь обречённостью. Они прошли пару поворотов, и тут Курон заставил зонтопийцев вздрогнуть, напоминая, что всё же может разговаривать. —Ангел боеспособна. Вы сегодня можете отправляться домой в её сопровождении, — Ян и Амбриелла переглянулись. Ян выглядел взволнованным:—Я никогда не видел Ангела, — Амбриелла ответила:—Возможно, ты не разочаруешься. Лично мне она показалась весьма милой, — и после этих слов она почти услышала, как Курон странно, шумно выдохнул, будто этой её фразой был недоволен. Она ожидала, что он вот вот поправит её, но он смолчал. Амбриелла призналась про себя, что если Курон сам по себе не очень дружелюбен, то ей бы точно не хотелось видеть его, когда он сердится.

   Они достигли столовой. Там стоял лишь относительный шум, звон и стук столовых приборов, не приглушаемый разговорами, которые явно звучали шёпотом или максимум вполголоса. Тут же Ян и Амбриелла заметили короля, который, будто забыв про звание и чин, ел и разговаривал со всеми. Единственное - смотрели они на него с большим восхищением и даже трепетом. Рядом с ним сидел король бубен, который и составлял основу его компании для разговора за столом. За тем же столом сидели ещё несколько карт, среди которых Ян выудил взглядом Макуро и Курокайхо, его вчерашних знакомых. Ян опасливо поискал Курохару и, к сожалению, нашёл её за дальним столом. Соседей у неё не было, что Яна, по правде говоря, не удивило.

    Взяв подносы с выбранной едой, Ян и Амбриелла проследовали за тот самый стол. Курона король Куромаку жестом перехватил, сажая рядом с собой. Тот обречённо кивнул и опустился рядом с королём.—Доброе утро, товарищ Куромаку, — механически отчеканил Курон. Его голос был пуст или по крайней мере утро у него не было добрым.—Утра, Курон, ты не заходил сразу, поэтому я начал уже было испытывать некое… М-м-м, — и Куромаку неловко замялся, намекая Курону и самому догадаться, что о нём так-то беспокоились.

  Курон это понял, но не знал, что ему ответить, потому, превозмогая тошноту, принялся за суп. Когда в последний раз он испытывал что-то помимо всепоглощающей тошноты от всего? Он в очередной раз поймал себя на мысли, что был бы рад этим утром не проснуться вовсе: "Зачем? Ради чего или ради кого?"

   Куромаку удержался от желания погладить его по голове, чтобы выразить жалость. Жалости к себе Курон не терпел ни от врагов, ни от друзей, предпочитая мучиться, что с одной стороны не могло не восхищать, а с другой вызывало ряд сомнений по поводу его состояния, с которыми Куромаку и пытался разобраться, но Курон ему не помогал и не хотел, чтоб ему помогали.

   А тем временем в столовой появилась Куроми:—Всем доброго утра, — пожелала она под вздохи удивления и восторга.

    Куроми удивительно сочетала в себе уверенность и кротость, жёсткость и грацию. Куроми умела всё, и все это знали. А мягкий, понимающий характер и простота была в новинку городу камней. Стоило ли говорить, что как бы холодны и чопорны ни были куроградцы, к Куроми многие были всё-таки неравнодушны. Альфа же считали, что Куроми можно или крепко любить или люто ненавидеть из зависти к той, кто, кажется, умеет всё на свете. К ней было никак не остаться равнодушным. Она не позволяла себя не замечать.

   Под потолком она завернула к стойке с подносами, схватила один на лету и приземлилась рядом со столом. Альфа дружно ей ответили, кроме Курона, который обошёлся кивком головы. Куромаку закатил глаза, ощущая, что этот цирк, кажется, никогда не закончится. Но в этот раз Куроми даже не посмотрела на регента. —Доброго утра, пришельцы, — поздоровалась она, — меня зовут Куроми, я… Э, — Куроми хотела пожать ему руку, но Ян застыл, глядя на неё с выражением удивления. Амбриелла поспешила поправиться:—Очень приятно, госпожа… — но Куроми поспешила её поправить:—Просто Куроми, у меня нет такого статуса. Вы информатор Амбриелла, а с вами?.. — она обратилась к Яну, но тот по-прежнему находился в состоянии немого оцепенения. Амбриелла ответила:—Иоанн, но просит звать его Ян, — Куроми ответила:—Иоанн? Означает "милость бога"? — Амбриелла заметила:—Господин трефовый король тоже так сказал, — Ян едва кивнул головой, прошептав:—Она такая красивая…—Чтож, приятно познакомиться, Ян, — улыбнулась ему Куроми, делая вид, что не заметила его реакцию, — надеюсь, что мы сработаемся. Должно быть, ты воин, — заметила Куроми. Ян наконец преодолел оцепенение и неловко спросил:—А… А как вы поняли? — Куроми заметила:—Ты одет как рыцарь-оруженосец, а ещё ты 7-ка в таком возрасте продвинуться так далеко можно только через битвы. Не высшая математика, — Курохико прожевала кусок хлеба и не удержавшись добавила:—Прямо таки высшая математика тебя остановила на тесте эрудиции и интеллекта во время поступления на службу, — в её голосе читался ребяческий сарказм.—А почему ты думаешь, что это далось мне легко? — невинно спросила Куроми, в пару глотков осушила один подвод с супом и взялась за второй. Курохико ответила, обрисовала в воздухе завитушку вилкой:—Ну, ты же очевидно всё умеешь, — Куроми в ответ мило, но всё же больше услужливо посмеялась. Амбриелла же с сомнением смотрела на объёмистый подвод, а после с ужасом, с какой лёгкостью Куроми расправилась и со вторым. Она облизнулась:—Вкусно! — тут она обернулась на знакомую фигуру. Мимо прошёл Куроканши.—Канши, привет! — капитан обернулся на неё и ответил, одаривая Куроми нежным взглядом:—Здравствуй, соловушка, как спалось? — Куроми ответила:—Не дурно. Ты к стойке? Будь другом, можешь взять мне ещё супа? Я верну деньги сразу же на выходе, — капитан показал большой палец вверх и ответил: —Не стоит, я угощаю.—О, спасибо тебе большое! —ответила Куроми. Курон фыркнул и по-японски без и намёка на акцент процедил:—(Я придушу его), — в ответ на что Куромаку едва заметно стукнул его по запястью руки с предупреждением на том же японском:—(Только попробуй…) — Данте повернулся на них со странным выражением лица, но тут же снова принялся огненным дыханием жарить себе крылышки. —Д-Данте, я же попросил, ты столовую спалишь! — сказал Куромаку, отклоняясь от огня. Данте ответил:—Ты можешь спокойно прикасаться к этому огню, я всегда забочусь о твоей безопасности, дорогой брат, — Куромаку закатил глаза:—Конечно! Особенно когда… Загибай пальцы. Когда ты отправлял меня сражаться с Пиком, решать вопросы с ненавистью, когда я шёл через горы, меня завалило камнями (как б абсурдно это ни звучало), и я сломал ногу, когда ты попросил приглядывать за Николь (что по умолчанию травмоопасно), когда… — Данте неловко почесал затылок:—М-м-м, извини? Я очень ценю то, что ты прислушиваешься ко мне, — Куромаку заметил—Попроси ты кого другого, к тебе бы прислушались. Ты особенный, Данте, у тебя есть дар, возможно, даже более особенный, чем мой… — Данте шумно откусил кусок крылышка, а второй предложил ему:—Будешь?—Ладно, проехали… — ответил король и тихо добавил так, что даже он сам это не услышал, просто знал, что сказал: "Скоро у меня добавится ещё один пункт в список травмоопасных просьб Данте".

   И не глядя, король треф ухватил за шиворот Курона, который, пробурчал что-то про то, что не голоден и хотел сбежать, пока Данте отвлекает Куромаку. Король сурово заметил по-немецки, чтоб никто не понял о чём они говорят:—(Стоять... Ты не доел. Почему я опять должен следить, чтобы ты ел и спал? Вот ты спал? В глаза мне смотри, когда я с тобой говорю), — спросил король, наверняка зная ответ, — (нет, зараза…) — и король чуть вздёрнул его за шиворот вверх и посадил обратно, но без угрозы. Скорее как маленького волчонка за шкирку. И в этот момент возможно ещё никогда паладин не выглядел так беспомощно. —(Мы с тобой ещё поговорим об этом...)

   А тем временем Куроканши подал Куроми ещё один подвод с супом: —Прошу. Приятного аппетита, — Куроми взяла подвод и тут же сделала большой глоток:—Спасибо, ты настоящий друг! — поблагодарила она, — прошу к нашему шалашу, — с улыбкой заметила она, складывая крылья по-плотнее и отодвигаясь, чтобы дать ему сесть. Куроканши с некоторым опасением сел рядом отвечая:—Всегда пожалуйста.

   Куроканши улыбнулся Куроми, а потом его взор автоматически метнулся в сторону старшего регента, один только взгляд прищуреных глаз которого сообщил ему: "Ты совершаешь большую ошибку…"

   Но внезапно это предостережение пробудило в капитане стражи не страх, как бывало порой, когда он пересекался с регентом, а возмущение, желание бороться: "Почему я должен отказываться от этого только потому что кто-то что-то говорит или товарищ старший смотрит на меня, как на врага народа? Я не делаю ничего плохого или противозаконного (я проверил), а значит... Дело не во мне..." Он подавил осознание на лице, сделав вид, что увлечён завтраком. Куроми о чём-то говорила с Яном и Амбриеллой, которые, кажется, немного расслабились и стали вести себя более естественно, хотя Ян никак не мог не поглядывать на крылья за спиной Куроми, гадая каким образом она летает. Куроканши перефирийным зрением покосился на Куроми: "Дело в Куроми. Они вроде сильно поругались недавно. Кажется, теперь я знаю почему. Тот день был первый (и надеюсь последний), когда я видел Куроми в слезах… Кажется, даже нашим богам не хватает чистоты в их сердцах. Какова злая ирония! Бог военной стратегии проиграл войну".

   Куроканши сделал большой глоток и облизнулся, на мгновение напомнив только что хорошо поевшего волка, облизывающего розовым языком свой оскал. Куроми ранее было тяжело решить кого он ей напоминает, ведь, как ни странно, в последнее время она стала сравнивать внешности карт с животными, но только сейчас она поняла, о каком животном подумала, глядя на капитана. Немецкая овчарка, немного упрямая, но внимательная, выносливая, исключительно умная, бесстрашная и верная порода собак, которая легко поддаётся дрессировке, и часто именно к ней обращается полиция, когда нужен охранник, сыщик, преследователь или чуткий нос. Куроканши был именно таким. В отличие от короля или регента, которые бесспорно и прочно ассоциировались у неё с волками, как и большинство куроградцев, Куроканши был близок к волку, но таким как они не был. Игривость и оптимизм его были слишком неистребимы, чтобы он "одичал", чтобы он стал проявлять агрессию нужно было действительно хорошо постараться. —Хах, надо же. С виду этот подвод кажется куда больше, — заметил капитан. Амбриелла ответила будто даже не ему, а сама себе: "Во́йны действительно очень отличаются от обычных карт". Она повернулась к Яну и увидела, что он тоже справился с супом и складывал часть своей еды в небольшой свёрток. Поняв, что она смотрит на него, он пояснил:—Я хочу принести часть еды дяде. Думаю, ему понравится, — и Амбриелла понимающе кивнула. Она огляделась. Карты вокруг, каменные статуи, оживились. Вернее, они стали казаться более живыми, чем при их первом визите, но до сих пор Амбриелла чувствовала что-то непривычное от нахождения здесь.

   Она не много общалась с картами Курограда, но даже будучи тоже трефовыми она не понимала их, будто они говорили на другом языке. Это было не мудрено. Они живут совершенно другой жизнью, у них другие приоритеты, другие взгляды, а ещё Амбриелле почему-то казалось, что этот народ во всех смыслах смотрит на остальных с высока. Не только с высоты горы, на которой они с недавнего времени живут, но и с высоты уровня их развития, с высоты собственной национальной гордости и осознания своей уникальности. Слишком грубо было бы назвать их высокомерными, но это чувствовалось во всём и во всех. В этом отношении Ангел внезапно показалась ей гораздо ближе, чем все прочие. Незаметно завтрак закончился. Столовая постепенно пустела, её наполнили звуки звенящей посуды, которую сдавали обратно. Два короля удалились, кажется, снова о чём-то увлечённо беседуя, прочие участники подразделения тоже разбежались по своим рабочим местам. Куроканши хотел прихватить и поднос Куроми, но та настояла, что сама отнесёт всё, при этом не забыв ещё раз поблагодарить за угощение. —Я в долгу не останусь, — сказала она вслед капитану, но он отмахнулся чем-то вроде: "Не стоит". Куроми упорствовала:—Я зайду к тебе как-нибудь, — Куроканши ответил:—Буду ждать, — Курон тоже проводил его взглядом, но взглядом странным. Он сам не знал, вернее, не помнил как прикончил суп и поборол ощущение тошноты. Вот в столовой стало совсем пусто. Ян метнулся до стойки относя посуду свою и Амбриеллы. А тем временем Куроми обратилась к зонтопийцам:—Когда вы желаете отправиться в Зонтопию? — Амбриелла развела руками:—Когда вам угодно, — Куроми ответила:—Я предлагаю не медлить, — она старалась выглядеть уверенной, но в душе как-то глупо надеялась решить всё до полудня или до полудня хотя бы придумать, как снизить риск для всех. Ведь после полудня на охоту выйдет Гарпия. Гарпия дала обещание не вредить никому без приказа, делать (или стараться делать) всё правильно, как карты, но Куроми в её искренность было по прежнему тяжело верить. "Сейчас 8:10 утра. До смены Гарпии чуть менее 5 часов. Не так много, как хотелось бы", — и от этой мысли, она ощутила холодок. Гарпия дала обещание не устраивать геноцид, а Куроми обещала не вмешиваться, но что мешает Гарпии не сдержать обещания? "С другой стороны, если она не содержит обещание, то и я могу продолжить подавлять её личность, тем самым разрывая сделку", — это немного её успокоило, но по прежнему не отвечало на вопрос зачем Гарпии это было нужно? "А если будет только хуже? Если её решительность жить окажется сильнее моей? Тогда картина может кардинально поменяться..."

   Она так глубоко ушла в свои мысли, что слова Амбриеллы и Яна как-то прошли мимо её ушей. Но прикосновение к своему плечу она уже на могла игнорировать. Она вздрогнула, обернулась и столкнулась со старшим регентом.—Старший? — спросила она. Её голос не дрожал, скорее выражал недоумение. Она поняла, почему он задержался, ждал, пока в столовой никого не останется. Амбриелла и Ян были гостями, которые скоро уже уйдут и их свидетельство его не тревожило. —Как ты себя чувствуешь?.. — поинтересовался он. Куроми ответила, мягко отстранившись, чтобы его рука соскользнула с её плеча, но он не позволил ей это сделать: —Я в порядке, — ответила она, но её молчание в конце звучало как: "Не говорите со мной". Явно умышленный посыл был понят, но не воспринят как приказ.—Куроми, я… — он прервался, как будто растеряв прежнюю решительность. —Хотел пожелать тебе удачи… — наконец закончил он, ощущая себя трусом. Куроми не ответила ему ни словом, ни взглядом, ни жестом. —Куроми, пообещай мне, что ты вернёшься домой целой, — попросил он. И тут же на секунду ему привиделось другое.

"—Обещаешь, что вернёшься?—Обещаю..."

   Он не видел образов, только голос, только эхо голосов, знакомых, но он впервые не мог сказать точно кто это и с кого берут такое неопределённое обещание. Он слышал, как это обещание давали слишком многие и слишком многим. Злая ирония состояла в том, что многие данное сие обещание не были в силах сдержать.

   Куроми сухо отрезала:—Я не даю обещаний. Тем более вам, — почти едко заметила она, и Курон не знал, был ли он расстроен или благодарен ей, что она не давала ему это проклятое обещание, но одновременно с этим: "Но ведь это Куроми. Она способна сломить любое проклятие…" Не дожидаясь его ответа, Куроми мягко повела зонтопийцев на выход. —Мы отправляемся немедля!

   Куроми вывела зонтопийцев из замка, резко развернувшись к ним, она встала, убрав руки за спину и сообщила:—Сейчас мы отправимся в Зонтопию коротким путём. Поездка займёт чуть меньше 10 секунд, — Ян воскликнул:—10 секунд?! Это невозможно! Мы шли сюда два дня! — Куроми показала ему ладонь, намекая выслушать:—Мы используем одну из способностей моей магической реликвии, — она поставила руку ладонью вверх и скомандовала:—Ящик Пандоры! — печать со лба Куроми сошла к руке и в ладони материализовалась чёрная шкатулка с этим самым глазом на крышке. —Итак, — Куроми поставила Ящик на землю и отошла к ним, — возьмите меня за руку, — Амбриелла сделала как она сказала. —Держи меня крепче, а сама возьми за руку Яна. Это чтоб наш паровозик не развалился, — Амбриелла протянула руку Яну, он взял её за руку и спросил:—Паро- что?—Не важно, — поправилась Куроми. —Итак. Сейчас мы с вами с разбегу прыгнем в Ящик и пролетим в абсолютной темное через пустоту около 10 секунд. На это время попрошу не отпускать друг друга, не паниковать, не барахтаться и желательно не вопить, чтобы не привлекать лишнее внимание, — Ян заметил:—За 10 секунд мы и испугаться не успеем, — Куроми неопределенно ответила:—Может быть, но время растяжимое и далеко не постоянное понятие, — тут Ящик раскрылся и выпустил из себя угрожающее порцию чёрно-синего дыма. —Поехали! — скомандовала Куроми и потянула их за собой. Пара шагов, прыжок и Амбриелла с Яном закрылки глаза потому и не поняли, как оказались в удушающей темноте. Ян открыл глаза, но понял это только потому что хотел открыть глаза. Вокруг не было ничего, что повергало его в некоторую панику. Лицо как будто царапали мелкие пылинки и песчинки, хоть Ян и не видел почему. Он попытался сделать вздох, но получилось сипло прохрипеть. Будто все внутренности перекрутило то ли пространством, то ли страхом. Но вот вспышка света и они вывалились гурьбой на каменную поверхность. —С прибытием домой! — сказала Куроми, но оглянувшись на своих спутников поняла, что они ужасно переносят путешествие через "короткий путь". Амбриелла присела, закрывая ладонью рот, ощущая тошноту, но она легко отделалась в отличие от Яна. Он стоял, но тут пошатнулся и завалился на бок, будто раненый олень. Кровь бешено стучала у него в ушах. Куроми подхватила его как раз вовремя, чтобы не дать свалиться.—Упс, осторожнее, — сказала Куроми. Ян ощутил прилив свежего, влажного воздуха и открыл глаза. Куроми остановила его от падения с самой главной статуи. Они находились в десятках метров над землёй. Ян завалился обратно с воплем. —Г-где мы?! — спросил он, лёжа и глядя на пасмурное небо. —В Зонтопии, конечно. Мы стоим на голове статуи в центре города, — Ян приподнялся на локтях. Его разум немного очистился. —Угх, какой, хах, отстойный транспорт, — заметил Ян не в обиду Куроми. Амбриелла отдёрнула его:—Ян, вежливее… — Куроми ответила:—Всё в порядке, мне было куда хуже при первом перемещении.

"—Э-э... Гнх! Убейте меня! — просила Куроми. Ящик тогда только выплюнул её и она думала, что её кишки плотно завязали в гордиев узел. Куромаку заметил, сидя с блокнотом и ручкой:—Извини меня, Куромико, но я сией чести не окажу. Как странно. Реликвия не должна вредить своему носителю. Можешь описать свои ощущения? — он щёлкнул ручкой. Куроми отрицательно мотала головой.—Просто убейте!.. — король ответил:—Так и запишем.—Сенпай, а мы ей разве не поможем? — спросила Николь, присаживаясь около Куроми на колени.—Так помоги ей, я немного занят…"

—Не очень приятный опыт, но когда постоянно этим пользуешься - привыкаешь. Итак. Сперва предлагаю нам пойти к господину Зонтику, —Ян тут же очнулся:—К Богу?! — Куроми ответила:—Ну да, а в чём проблема? — Ян даже не знал что ей ответить. —Н-ну… П-просто к самому Богу? —Ну ты уже видел двух богов за сегодняшнее утро и тебя ничего не смутило. Не хочу обижать вас, но господа Куромаку и Рю Данте наголову превосходят господина Зонтика, который королю треф приходится валетом. Чего разлеглись? Пошли, — Амбриелла спросила:—Снова через, кх, колдовской ящик? — Куроми ответила, невинно закатив глаза:—А у вас есть другой способ? — Амбриелла ответила:—Я пожалуй, своим ходом, — Ян возмутился:—А я?! — Куроми ответила:—Я перенесу тебя на крыльях, если хочешь. Мы полетим, — она посмотрела на Яна. Он опять выглядел напуганным.—Ой, да брось, рыцарь, я своего названного братишку, Макуро, постоянно так катаю и он не боится, — Ян ощутил некоторое смущение первоначальному страху, а после увидел, что Амбриелла подняла руку и в её руках оказался синий зонтик. Она раскрыла его, подняла над головой и тихо прошептала:—Вверх, — она сделала шаг с края. Ян воскликнул:—Элла! — но ничего не произошло. Амбриелла мягко, будто семечко одуванчика полетела в сторону замка. —Ого! Это занятно. Тогда понятно почему она работает информатором, — сказала Куроми. Она обернулась на Яна:—Так, теперь ты, — Куроми присела, — забирайся мне на спину. —Это плохая идея… — заметил он, но аккуратно последовал её команде. Тут он увидел, что она что-то нажала на шлеме и скомандовала:—Taka, Eagle! (Така, орёл!) — и тут же крылья Куроми стали увеличиваться. Они стали прочнее, перья стали шире. —Как бы сказала Астрея, "полетели снега метели"! — сказала она наклонилась вперёд, раскрыл крылья. Ян ответил:—Это очень плохая идея!

   Но очень скоро он понял, что всё было в порядке. Они скользнули с опоры в воздушное пространство так мягко, что Ян даже не заметил разницы, пока не открыл глаза и не понял что они мягко, хоть и с определенно высокой скоростью летят в сторону замка. —Ого! — тихо прошептал он. Куроми не махала крыльями. Это было не нужно. —А разве тебе не нужно махать крыльями? — спросил Ян, чуть перекрикивая потоки ветра. —Нет, — отрезала Куроми, — орлиные крылья созданы для парящего полёта, — Ян заметил:—Мы обогнали Амбриеллу, — Куроми заметила:—Да, строго говоря, она тоже парит, время от времени восполняя потерю высоты магией. Думаю, это очень затратная способность, — половины её слов Ян не услышал или не понял. —Смотри что мы делаем, я закидываю тебя на крышу туда, — она указала на маленькое окошко на вершине одной из основных замковых башен, — а сама постучу в окно. Если откроют, я закину тебя туда и подъеду к нам Амбриеллу. Ты сможешь спокойно посидеть на крыше и побороть соблазн упасть с неё? — Ян ответил:—Д-думаю да... — Куроми ответила:—Отлично, тогда сделаем это!

    Они приблизились к нужному окну. Оно находилось под самой крышей, как будто намеренно скрытое от чужих глаз. Возможно глядя на замок с земли, Ян бы и не подумал смотреть в сторону этого окна. Куроми оставила Яна на крыше, а сама, схватившись за карниз, подтянулась к окну. Ян хотел с края крыши посмотреть, что она делает, но тут же отказался от этой идеи ведь начинал смотреть вниз, а это навевало на неприятные мысли о возможности падания. Куроми постучала в окно.—Господин Зонтик, — Куроми снова постучала в окно уже более настойчивой очередью, — господин Зонтик, — стук повторился. Куроми заглянула в окно. —Господин Зонтик, я Гарпия, а не дятел, — она обернулась назад.—Мда, Амбриелла и сама так сюда доберётся пока нам откроют… — но тут раздался щелчок и окно распахнулось:—Куроми? — рама окна заставила Куроми отцепиться и она сорвалась с карниза:—Айгх!—Куроми! — и Куроми приземлилась лишь этажом ниже на круглую магическую платформу, что как отметила Куроми больше походила на резину. Зонтик держал платформу и аккуратно поднял её обратно.—Фух, в этот раз я успел, — Куроми неловко посмеялась:—Вам надо бы перестроить окно, чтоб оно вовнутрь открывалось, — щёки валета смущённо и виновато порозовели.—Да, наверное, ты права. Ты хотела что-то сказать мне? — Куроми ответила:—Мы разбираемся с одним делом внутренней политики Зонтопии, и эти карты будут признательны, если вы почтите их дилемму своим вниманием, — Зонтик на секунду растерялся:—Карты? Здесь есть кто-то ещё?—Я! — ответил Ян, выглядывая с крыши. Зонтик вздрогнул, но не позволил застать себя врасплох. Благо, Куроми его предупредила. —Это Ян, — представила его Куроми. Зонтик провёл платформу до окна и по ней Куроми и Ян попали в его покои. Зонтик присел на кровать, а Куроми встала рядом.—Приятно познакомиться, — но Зонтик заметил, что Ян склонился ему до земли. —Большая честь видеть вас, господин Зонтик, — валет ответил:—Не надо, вставай. Не стоит. Куроми сказала, что у тебя и…—Господин Зонтик? — Зонтик обернулся:—Амбриелла?! Заходи скорее! О карты, почему никто не пользуется дверью! — Куроми неловко почесала затылок. Амбриелла нашла что ответить после реверанса:—Карты первого министра могли перехватить нас. Нам нужна ваша помощь…

   Ближе к 12 небо над Зонтопией разразилось дождём. Как раз тогда, когда они закончили объяснения ситуации. Куроми начинала уже почти заметно нервничать. Ровно в полдень они с Гарпией должны провести "смену караула". Разумеется, она не сомневалась, что Гарпия всё знает, но вот способ решения проблемы с министром у неё может быть совершенно другим. Зонтик выслушивал этот долгий рассказ практически молча, лишь иногда что-то уточняя. Он был менее эмоционален, чем можно было ожидать. А Куроми прекрасно понимала почему. Он выглядел болезненно: уставшим, не в меру бледным. Куроми даже пожалела, что позволила донести ему такие плохие новости, но с другой стороны, если не решить всю проблему прямо сейчас, потом может быть уже слишком поздно. Куроми тоже рассказала о том, что обнаружила в подземелье. На вопрос о том, что её привело в подземелье, она ответила, что заблудилась, тут же ощутив укол совести за обман. Она не заблудилась, а шла целенаправленно по наводке... Призрака? Полтергейста? Она решила, что кому-кому, а Зонтику говорить о том, что в его замке завелись призраки, нужно максимально аккуратно. Разумеется, в её словах о том, что она заблудилась, Зонтик про себя сомневался, прекрасно понимая то, как часто Куроми по работе была в замке Зонтопии и тот факт сам Зонтик живёт в башне, то много ума не нужно, чтобы не спускаться в мрачный и сырой подвал, если ищешь путь хотя бы до тронного зала, но он смолчал. Валета треф посетила мысль, что если Куроми что-то скрывает, то на то должна быть причина. Её рассказом Ян был возмущён куда больше, чем сам Зонтик. Вернее, он выражал своё негодование более бурно:—Это преступление! Эти карты ни в чём не виноваты! Он не найдёт ни одной причины чтобы… — но тут печать на лбу Куроми засияла ярким светом. Она насторожилась, тревожно на пару мгновений уставившись на входную дверь, которую было видно из кабинета-спальни Зонтика. Валет её тревогу заметил. Она была похожа на зайчиху, вставшую на задние лапы и держащую ухо востро. —Ян, Амбриелла, полезайте в ящик, живо! — скомандовала она, вызывая ящик. Зонтик тут же понял, в чём дело: "Алебард". Ян хотел что-то возразить, но её вид настолько напугал его, что он решил, что задаст все свои вопросы позже. Они с Амбриеллой оказались в ящике. Куроми закрыла его и сказала, протянув ящик Зонтику:—Господин, не говорите с ним о том, что узнали, — тот понял, что нужно сделать и наскоро сунул шкатулку в щель между кроватью и стеной. Обычно там стояла бутылка с лекарством или какая-нибудь книга, но это было первое место, которое он вспомнил при ассоциации "что-то спрятать".

  Покои правителя Зонтопии, несмотря на относительную простоту, изобиловали местами и щелями, где можно было что-то прятать от мелких записок и писем до вещей примерно с генератор вероятности, который у Зонтика тоже был при нём. Куроми хотела вылезти в окно, но раздался щелчок, и поворот ключа, Куроми передумала. Она могла не успеть. И неожиданно, Зонтик обхватил её магией, будто тросом, одним чётким движением оттянул от окна и закинул под кровать. Длинные простыни почти доходили до пола и потому увидеть что под кроватью, стоя как угодно было невозможно. Куроми мысленно поблагодарила Зонтика и затаилась. Сам Зонтик, не хуже любого школьника, завернулся обратно в одеяло и притворился дремлющим. Куроми успела собрать крылья в модуль и в последний раз поправить край простыни прежде чем раздался третий щелчок, и короткий скрип не совсем хорошо смазанной дверной петли ознаменовали приход первого министра. В этот раз он зашёл без стука. Зонтик приподнялся. Алебард, поняв, что Зонтик не спит, поклонился ему:—Здравия вам, о великий господин, — Зонтик ответил:—Здравствуй, Алебард, есть новости?—Никаких, о великий, — отрезал Алебард, и Куроми признавала, что для того, кто явно вынашивает недобрый план, он действительно хорошо играет верного слугу, доброго друга и мудрого советчика.Он поставил перед Зонтиком поднос с едой и валет вынужденно улыбнулся ему. С каждым разом это становилось всё более и более отвратительным. Еда казалась ему безвкусной. Или же не того вкуса, который должен был быть? Но другого варианта у него так-то не было. В общественные места он не совался после своего неудачного визита в церковь. Алебард запирал его на ключ. Единственный его ход на улицу - тайный проход в полу под ковром, который вёл к винтовой лестнице вниз, а после и на улицу. Алебард знал о нём, но это было то, на что он не мог повлиять. Право на возможность покидать замок из беседы в беседу оказывалась всегда за Зонтиком. Никакие доводы Алебарда не могли приблизить его к запирания и этого выхода. Может быть подсознательно до рассказа Яна и Амбриеллы валет понимал, что Алебард пытается его ограничить, но всегда этим мысли сбивались убеждением: "Это невозможно, ведь Алебард - моя магическая реликвия, реликвия не может навредить своему хозяину". Но сейчас он как никогда стал в этом сомневаться. Ничто не мешало Куромаку ошибиться, когда он, очень давно изучая реликвии не пришёл к выводу, что реликвия не может ранить своего хозяина. Вспоминая об этом, Зонтика только сейчас же посетило воспоминание. "Но ведь Куромаку смог пронзить себя своим копьём... Он сам отдал копью такой приказ, не ненависть, и оно пронзило его, он мог умереть, ни не умер. Он разбил собственное убеждение об неоспоримый факт, что реликвия может навредить своему носителю. Но касается ли это оживлённых реликвий? Щит и Алебард? Могут ли они представлять для меня опасность? Прямую или косвенную?" Похоже, он задумался слишком глубоко, глядя на тарелку пустым взглядом. Это привело Алебарда в волнение, а Куроми благодарила Высшую Силу, что Алебард - не воин и не чувствует присутствие на расстоянии. От прочих войнов Куроми знала, что её собственный спрайт тяжело игнорировать. Её спрайт, вопреки её привычке и желанию казаться доброжелательной, подсказывал картам, что в тихом омуте черти водятся. "Кстати о чертях... Который час?" — мысленно поинтересовалась Куроми и аккуратно вывела на экран шлема время.

"12:58:42"

"О карты, нет!"—Пора спа-а-ать!

   Голос Гарпии звучал довольно, хитро, почти кокетливо. "Н-нет! Гарпия! У меня есть ещё минута и 18 секунд, — настояла Куроми, — по уговору эта минута моя".—Брось, Куромико, это же смешно! — и Куроми понимала, что она права. Как жалко сейчас биться за каждую минуту, а самим молиться, чтобы этот министр включил интуицию и под каким угодно предлогом убрался, пока Куроми может удержать её. Отведённые 18 секунд прошли. Пошла последняя минута до полдня. Куроми чувствовала, что теряет контроль над собой, это было непередаваемое чувство. Все эти разы, когда Гарпия брала контроль она делала это как-то незаметно, плавно, но сейчас она настаивала отдать ей контроль. 30 секунд, а Алебард, кажется, даже не планировал уходить. "Уходи... Убирайся отсюда, пока я не согрешила..." — процедила она мысленным голосом. 20 секунд. Алебард сделал пару шагов в сторону выхода. Зонтик не помогал, что-то спрашивая и уточняя. Ему так-то хотелось самим уличить Алебарда в обмане и сделать всё быстро, но у того явно было всё схвачено. —Десять, — начала отсчёт Гарпия, — девять. Восемь. Семь, — Куроми ответила ей мысленно: "Отстань!"—Шесть… Пять… — Куроми ощутила, что засыпает, будто её тело перестаёт её слушаться. —Четыре… — Куроми мысленно собрала всю волю в кулак: "Нет… Мы добьёмся правосудия, а не линчевания!" И тут уже Гарпия испугалась. Да. Именно испугалась. Ощутила сопротивление.—Три… Два, — её голос на отсчёте стал более раздражённым. —Один… —Нет!..

   Где-то за окном колокол мощно и гулко ударил один раз. Ровно полдень. Алебард всё ещё собрано спохватился и сказал:—Я излишне задержался. С минуты на минуту начнётся проповедь. Всего доброго, о великий, но я должен идти, — Зонтик понимающе кивнул, больше отвлекаясь на тошноту: "Мой организм отказывается принимать это лекарство в еде…" Алебард вихрем покинул покои и закрыл дверь на ключ. Куроми выползла из под кровати. Зонтик отложил поднос.—Пронесло, — выдохнул он, говоря не только про них, но и про себя, что теперь не вынужден делать вид, что ест эту отраву. Куроми поднялась. Гарпия не отступала.—Ты нарушаешь! Уже моя очередь! — но Куроми уже ослабила сопротивление, отдавая тело со словами наставления: "Не твори глупостей". Гарпия фыркнула:—Я очень постараюсь, но мы поговорим об этом…