3. Молитва Правосудия

—В замок проход воспрещён! — отчеканил один, встряхнув ружьём. На самом деле, ему не становилось спокойнее, ведь он всего 6-ка, а стоит против 10-тки странного вида.—Я младший регент короля треф, Куромико, прошу аудиенции господина Великого Зонтика, — сказала она, поймав себя на мысли, что сказала это резко, тоном, какой слышала от Курохико, старшей посла Альфы, но удержалась, решив не потирать лицо руками. Это бы с потрохами выдало её сомнения и опасения. Один из солдат, тот что помладше на вид и 4-ка боевой ценности, прошёл в замок и скрывшись за дверями, явно побежал докладывать первому министру. Куроми так и осталась стоять против стражника, который изо всех сил, старался делать пустой взгляд, но она знала, что он смущён цветом её волос. Серые у корней и медленно ближе к середине становились нежно-голубыми, а после темнели и становились синими у кончиков. Куроми на секунду посетила мысль: "Разве они никогда не видели попаданцев?" Через 20 минут вернулся посыльный, передав своему товарищу:—Приказано пустить, — второй солдат ничего не сказал и не выразил никакого личного отношения к этому, судя по тому, что сообщала печать. Ему по-видимому было плевать о том, кто попадает в замок, что делает там. Он не пускает никого только потому что ему сказали, что таким образом вот и выполняется его работа. Целые дни сторожить вход, а что ещё более важно - по его скромному мнению, бессмысленно патрулировать территорию внутри и снаружи почти пустого замка при том, что внутри и в округе ни души. Его глаза выглядели потухшими, сам он, опытно скрывая это, всё равно выглядел и ощущался вяло, как кто-то уставший и давно разучившийся радоваться жизни. "Мда, это вам не Куроканши.", — с грустью подумала Куроми, ощущая, будто этот стражник не на своём месте, будто он мог бы найти какое-то другое призвание, но стоять здесь, патрулировать по приказу выше стоящих и часами пустым взглядом наблюдать за другими - всё, что он собственно умел, потому не мог уже жить иначе, а жил как? В свои 30, в момент, когда жизнь бьёт ключом, выглядел, как бедный старик.

  Куроми попала в замок. Замок стоял в апатичном, отстранённом полумраке, от чего выглядел ещё печальнее. На каменных стенах, с неприкрытой кирпичной кладкой синего цвета висели картины и гобелены поражающей величины, но все они изображали то же, что и мозаики, и фрески в церквях, будто весь замок - огромный божий храм. Коридоры не освещались, хотя явно могли бы, если бы карты удосужились зажечь пару-тройку фонарей, висящих на небольших железных прутьях высоко над головой, настолько, что по оценке Куроми даже Куромаку не дотянулся бы, не то чтобы обычный рядовой. Высокий потолок отдавался эхом на дыхание и шаги. Тёмно-синий бархатный ковёр под ногами мягко прогибался, тихо шуршал. Видно, по нему не часто ходят. По той же причине он был, как новый. Скудный свет пасмурного летнего утра пробивался через панорамные окна, через небольшие арочные оконца сверху, через стеклянные мозаики, заставляя образы на них мягко и тоскливо сиять. И не души вокруг. Или нет?

   Куроми остановилась перед развилкой бесконечных, тёмных коридоров, когда увидела, что лучи из соседнего окна, освещающие пыль, играют как-то странно, неведомо. Куроми опасалась, что её печать сильно повредилась с разрушением Ящика Пандоры, но она видела дымный силуэт серого сияния, который бы в любой другой ситуации приняла бы за игру воображения, которое везде искало человеческие образы. Но не сейчас. Не тогда, когда она точно знала, что видела этого призрака раньше.—Ты? — спросила она в пустоту, но обращаясь точно к нему, отмечая про себя: "Как он похож, на товарища старшего! Будто это он там стоит за поворотом". Куроми сделала шаг навстречу призраку, опасливо, боясь его спугнуть. Но он по прежнему стоял, выглядывая из-за угла, явно зная, что их ещё разделяет 5 с лишним шагов. —Погоди. Не бойся, не убегай, пожалуйста, — попросила Куроми, выставляя руки вперёд так, будто хотела взять его за плечи. А странный почти безликий силуэт смотрел на неё так, будто говорил: "А я и не боюсь…"—Кто ты? — спросила она. Но призрак в ответ поднял руку на уровень головы так, чтобы она различила её силуэт и показал ладонь, а после, направив её вниз, подозвал её. Будто говоря: "Следуй за мной, и я покажу тебе". А вот что покажет, он не скажет даже если бы мог жестами общаться. Явно это лучше увидеть.

   Куроми опасливо пошла к повороту. Призрак на мгновение задержался, позволив приблизиться к себе, а после на мгновение исчез, но тут же появился дальше по коридору, останавливаясь, чтобы удостовериться, что Куроми идёт за ним. Его силуэт моргал, мерцал слабо и болезненно. Стоило Куроми завернуть за угол и сократить расстояние между ними до двух шагов, он снова растворялся и появлялся в свете следующего окна, в пыли танцующим спрайтом. Он оглянулся на неё и снова повёл, в этот раз уже решая ускориться. Куроми перешла на бег. Преодолевая коридоры и повороты, Куроми поняла, что движется не к тронному залу, а в подземелье. Каменная арка, будто бездонный зев, глотала остатки хилого света, вела в темноту, однако свет призрака в темноте теперь был более явным. Странно, но его свечение не давало бликов на предметах, которые могли бы заметить другие карты помимо Куроми, будь в этом замке хоть кто-то, кто изредка гуляет по залам и бесконечным лабиринтам коридоров. Куроми аккуратно спускается по голой каменной лестнице в липкую тьму, ощущая ногами через балетки грубый камень, холод и сырость. Невольно покрывшись гусиной кожей  то ли от жути, то ли от простого холода, Куроми убрала локон волос с левой стороны лица и лба за ухо и её печать с глазами и знаком 10-тки треф на левой щеке мягко засияли, освещая затхлый, пыльный, сырой мрак всего на пару шагов вперёд, а потом свет неизменно заражался топкой тьмой. Силуэт впереди мерцал, подсказывая дорогу. Он уже не оборачивался на неё, дабы убедиться в том, что она следует за ним. Мимо мерцали толстые деревянные двери с единственными решетчым отверстием в ней, но в камерах царил мрак. Вот действительно темница!

  Куроми пробежала несколько поворотов и спусков вниз за призраком, когда она вдруг остановился перед одной дверью без окна. Она остановилась за ним. Тут призрак рывком развернулся на неё и внезапно схватил её за плечи. И на свой ужас, она ощутила леденящий холод на своих плечах. Нос, щёки, кончики пальцев рук и ног вдруг стали леденеть. Изо рта вырвался клуб пара, как будто резко вокруг упала температура. Тут она увидела, что её окружили призраки. Она боязливо оглянулась вокруг и оценила, что их около 20-ти в тесном коридоре. Безликие серые призраки. Они все столпились вокруг и вместе тянули руки к ней, стремясь прикоснуться к плеча, спине, голове, лицу. И каждое из прикосновение ощущалось стужей. Но это был не столько зимним мороз. Это походило на то, что ощущала она, когда в Реальности её пырнули ножом. Это был холод близости смерти. Тут из стало больше. Теперь они образовали купол. Она увидела, что рядом не только серые, но и голубые и даже разноцветные силуэты. От чего-то она не сомневалась, что перед ней попаданцы. Голубо-синие, голубо-красные, голубо-белые. Все они, будь живы бы принадлежали Зонтопии. Они столпились вокруг плотным куполом. И тут первый призрак, что и привёл её сюда, схватил за шею, но не как нападающий, скорее как кто-то просящий о помощи. И тут он заговорил:—Я знаю то, чего не знаешь ты! И само это знание нам не даёт покоя! — Куроми вздрогнула, но не смогла пошевелиться, вырваться из внезапно сложившейся темницы. И серые тени заголосили хором устами первого призрака:—Мы застряли здесь, далеко от дома!—Мы застряли здесь, без новой жизни! — заголосили цветные духи. —Мы застряли здесь без возможности покарать нашего убийцу! — завопили все они хором; неожиданно в подземелье будто поднялся ветер. Их голоса были мало похожи на человеческие, скорее походили на шум дождя, на вой ветра, смешивающийся с бесконечной вьюгой их негодования, их страданий, их гнева. Их почти неразличимые лица, как поняла Куроми, искажал гнев, ярость, вопль, страх, выражение их вечных мучений. Внезапно Куроми протянула руку и дёрнула за ручку двери. Дверь распахнулась. Казалось тьма внутри этой комнаты была ещё гуще, чем в другой части подземелья. Призраки исчезли, как будто унесённые тем внезапным и, как оказалось, только кажущимся ветром. Куроми показалось, что открыв эту комнату, она подобралась к самой пасти ужасной твари, что дремлет, но уже явно знает, что она здесь. Куроми опасливо вглядывалась в темноту, надеясь, что может она сможет разглядеть что-то не входя внутрь. Она разглядывала тёмным зев чудовища, ощущая, будто темнота из комнаты разглядывает её в ответ. Казалось, комната дышала сыростью и холодом в ответ на горячее и пока живое дыхание девушки. Наконец любопытство взяло вверх над страхом и она, облизав пересохшие губы, медленно шагнула в темноту, навстречу неизвестности.

   Её ладонь засверкала молниями магии, и она подняла её над головой. Рядом она различила рубильник и с опаской дёрнула за него. Тут в комнате зажёгся свет. И Куроми думала, что наверное чего-то не понимает. Просторная комната была комнатой пыток. Теперь Куроми поняла, почему воздух в комнате казался ей более пыльным и затхлым, чем в остальной темнице. Эта комната была наполнена прахом убитых карт. И пусть кучки праха не валялись тут и там, видно, что их тщательно прибрали, но и стены, и воздух были уже пропитаны смертью. Как будто в нём застыла без возможности развеяться через окно, агония, крики, мольбы о помощи, предсмертные проклятия в адрес мясника и истязателя. Куроми снова активировала печать и огляделась вокруг в поисках подсказок, но их не было. Каменные стены камеры пыток отдавали запахом старой крови, хотя её саму явно хорошо оттёрли внешне. Но эта страдальческая кровь впиталась в камень, заразила его своей жаждой мести, своей жестокостью, воспитанной в ней самой.

  Но тут до её слуха достигли шаги. Кто-то спускается в подземелье. Куроми не придумав ничего лучше дёрнула за рубильник, погасив свет и рванула в сторону ближайшего шкафа для одежды, что выглядел невероятно неуместно в обители чужих страданий, который видела при свете. Шкаф открылся и Куроми шмыгнула внутрь, прикрыв дверцу. Внутри шкафа были какие-то тряпки. Куроми затаилась. Спустя казалось бесконечность, она на своё горе убедилась, что некто шёл сюда. Дверь снова распахнулась, снова сухо щёлкнул рубильник и комната озарилась скудным светом. И Куроми через щель в пару миллиметров увидела, что в камеру прошёл первый министр, а с ним ещё кто-то. Куроми ещё на пару миллиметров приоткрыла дверцу шкафа, молясь, чтобы он не скрипнул, и сделав это, смогла разглядеть: "Ноа!.."

«В Единой Зонтопийской Церкви действительно есть три столпа, ведущие три главной церкви. На данный момент первым столпом является брат Арнольд. Вторую церковь ведёт брат Эрл. Третью церковь ведёт Ноа.»

    Это именно Ноа напал на тогда ещё Пандору. Он был её первым карточным противником, хотя Куроми помнила это очень смутно. Ноа хотел её убить. Но за что? Этого она не знала, но кажется сейчас всё встанет наконец на свои места.

—Скажи-ка мне, брат Ноа, точно ли твои стервятники привели мне всех? — спросил Алебард с недоверием. —В-всех, — отозвался Ноа глухо. —Да?! Тогда почему приспешники колдуна-чернокнижника так зачастили сюда?! Тем более, что у одной из них наш цвет?! — сорвался Алебард. Ноа так перепугался, что отшатнулся назад и чуть не упал, споткнувшись об длинный подол рясы.—Признайся. Ты упустил одну! Она убежала от тебя! — сказал Алебард, наступая на Ноа, возвышаясь над ним будто высокий и тощий жердь. Его тень, уродливая и кривая, плясала на стенах от огня фонарей. —Я… Я могу разыскать её! Она же в замке! — но Алебард метнулся к нему и ударил того наотмашь так, что тот пошатнулся, будто дерево, колышимое свирепым ветром и задрожал ещё сильнее, будто осиновый лист.—Болван! — рявкнул Алебард, — эта чёртова ведьма под защитой чернокнижника! Если ты это сделаешь, ни тебе, ни мне не сносить голов! Я уже рискнул так однажды! Более не могу! Они начнут что-то подозревать!—Ч-что нам делать?—Ничего… Пока что ничего, — ответил Алебард. Куроми зажала себе рот, сдерживая тихий стон: "Так значит Ноа не просто сумасшедший. Он исполняет приказ самого́ Первого Министра! Значило ли это, что и Арнольд и Эрл тоже убийцы? Но это зато объясняло одно - почему в Зонтопии нет попаданцев и почему многие карты в Зонтопии так странно смотрели на нас в первый день в Карточном Мире. Здесь их нет, потому что у них есть отлаженная схема по ловле и ликвидации. И ведь даже неизвестно, есть ли среди простого народа информаторы Алебарда, которые сотрудничают с Ноа или сами выполняют грязный приказ, беря на душу страшный грех убиения невинных. Но почему среди призраков были серые? Значило ли это, что Алебард велел убивать и куроградцев? За что?" Но ответ на последний вопрос нашёлся сам собой: "Чернокнижник. Так он назвал товарища Куромаку. Видно, вопреки всему, что он делает для Зонтопии, он у них не на лучшем счету". Это неожиданно невероятно огорчало её. За всё время своей работы, её часто отправляли в Зонтопию, когда случалось что и даже когда не случалось. Только ради простого ответа на вопрос "всё ли в порядке?" Получить: "да всё гладко". Наверное, ни один Правитель не опекал так своего валета, как Куромаку Зонтика. Или же он просто догадывался о  чём-то. Может быть о том, что Зонтик, вопреки проповедям, явно не способен контролировать даже тех, кто ему служит. Даже своих самых близких карт. Он слишком доверчив, слишком мягок. И Куромаку догадывался, что однажды подле Зонтика найдётся один такой умный и достаточно амбициозный, что пожелает "подвинуть" Зонтика. О, если бы Куроми прямо сейчас рассказала о том, что услышала королю треф, он бы наверное развёл руками, говоря этим: "а я говорил."

   Алебард прошествовал мимо Ноа, закрыв его от взора Куроми, и сказал:—Жди моих дальнейших указаний. Мы не можем вот так просто убить её. Этот шанс был упущен. Нам нужен несчастный случай, но даже не думай самостоятельно что-то думать и предпринимать, идиот. У тебя это плохо получается. Бери из шкафа два мешка. Нам нужно избавиться от этого тряпья, пока никто не видит. Да пошевеливайся! — съязвил министр и удалился. Ноа ещё пару секунд постоял в комнате и выругавшись медленно пошёл к шкафу. "Тряпья?" — спросила Куроми и опустила взгляд на тряпки, на которых сидела. И тут из её горла чуть не вырвался вопль ужаса. Это были грубо скомканные окровавленные вещи, которые видно остались от карт. Они шуршали от пыли, слиплись от старой крови. Ноа приближался к шкафу. Нужно было что-то предпринять. "Напасть на него? Но Алебард ждёт его снаружи. Если он не явится, Алебард вернётся и тогда, вероятно, мне не уйти живой из этой комнаты. Ему уже будет плевать о том, что король треф мой покровитель. Я видела и слышала то, чего не должна была. Что же делать? Ох, если б кто-нибудь отвлёк Алебарда и Ноа. У меня был бы шанс проскочить мимо".

—Стой! Кто идёт? — спросил стражник у ворот.—Дакимакуро, младший посол трефового короля, здесь по поручению, — ответил посол в кофейной форме и с фуражкой на голове. Он поправил очки и добавил:—И если позволите, я спешу, — двое стражников на воротах переглянулись и прищурились, от чего стали стали выглядеть забавно. Они снова повернулись на него. На его грудной клетке тоже был значок в виде пятиконечной звезды. —А разве вы не отправляли девушку?  — спросил стражник с медвежьей мордой. Дакимакуро загадочно ответил:—Может быть, — ворота открылись.—Ну, проходи… — прорычал стражник. В этот раз он не собирался ни руки сквозь решётку совать, ни дразнить очкариком, хотя очень хотелось. Дакимакуро прошёл ворота и чуть наклонившись вперёд сорвался с места, разрезав воздух вспышкой и рваным звуком молнии. Раз и нет его. Скороход в считанные секунды оказался у замка. Там снова остановился и та же процедура. Посол проходит в замок и останавливается посреди развилки коридора. Он огляделся, на всякий случай убеждаясь, что нет камер или карт, которые могли бы заметить, что он сворачивает с пути в тронный зал и двигается по коридору. Посол вынимает из под фуражки конверт и раскрывая его, аккуратно вынимает плоские двойные, железные палочки, скреплённые вдоль между собой, величиной с палочки для суши. Он берётся пальцами за две палочки и раскрывает перед собой прозрачный трекер. На нём сперва появился символ альфа, потом символ Гарпии.

"—… Когда попадёшь в замок используй трекер, чтобы определить местоположение Куроми, — сказал король, протягивая Дакимакуро конверт, который тот перекладывает в фуражку и по молодецки надевает на голову. Он отчеканил:—Так точно. Но позвольте вопрос, господин. Вернее, несколько вопросов для полного понимания сути, — и получив жест ладонью от короля, мол: "говори" Дакимакуро спросил:—Почему вы думаете, что она вернулась и почему именно в Зонтопию? — король ответил:—О том, что никакая карта не покидала Карточный Мир, ты и сам в курсе, но это правда только от части. На самом же деле, каждый из Правителей, за исключением дам так или иначе покидали Карточный Мир по несколько раз, но после неизменно возвращались обратно. И наблюдая за исчезновениями и возвращениями клонов, я понял важную деталь. Вызванные колодой карты, когда Чёрный Джокер хотел видеть определённого из нас, всегда возвращались в то же самое место, откуда исчезли в портал. Никто из нас не способен сопротивляться порталу или вызову. У меня есть теория, что с пилигримами та же история. Она попала туда же, куда и в первый раз. За неимением ресурсов и возможности преодолеть колоссальное расстояние, она отправится в ближайший населённый пункт, каковым является Зонтопия. Там она попытается увидеться с Зонтиком, что будет правильно. Зонтик и Куроми бы пришли на следующий Съезд Правителей, который уже через две недели. А на нём мы уже вернулись вместе. И я бы, по правде говоря, предпочёл бы позволить Куроми разрешить этот вопрос именно так. Самостоятельно. Однако, Курон, кхм, — сказал король, коротко метнув непонятный взгляд на старшего регента, который сидел на столом с пустым взглядом и перебирал пальцами, — однако Курон,  меня режет без ножа напоминанием, что у младших информаторов воистину пугающая тенденция умирать вблизи Зонтопии. Он сам извёлся и меня извёл, — Курон поднял голову на короля, как будто вопрошая: "Я же вас не режу? У меня даже нет ножа!" Куромаку не отворачиваясь от окна, вздохнул и сказал:—Курон, это фразеологизм. Выражение такое, — Курон тихо выдохнул, поняв, что никто его ни в чём не обвиняет, но тут же поспешил оправдаться:—Я не извёлся… Просто, у меня очень плохое предчувствие, — Куромаку вздохнул:—У тебя всегда плохое предчувствие, — сказал король, и Курон подумал, что тот его отчитывает, но король ответил, — когда запахнет жареным. Отправлять кого-то на другой конец Карточного Мира с утра пораньше это, конечно, откровенно жестоко, но у нас нет других вариантов. Лучше я удостоверюсь, что ошибаюсь, чем пожалею. Я ответил на твой вопрос? — спросил король. Дакимакуро ответил:—Так точно. Последний вопрос. Как трекер отследит Куроми? — и посол заметил, что король как-то долго молчал, услышав этот вопрос. Разумеется он знал ответ, врать не собирался, но и сказать правду означало бы для него лично затянуть петлю на шее собственных исследований. Сам он как раз скорее всего бы и смог выйти сухим из воды, но о дальнейшем развитии "тайной науки" можно было бы забыть. И всё из-за чего? Из-за того, что он просто не смог один раз ответить на вопросы посла́, красиво уйти от неудобного вопроса?—Этот трекер был создан специально для неё. Потому трекер и найдёт её, но только если ты окажешься поблизости. Система геолокации ещё не доработана, — и Дакимакуро оказался не столь настырным, чтобы копать до правды до конца, за что король был ему искренне благодарен."

   Ноа распахнул дверцы шкафа и опешил. В шкафу, как вы помните, сидела Куроми. А вот Куроми у этому была готова, предприняв единственную меру, которую могла - битва. Куроми инициировала бой и не отдавая Ноа права на первый ход, ногой ударила его в грудную клетку так, что тот упал назад. Внезапно, осознание всего услышанного достигло сознания Куроми. Эти карты убивали попаданцев, куроградцев и даже собственных жителей, прикрываясь именем трефового валета, Зонтика. Никакой мотив бы не оправдал такие зверства. В теле забурлила неконтролируемая ярость, будто расплавленный свинец. Куроми поняла, что как бы ни хотелось поступить как обычно, поймать их и с доказательствами приволочь к Зонтику под ноги, валет не даст им правосудия. Настоящего правосудия, что гласило: "око за око, зуб за зуб". Куроми поняла, что сама хочет уничтожить этих карт и ей даже не нужна мотивация Гарпии, чтобы сделать это. Она снова замахнулась ногой, готовясь размозжить голову лже-богослову, когда тот внезапно изловчился и откатившись в сторону вынул из складок рясы кинжал. Тут он указал на неё кинжалом и сказал:—С твоей смертью мир станет чище от насилия, — и Куроми каким-то образом поняла, что он показывает на её левую щеку, на знак десятки. Куроми ответила, сжимая кулаки:—Убьёшь убийцу и количество убийц её изменится! — Ноа ответил, не теряя сурового вида:—Убийца убийцы будет прощён на тысячу лет.—Ко мне тоже применимо, — парировала Куроми.

  Вокруг её рук заискрили молнии. "Давай, Куроми, ты единственная выпускница курса товарища старшего. Третья карта по силе в Курограде!" Она метнулась вперёд и тут почувствовала, что в бок впилась игла. Она отпрянула назад и увидела, что у входа стоял Алебард, а в в его руках нечто напоминающее пневматический пистолет. По крайней мере, звук говорил о том, что этот пистолет стреляет с помощью сжатого воздуха внутри. Для Зонтопии это было слишком продвинутое оружие. Пистолет он явно не наносил осколочных ран и не стрелял обычными пулями. Куроми вырвала из ноги иглу дротика. —Это всё только твоя вина! Ты влезла, куда не надо! — сказал Алебард. —Ну, такая уж у меня работа! — ответила Куроми. Тело Куроми пронзила адская боль. Руки разжались и молнии исчезли. Дротик был с ядом. "Ну, разумеется, в честном бою они бы никогда не одолели меня", — подумала Куроми. Перед глазами плыло, но она видела угрожающую фигуру первого министра перед собой. Куроми завалилась на бок и перевернулась на спину, чтобы посмотреть ему в глаза. Не моргающим, долгим взглядом. —А ведь ты могла и в этот раз избежать смерти, тебя сгубило твоё любопытство, — сказал он. Куроми процедила сквозь зубы, ощущая как из уголка рта начинает течь пена:—Я… Не боюсь смерти. Смерти нет, — сказала она. Алебард ответил:—Все умирают. А те, кто желает помешать мне: лже-боги, нечестивцы и прочие, заслуживают этого в первую очередь, — Алебард склонялся коршуном над Куроми, жадно ловя каждый дрожащий вздох, каждую дрожь её конечностей, пронзаемых болью, словно от тысячи раскалённых игл. Бледная кожа покрылась сине-красными пятнами. Но тут пена изо рта окрасилась в зеленоватый цвет, а в затухающих глазах что-то зажглось. "Не-е-ет. Хватит с меня смертей на сегодня", — подумала она и увидела, что вокруг помимо Алебарда и Ноа столпились призраки. Но они нависали над ней не с угрозой, не в ожидании того, что она присоединится к ним. Напротив. Она снова услышала голоса похожие на завывания ветра, на мелодию дождя:—Сопротивляйся!—Вставай! —Не сдавайся!—Не умирай! —Ты не можешь! —Смерти нет!—Они должны быть наказаны!—Наказаны!—Смерти нет! — и она увидела, что на коленях около её головы сидел первый призрак, который и привёл её сюда. Он склонился над ней и взяв её щёки в холодные фантомные руки сказал:—Сохраняй свою решимость!

"—Препараты решительности были созданы из моей крови. Именно поэтому твоя регенерация быстрее чем у обычных карт и чем та, что была у тебя ранее. Она окажется достаточной, чтобы сопротивляться небольшим дозам яда общего действия. По крайней мере, он не убьёт тебя, лишь ослабит, но оставаясь решительной, ты сможешь двигаться и сражаться даже будучи отравленной или тяжело раненной.—А зачем это?.. — спросила Куроми.—Как же? Чтоб ты не погибла, будучи слишком решительной жить…"

—«…будучи слишком решительной жить…» — едва повторила она эхом собственной памяти. Алебард заметил это и потому поспешно наступил ей на шею.—Это конец, — прошипел он злобно. В ответ Куроми схватила его за подошву и с силой отшвырнула от себя так, будто он ничего не весил:—Я так не думаю! — Алебард завалился назад.—Господин министр! — Куроми приподнялась. Призраки расступились в стороны, хоть в этом не было особого смысла: она их не заденет. Она поднялась на ноги, и призраки сопроводили это общим ликованием, будто зрители на трибунах. А что ещё они могли сделать? Нематериальные, невидимые и не слышимые никем, кроме Куроми. Она отшатнулась к столу сзади и взяла с него нож.—Я выведу вас на чистую воду! Все узнают о том, что вы сделали! В первую очередь господин трефовый король! — пригрозила она. Алебард ответил:—У чернокнижника нет власти в светлейшей Зонтопии. У нас один закон - Зонтопийская Церковь, — Куроми ответила:—Церковь? Даже не ваш бог? — Алебард ответил:—Бог - весьма абстрактное понятие. А церковь вполне материальна. И я, как её лидер, вполне материален. Карты охотнее верят кому-то материальному, тому, кого они могут видеть глазами, тому, с кем могут говорить, кого могут себе представить. И Бог не таков, — Куроми ответила:—Хочешь сказать, что именно ты правишь Зонтопией, а не господин Зонтик? — Алебард ответил, разведя руками:—Я решаю только то, что господин не может. Это разное, — Куроми ответила:—Или же ты, изменник, просто желаешь контроля в своих руках? Полиция, стража, церковь, жители - все основные органы власти подчинены церкви. А значит - тебе, — Алебард ответил:—Я просто верный слуга своего господина. Чту его и закон Зонтопии,  считаю, что так должны поступать все, — Куроми ответила, рванув вперёд:—Твои слова не совпадают с действиями! — она нанесла удар, но удар был заблокирован магическим щитом.

   Тело Куроми на глазах чуть-чуть увеличилось в размерах, от чего Ноа побоялся подходить. Куроми пробила ножом дыру в щите и стала со звериным рёвом раздвигать купол, который с хрустом стекла ломался перед ней:—Гр-рах! И я убью тебя! — но Алебард ответил:—Внемли, крылатый демон шторма, я не простой житель! Я магическая реликвия, обращённый в карту волею господина Зонтика! Если ты убьёшь меня, убьёшь и господина Зонтика! — и Куроми как будто молнией поразило. Точно. Она помнила, на что похоже уничтожение реликвии. Это походило на смерть. Её чудом спасли. Но рядом с Зонтиком нет Хелен или какого другого сильного лекаря. Он может умереть.

   Куроми не успела среагировать, как Ноа набросился на неё с ножом. Но тут его отнесло до стола и ударившись об угол затылком, Ноа пал мёртвым. —А я погляжу, ты времени зря не теряешь, товарищ Куроми, — раздался знакомый голос из коридора, сопровождаемый ритмичными и твёрдыми шагами. —Товарищ Дакимакуро? — в камеру пыток прошёл младший посол с трекером в руке. Он поправил очки на переносицу и метнув холодный  взгляд на Алебарда, сказал:—Что, господин министр? Закон нарушаем?..