Часть 33

Недели после бала пролетели в тревожном ожидании. Второе испытание приближалось неумолимым шагом, а загадка золотого яйца оставалась неразгаданной. Гарри перепробовал всё: тряс его, нагревал, пытался открыть разными заклинаниями — яйцо лишь издавало оглушительный, пронзительный визг, от которого закладывало уши. Отчаяние начало подкрадываться.

Именно тогда вмешалась Луна. Сидя на комоде в спальне рядом с Артемисом, она повернула свою изящную голову и проговорила тихим, мелодичным голосом, который так контрастировал с её кошачьей внешностью:

— Песня, которую оно поёт на воздухе — это лишь крик. Её истинный голос слышен в колыбели, из которой она вышла. Вода помнит.

— В воде? — переспросил Гарри. — Ты думаешь, его нужно опустить в воду?

Луна утвердительно кивнула, а Артемис мурлыкнул в знак согласия.

— Место должно быть тихим, уединённым, где тебя не потревожат, — добавил Артемис. — Ванна старост. Там ты сможешь спокойно послушать.

Следующей ночью, под покровом мантии-невидимки и с котами, ведущими его короткими путями, Гарри пробрался в роскошную ванную комнату старост. В огромной мраморной купели, наполненной пенящейся водой, он наконец опустил яйцо.

Эффект был мгновенным. Пронзительный визг сменился тихим, мелодичным, но совершенно нечеловеческим пением, доносящимся из-под воды. Он разобрал слова:

»…ищите то, что мы забрали… час целый вам даётся срок… ценнейшее вернёте вы, иначе — ваш навек порок…»

Вынырнув, Гарри вытер лицо. Русалки. Озеро. Нужно найти что-то ценное на дне и продержаться целый час.

— Час под водой, — мрачно пробормотал он, глядя на двух котов, сидевших на краю ванны. — Я не могу задерживать дыхание на так долго. Ни одно заклинание не длится час.

— Магия дыхания под водой существует, — задумчиво проговорил Артемис. — Но она сложна и требует подготовки. Есть более… природные пути.

— Зелёные пути, — тонко дополнила Луна, её золотые глаза светились в полумраке. — Земля и вода дают ответы тем, кто умеет спрашивать. Тот, кто дружит с тишиной и растущим, может знать.

И тут Гарри осенило. «Тот, кто дружит с тишиной и растущим»… Невилл Долгопупс. Его страсть к травологии была легендарной, а его скромность и тихий нрав делали его идеальным хранителем таких знаний.

На следующий день Гарри нашёл Невилла в одной из теплиц, где тот нежно ухаживал за каким-то шипящим фиолетовым растением.

— Невилл, мне нужна помощь. Травологической помощи. — Гарри быстро объяснил суть проблемы, опустив, разумеется, источник информации о русалках.

Невилл, польщённый и серьёзный, нахмурил лоб.

— Час под водой… Без заклинаний… — Он задумался, перебирая в уме каталоги. — Есть жабросли. Очень редкие. Они временно изменяют физиологию — появляются жабры на шее, перепонки между пальцами на руках и ногах. Эффект длится примерно час, как раз то, что нужно! Но… они опасны, если неправильно рассчитать дозу, и их почти невозможно найти, они растут только в очень специфических условиях…

— А где их можно достать? — спросил Гарри, чувствуя проблеск надежды.

— Хм… Профессор Снейп хранит некоторые редкие образцы в своём кабинетике для личной коллекции, но к нему лучше не соваться… — Невилл побледнел при одной мысли об этом. — Или… есть слухи, что их иногда привозят контрабандой через некоторых существ, связанных с водой, но это ненадёжно…

Гарри поблагодарил Невилла, мысленно отметив информацию. Путь через Снейпа был самоубийственным. Нужен был другой источник. И, глядя на Луну и Артемиса, сидевших у его ног, он понял, что его хвостатые советники, вероятно, уже обдумывают, как добыть нужный ингредиент, используя свои уникальные способности и связи в мире, куда ученикам Хогвартса доступа не было. Расследование вступало в новую фазу.

***

Раннее утро в конце февраля встретило участников Турнира и зрителей пронизывающим холодом у самого Чёрного озера. Лёд по краям уже растаял, обнажив тёмную, неподвижную воду, от которой веяло могильным холодом. Трибуны, возведённые на берегу, были заполнены до отказа студентами, профессорами и гостями. Однако на почётных местах не было знакомых лиц из Токио — Сейлор воины и защитники получили срочное сообщение о нестабильности энергии в районе Токио и вынуждены были отбыть, чтобы предотвратить возможную угрозу. Сириус остался, но его напряжённое лицо выдавало беспокойство и за Гарри, и за отсутствующих.

Дамблдор, стоя на специально сооружённом помосте, обратился к толпе, его голос звучал серьёзно:

— Сегодня на рассвете, — объявил он, — у каждого из наших чемпионов было взято нечто бесценное. И сейчас эти сокровища покоятся на дне этого озера, под охраной его древних обитателей — русалок. У вас есть один час, чтобы найти и вернуть свою потерю. Помните — только своё. Превышение времени или попытка вмешаться в спасение других будут караться потерей очков.

Гарри, стоя на деревянном причале рядом с другими чемпионами в тонких гидрокостюмах, почувствовал во рту солоноватый привкус жабросли, которую он проглотил за минуту до старта. Он ожидал резкой, болезненной трансформации. Но произошло нечто иное.

Когда прозвучал сигнал к началу и он нырнул в ледяную пучину, сначала ничего не изменилось. Потом, по мере погружения, он почувствовал не появление жабр, а нечто более глубокое. Вода перестала быть враждебной средой. Она стала продолжением его самого. Он чувствовал её течение каждой клеткой кожи, ощущал её ритм. Это была не магия растения, а отголосок тех уроков, что он получал годами — умение чувствовать и сливаться с природной стихией, будь то ветер, земля или, как сейчас, вода. Магия Земли, которой его учили, отозвалась в нём, усилив и смягчив действие жабросли. Он дышал легко, и его тело скользило в воде с невероятной, инстинктивной грацией.

Он плыл сквозь подводные леса из тёмных водорослей, мимо любопытных, пугающих русалок с зелёными волосами и острыми копьями, которые лишь наблюдали за ним, не пытаясь атаковать. Он обходил затонувшие брёвна и скользкие камни, его движения были точны и быстры. Он чувствовал, где нужно свернуть, где ускориться, будто само озеро вело его.

И вот, в самом сердце подводной деревни русалок, среди грубых каменных фигур, он увидел их. Четыре силуэта, привязанные к столбу. Гермиона Грейнджер, её волосы колыхались, как тёмные водоросли. Рядом — Чжоу Чанг, красивая девушка из Когтеврана. И Джинни Уизли. Четвёртая девочка, с серебристо-белокурыми волосами, была ему незнакома — младшая сестра Флёр, Габриэль.

Правила звучали в его голове: «вернуть своё». Его разум метнулся. Гермиона была его самой близкой подругой. Но его сердце, его взгляд, его мысли последнее время всё чаще возвращались к Джинни. К её улыбке на балу, к её смеху, к её уверенности. Она была тем, кто стал для него не просто другом семьи, а чем-то большим, новым и трепетным. В этом подводном молчании выбор стал очевиден.

Он подплыл к Джинни. Её глаза были закрыты, лицо спокойно под серебристым пузырём, дававшим ей возможность дышать. Он быстро, ловко развязал верёвки, впивавшиеся в её запястья, и обхватил её за талию. Затем, с сильным толчком оттолкнувшись от дна, он понёсся вверх, к мерцающему свету поверхности.

Он вынырнул под оглушительный рёв трибун. Русалки, сопровождавшие его на последних метрах, скрылись в глубине. Помощники на лодках подхватили Джинни, которая начала приходить в себя, кашляя водой. Гарри сам выбрался на причал, чувствуя, как странная связь с озером обрывается, сменяясь дрожью от холода и диким адреналином.

Он оказался первым. Виктор Крам вынырнул следом с Гермионой, затем Седрик Диггори с Чжоу Чанг. Флёр, не сумевшая справиться с громахлюгами, появилась последней, но её сестру успели спасти за неё.

Судьи совещались. Гарри спас свою «ценность» быстрее всех, но выбор его был верен с точки зрения задания. Очки были начислены, и он снова оказался в лидерах.

Завернутый в тёплое одеяло, с Джинни рядом, тоже дрожащей, но сияющей, Гарри смотрел на озеро. Он выиграл. Не только испытание. Он осознал что-то важное о себе и своих чувствах. И хотя его семья не была здесь, чтобы разделить этот момент, он знал — они почувствовали его победу. А пока что ему было достаточно тёплого плеча Джинни и ликующих криков гриффиндорцев, снова провозглашавших его имя.

Продолжение следует…