Глава 60. Последняя тишина.

25 сентября 2020 год.

В тускло освещённом кабинете полицейского участка Харгривз сидел на жёстком металлическом стуле, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. Его руки были скованы наручниками за спиной, а форма лесника, в которой его нашли, была порвана и испачкана грязью.— Ну что, попался, уважаемый психопат? — насмешливо произнёс шериф Уильям, листая папку с делом. — Думаешь, мы не знаем, кто ты такой?

Пятый сглотнул ком в горле.— Вы ошибаетесь, — тихо произнёс он. — Я не тот, кого вы ищете.

Двое других полицейских, стоявших у стены, переглянулись и усмехнулись.— О, конечно! А кто же ты тогда? Может, скажешь, что просто заблудился в лесу?

— Я действительно заблудился, — настаивал парень. — Я просто проходил мимо, когда вы меня поймали.

Шериф Уильям наклонился к нему через стол, его лицо исказила ухмылка.— Знаешь, дружок, у нас есть свидетельские показания, фоторобот, и ты подходишь под описание. А ещё на твоей одежде нашли следы почвы с места последнего преступления. —Думаешь, этого недостаточно?

Парень почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он знал, что правда где-то рядом, но никто не хотел его слушать.— Я могу всё объяснить, — начал он, но его прервал резкий смех одного из полицейских.

— Объяснить? Да ты уже достаточно наобъяснялся! Теперь будешь говорить только со своим адвокатом, если он у тебя, конечно, есть.

— Да вы хоть понимаете, с кем имеете дело?! — взорвался Пятый, дёргая руками в наручниках. — Я не какой-то там маньяк!

Уильям откинулся на стуле, скрестив руки на груди.— Ох, теперь ты начинаешь злиться? Это типичное поведение преступника. Пытаешься запугать нас?

— Запугать? Да я просто в бешенстве от вашей некомпетентности! — рявкнул парень средней внешности. — Вы даже не пытаетесь разобраться в ситуации!

Один из полицейских шагнул вперёд.— А что тут разбираться? У нас есть все улики. Ваша ДНК найдена на месте преступления.

— Моя ДНК? Да вы хоть знаете, сколько раз я был в том лесу? Я там работаю! — Харгвриз почти кричал. — Это не доказательство!

Уильям наклонился к нему через стол.

— А как же следы крови на вашей одежде?

— Это не человеческая кровь! Это кровь оленя, которого я спасал от ловушки! —У вас есть эксперт, который это подтвердит?

Полицейские переглянулись.

— Хватит этих сказок, — процедил второй офицер. — Мы знаем, что ты виновен. Твои попытки оправдаться только усугубляют твоё положение.

— Усугубляют? Да вы просто отказываетесь видеть правду! — он рванулся вперёд, наручники загремели о стол. — Я потребую адвоката.

— Адвокат тебе не поможет, — усмехнулся Уильям. — У нас достаточно доказательств, чтобы упрятать тебя в психушке надолго.

— Доказательств? — Пятый рассмеялся, но смех вышел горьким. — Это не доказательства, а домыслы и совпадения! Вы просто нашли козла отпущения!

Второй полицейский, до этого молча сидевший в углу, подался вперёд:

— Знаете, что самое интересное? У настоящего преступника тоже фамилия Харгривз. И тоже Пятый. Совпадение?

— Да вы издеваетесь! — взорвался Пятый, дёргая руками в наручниках. — Фамилия и имя — это всё, что у вас есть?

Джек усмехнулся, перелистывая дело:

— А разве этого мало? Харгривз Пятый... Звучит знакомо, не правда ли?

— Знакомо, потому что это моя фамилия! — рявкнул он. — Но я не тот Харгривз!

— Спокойно, — поднял руку шериф. — У тебя будет возможность всё объяснить в суде. А пока...

Он нажал кнопку на столе, и в кабинет вошли двое конвоиров.

— Уведите его в камеру.

Пятый рванулся, пытаясь что-то сказать, но его уже тащили к выходу.

— Вы ещё пожалеете об этом! — крикнул он, пока дверь за ним не захлопнулась.

                                             ***30 сентября 2020 год.

Пятый, словно тень, скользнул к выходу, оставляя за собой лишь ледяной шлейф отчаяния. Оливия бросилась следом, цепляясь за полы его пальто, как утопающий за соломинку. —Не уходи! Пожалуйста, не делай этого! – ее крик был похож на вой раненого зверя, полный первобытного страха.

Он остановился у порога, обернувшись к ней с ледяной усмешкой, от которой кровь стыла в жилах. —Ты хочешь спасти ее.. Хорошо... Я приведу ее сюда. И ты увидишь, как она заплатит за твою глупость. Каждая ее слеза будет каплей яда на твоем сердце, мышка. —Я сделаю ее страдание твоим самым страшным кошмаром, — его слова были словно приговор, высеченный на камне, не подлежащий обжалованию.

Дверь за Пятым захлопнулась, словно крышка гроба, отрезая Питерсон от последней надежды. В комнате воцарилась звенящая пустота, давящая на плечи своим немым укором. Его слова, пропитанные ядом, продолжали отравлять сознание, словно капли кислоты, прожигающие плоть. "Я приведу сюда ее.." - этот шепот эхом отдавался в каждой клетке тела, превращая кровь в ледяную воду.

Девушка вскочила, бросилась к двери, но было поздно. Засов щелкнул, отрезая путь к спасению. Она заколотила в дверь кулаками, крича, умоляя, но в ответ лишь равнодушное молчание стен. —НЕЕЕТ! Я ПРОШУ!! ПЯТЫЙ! ОТКРОЙ! ВЕРНИСЬ! - после каждого слова истерика пробивала её глаза, когда отчаяние скрутило ее нутро тугой спиралью, лишая воздуха, отнимая способность мыслить.

Она рухнула на пол, как подкошенное дерево, чувствуя, как мир вокруг расплывается, теряет очертания. Рыдания душили, вырываясь наружу хриплым, звериным воем. В голове мелькали обрывки воспоминаний: смех Аглаи, их общие мечты, беззаботные дни. И теперь все это должно быть растоптано, уничтожено безжалостной рукой психопата.

Боль пронзила ее, словно тысячи игл, впивающихся в обнаженные нервы. Она чувствовала себя марионеткой, чьи нити дергает безжалостный кукловод, обрекая на мучительную пляску в преддверии неминуемой гибели. Оливия знала, что должна что-то предпринять, найти выход из этого кошмара, но парализующий страх сковал ее, превратив в беспомощную жертву. Оставалось лишь ждать, трепеща в предчувствии невыносимой боли, когда дверь распахнется, чтобы впустить в этот мрачный мир еще одну невинную душу, обреченную на страдания. ***

Когда Пятого увели, Уильям повернулся к коллегам.

— Знаете, что меня беспокоит? — задумчиво произнёс он, листая дело. — Дело Оливии Питерсон. 4 месяца прошло, а мы до сих пор не нашли ни единой зацепки.

Второй полицейский, Джонс, нахмурился.

— Думаешь, это он? Харгривз может быть связан с её исчезновением?

Уильям постучал пальцем по столу.

— Слишком много совпадений. Он был в том районе, у него подходящая физическая форма для похищения, и главное — его фамилия. Тот же Харгривз, что и в других делах. —Да и репутация его подсказывает.

— Но улики? — возразил Джонс. — У нас же ничего конкретного, кроме фамилии и района.

— А что, если он умнее, чем кажется? — шериф наклонился вперёд. — Может, он специально подстроил всё так, чтобы мы нашли его в лесу. Отвлекающий манёвр.

В кабинет вошёл третий офицер, Томпсон.

— Шеф, у меня новости по делу Питерсон. Никаких следов. Ни ДНК, ни свидетелей, ничего. Как будто девушка растворилась в воздухе.

Уильям сжал кулаки.

— Вот именно! Почти полгода — и никаких следов. А этот Харгривз появляется в том же районе. Слишком много совпадений, чтобы быть случайностью.

Джонс вздохнул.

— Но мы не можем держать его только на основании подозрений и фамилии. Нам нужны доказательства.

— Мы их найдём, — уверенно произнёс Уильям.— Проверим его алиби на все дни исчезновения Питерсон. И проследим за его контактами. Если он причастен, мы это выясним.

Томпсон кивнул.

— Я начну проверку. Но пока у нас нет ничего конкретного против него, кроме подозрений.

Уильям посмотрел на закрытую дверь, за которой увели парня.

— Подозрения иногда ведут к правде. Особенно когда дело касается таких исчезновений. Мы должны быть уверены.

Через час Пятого Харгривза снова привели в допросную. Уильям сидел за столом, листая дело Оливии Питерсон.

— Ну что, Харгривз, — начал детектив, не поднимая глаз, — поговорим о пропавшей девушке?

Пятый напрягся:— О какой девушке? Я не понимаю, о чём вы.

Уильям резко поднял голову:— Не прикидывайся дураком. Мы знаем всё. Оливия Питерсон. Двадцать четыре года. Пропала 4 месяца назад.

— Впервые слышу это имя, — твёрдо ответил Пятый.

Второй полицейский, Джонс, шагнул вперёд:— Хватит юлить! У нас есть информация, что ты был в том районе, где обычно убивают жертв!

— Я там постоянно бываю! — взорвался Пятый. — Я работаю в лесу, патрулирую территорию. Это не делает меня похитителем!

Шериф подался вперёд:— А как же совпадение с фамилией? Тот же Харгривз, что и в других делах. Думаешь, мы не видим связи?

— Связи нет! — рявкнул Пятый. — Вы просто цепляетесь за соломинку, потому что не можете найти настоящего преступника!

Томпсон, до этого молчавший, достал фотографию:

— Узнаёшь? Это Оливия Питерсон. Последний раз её видели в районе местожительства.

Пятый внимательно посмотрел на фото:

— Красивая девушка. Но я её не знаю. Клянусь, я никогда её не видел.

Уильям ударил кулаком по столу:— Хватит этих игр! Мы знаем, что ты причастен. Где ты был в последних днях мая между восемью и десятью вечера?

— Я был в лесу, патрулировал территорию! — выкрикнул Пятый. — У меня есть свидетели!

— Свидетели, которых ты, наверное, подкупил, — усмехнулся Джонс.

— Я требую адвоката! — резко произнёс Пятый. — Вы не имеете права так со мной обращаться!

Уильям встал:

— Адвокат у тебя будет. Но сначала ты расскажешь нам правду об Оливии Питерсон.

Детектив снова ударил кулаком по столу, его лицо исказила гримаса гнева.— Хватит играть с нами, Харгривз! — прорычал он. — Думаешь, мы не видим, как ты нервничаешь, когда мы говорим об Оливии?

Пятый сжал кулаки, стараясь сохранить самообладание:— Я не нервничаю, я злюсь! Злюсь на вашу некомпетентность и на то, что вы обвиняете меня в том, чего я не делал!

Джонс шагнул ближе, почти нависая над Пятым:— А что, если мы найдём её тело? Что тогда скажешь?

— Тогда я скажу, что вы нашли настоящего убийцу, — спокойно ответил Пятый. — Но это буду не я.

Уильям достал ещё несколько фотографий:— Посмотри на эти снимки. Это места, где были найдены другие жертвы. Ты был замечен поблизости от всех них.

Пятый сжал кулаки:

— Я патрулировал лес! Моя работа — следить за порядком в этих местах. У меня есть записи, отчёты, чёрт возьми!

Томпсон наклонился к нему:

— А может, ты специально патрулировал, чтобы никто не заметил, как ты похищаешь девушек?

— Вы сошли с ума! — воскликнул Пятый. — Я не имею никакого отношения к исчезновению Оливии Питерсон!

Морган достал блокнот:

— У нас есть свидетельские показания, что в день исчезновения Оливии кто-то в похожей одежде был замечен возле её дома.

— Похожей одежде? — усмехнулся Пятый. — Это форма лесника! Её носят десятки людей в этом районе!

Джонс шагнул ближе:

— А как же следы шин твоего внедорожника, найденные возле последнего места, где видели Оливию?

— Это потому что я объезжал территорию! — рявкнул Пятый. — У меня есть маршрут, график!

Морган встал:

— Пока ты тут рассказываешь сказки, Оливия Питерсон может находиться в опасности. И если с ней что-то случится...

— То это будет на вашей совести! — перебил Пятый. — Потому что вы тратите время на допрос невиновного человека вместо того, чтобы искать настоящего преступника!

В кабинет вошёл сержант:

— Детектив, у нас новые данные по делу Питерсон. Нужно срочно на совещание.

Морган бросил на Пятого злобный взгляд:

— Это ещё не конец. Мы вернёмся к этому разговору, Харгривз. И тогда ты уже не сможешь отпираться.

Пятый, словно хищник, покидающий окровавленную добычу, ступил за порог. Каждый шаг вглубь леса был отмечен печатью его ярости, словно выжженный след на нежной коже земли. Ветки хлестали по лицу, словно запоздалые пощечины, но он не чувствовал их. В ушах звучал лишь приговор, обрушенный на Питерсон:

"Я сделаю ее страдание твоим самым страшным кошмаром".

До машины, спрятанной в чреве земляной ямы, добрался в состоянии кипящей злобы. Железо взбесило его – будто упрямый зверь, не желающий подчиниться. Он вцепился в трос, словно в горло врага, и начал тянуть, рыча от напряжения. Мускулы вздулись, словно канаты, пот заливал глаза, но машина не поддавалась.

—Черт! Сука! – ругательства срывались с губ, как проклятия.

Однако в сознании всплыл образ Оливии, ее нежный взгляд, робкая улыбка.

—Моя мышка... Моя бедная мышка... – шептал он, и гнев сменялся болезненным возбуждением. Каждая мысль о ее страданиях подстегивала его, словно хлыст. Ярость превращалась в липкую, обжигающую похоть, в желание обладать ею безраздельно, сломать ее волю, подчинить ее себе.

Именно эта похоть, этот извращенный импульс и помог ему. На пределе сил, с диким рыком, он вырвал машину из плена. Металл взвыл, повинуясь его воле. Пятый, задыхаясь, оперся на капот, чувствуя, как по венам разливается первобытная, животная сила.

—Скоро, мышка, скоро... – прошептал он, глядя в темнеющее небо. Впереди ждала ночь, полная безумия и мести.

Двигатель взревел, словно раненый зверь, вырываясь из объятий тьмы. Пятый вдавил педаль газа, и машина, словно выпущенная стрела, умчалась в ночь. Лес вокруг превратился в мелькающую мазню теней, в безумный хоровод демонов, подстрекаемых его яростью. «Непослушная мышка..», – слова звучали как заклинание, как клятва, высеченная на камне его души.

В голове пульсировали воспоминания, как вспышки молний: испуганные глаза Оливии, дрожащие губы, хрупкое тело, словно фарфоровая статуэтка, готовая разбиться от любого прикосновения.

Машина неслась сквозь ночь, словно одержимая. Пятый чувствовал себя марионеткой, дергаемой за нитки первобытных инстинктов. Похоть, словно ядовитый плющ, обвивала его сознание, отравляя разум. Он жаждал не просто мести, он жаждал владеть, доминировать, ломать, превратить Оливию в покорную тень, в отражение своей воли.

Впереди, словно маяк в бурном море, забрезжили огни города. Сердце забилось в бешеном ритме, кровь закипела в венах. Брюнет приготовился к последнему акту безумной пьесы, в которой он – главный герой, палач и жертва в одном лице.

—Ночь будет долгой, – прошептал он, – и очень болезненной... для вас обоих.

Город встретил Пятого равнодушным блеском неоновых глаз. Рекламные щиты, словно безмолвные стражи, наблюдали за его безумным вторжением в чужой мир. Фонари выхватывали из тьмы силуэты прохожих, спешащих по своим делам, – муравьи в огромном термитнике, не подозревающие о приближающейся буре. Пятый чувствовал себя чужаком, волком, случайно забредшим в овечий загон. Этот мир, с его правилами и условностями, вызывал у него лишь презрительную усмешку.

Он лавировал между улицами, словно тень, ускользая от вездесущих камер. Каждая из них – холодный, бездушный глаз, готовый запечатлеть его грех. Но Пятый был хитер, он танцевал с тьмой, играя с ней в кошки-мышки.

—Они думают, что все видят, – прошептал он, – но они слепы... ослеплены своей уверенностью. —Хахаха.

Внутри машины клубился мрак, перемешанный с запахом дешевого бензина и страха. Пятый вдыхал этот коктейль, словно самый изысканный парфюм. Он чувствовал, как похоть и ярость переплетаются в его сознании, образуя тугой клубок.

«Скоро, очень скоро», – думал он, – она поймёт, что я не бросаюсь словами попусту.»

Город жил своей жизнью, не подозревая о той тьме, что притаилась в его сердцевине. Пятый же, словно хищник, затаившийся в засаде, ждал своего часа. Он был уверен, что эта ночь станет незабываемой... для всех.

Память услужливо подкинула ему карту города, словно старую, запыленную книгу, где каждая улица – строка, а каждый дом – отдельная глава. Дом Аглаи... вот он, на тихой улочке, утопающей в тени разросшихся деревьев.

«Тихий омут...», – промелькнуло в голове Пятого. Идеальное место для его темных замыслов.

Он представил себе план, словно шахматную партию, где каждый ход выверен до мелочей. Сначала – разведка. Подъехать к дому, оценить обстановку, найти слабые места в обороне. Камеры, охрана, бдительные соседи – все это нужно было учесть.

«Судьба помогает смелым. Но смелость без хитрости – лишь глупость.»

Он припарковал машину в темном переулке, вдали от любопытных глаз. Вышел, словно тень, растворяясь в ночи. Легкий ветерок донес до него аромат цветущих лип – ироничная насмешка природы над его черными помыслами.

«Красота спасет мир...», – усмехнулся Пятый, – «но не сегодня».

Подкравшись к дому Аглаи, он внимательно осмотрел его. Окна темны, лишь на втором этаже горит слабый свет.

«Она там...», – подумал он, и волна нетерпения захлестнула его.

План начал обретать конкретные очертания. Он знал, что действовать нужно быстро и решительно, как удар молнии, обрушивающейся на беззащитное дерево.

Он обошел дом, ступая бесшумно, словно тень, скользящая по лунному свету. Каждый куст, каждое дерево казались заговорщиками, хранящими его тайну. Сердце колотилось в груди, как пойманная в клетку птица, готовая вырваться на свободу.

—Сегодня ночью, мышка, ты познаешь вкус расплаты, – прошептал он, и его голос прозвучал как тихий рык хищника, предвкушающего добычу.

Он нашел черный ход, незапертый – небрежность, за которую придется заплатить. Дверь поддалась без скрипа, словно сама судьба открывала ему путь. Внутри царил полумрак, густой и липкий, как паутина. Он двигался вперед, как охотник, идущий по следу, вдыхая запах дома Аглаи – смесь дорогих духов и пыли, аромат ее безмятежной жизни, которую он собирался разрушить.

Поднявшись по лестнице, он почувствовал, как кровь закипает в его венах. Свет на втором этаже стал ярче, маня его, как огонь мотылька.

"Скоро, милая, скоро," – мысленно повторял он, и губы его искривились в злой усмешке. Его руки, всегда такие умелые и ловкие, сейчас сжимались в кулаки, готовые обрушить свою ярость.

Он подошел к двери, за которой горел свет. За ней, как бабочка в коконе, жила Аглая, ничего не подозревающая о надвигающейся буре. Он приложил ухо к двери, слыша ее тихое дыхание – последний вздох перед тем, как тьма поглотит ее мир.

—Повеселимся.. – прошептал он, и его рука потянулась к дверной ручке. Он был готов стать воплощением кошмара, ангелом возмездия, палачом ее надежд.

Дверная ручка, холодная, как прикосновение смерти, дрогнула в его руке. Он повернул ее, и дверь бесшумно отворилась, впуская его в святилище невинности. Аглая спала, укрытая одеялом, словно лепестками роз. Её лицо, освещенное мягким светом ночника, казалось фарфоровым, хрупким и беззащитным.

Он стоял в дверях, словно демон, застывший перед алтарем.

"Так просто?" – пронеслось в его голове, эхом отдаваясь словами Пилата. Он не был палачом, он был... спасителем. Извращенным, безумным, но спасителем.

Он приблизился к кровати, его шаги были бесшумными, как поступь времени. В его руке блеснул шприц, наполненный снотворным – эликсиром забвения. Но точно ли снотворным?

—Сладких снов, – прошептал он, игла вонзилась в нежную кожу, выпуская волну спокойствия, медленно растекающуюся по её венам.

Её дыхание стало ровным, глубоким. Он смотрел на неё, и в его душе боролись два зверя – жалость и долг. Жалость шептала о невинности, о разрушенной жизни. Долг твердил о предназначении, о высшей цели, которая оправдывает любые средства.

Он поднял её на руки, она была легкой, как перышко. Он вынес её из комнаты, из дома, из её прошлой жизни. Впереди их ждала глушь, его дом, его безумие. И там, вдали от мира, он надеялся, что сможет оправдать свою жестокость.

***

1 октября 2020 год.

В кабинете начальника полиции царило напряжение. Уильям разложил на столе карту города.

— Смотрите сюда, — детектив указал на самый отдалённый участок леса. — Все предыдущие исчезновения происходили в радиусе пяти километров от этого места.

Джонс наклонился над картой:

олька [457], [2 июля 2025 г., 01:07:13]:

— Думаешь, там может быть логово преступника?

Томпсон сверился с записями:

— В этом районе почти нет гражданских. Только охотничьи угодья и заповедная зона.

Начальник полиции нахмурился:

— Нужно организовать масштабную поисковую операцию. Возьмите группу спецназа и криминалистов.

Шериф потёр подбородок:

— Есть ещё одна деталь. В день исчезновения Питерсон метеостанция зафиксировала необычный скачок температуры именно в этом квадрате леса.

— Может, просто техническая ошибка? — предположил Джонс.

— Возможно, — согласился он. — Но я предпочитаю проверять все зацепки. Особенно когда дело касается пропавшей девушки.

Начальник кивнул:

— Действуйте. Но держите меня в курсе. Если там действительно что-то есть, это может стать прорывом в деле.

Томпсон собрал команду:

— Всем быть наготове. Выдвигаемся на рассвете. Территория сложная, возможно, придётся прочёсывать каждый метр.

Уильям посмотрел на карту ещё раз:

— Надеюсь, мы не ошибаемся. Если там действительно есть что-то связанное с исчезновением Оливии, это может изменить всё расследование...