Глава 59. Цена спасения.

Оливия медленно подошла к кухонной раковине, её руки дрожали, когда она брала тарелку с нетронутым завтраком. Каждый кусочек еды казался ей отравленным, пропитанным горечью последних слов. С глухим стуком она выбросила тарелку в мусорное ведро, словно избавляясь от последних остатков нормальной жизни.В её голове всё ещё звучали его слова — резкие, пропитанные угрозой. Она чувствовала, как страх холодной змеёй ползёт по спине, заставляя каждую клеточку тела сжиматься от ужаса. Оливия знала, что это не просто пустые угрозы. Он уже показал, на что способен. 

Её ноги едва держали, когда она поднималась по лестнице. Каждая ступенька казалась бесконечной, словно время замедлилось, давая ей возможность ещё раз пережить этот кошмар. Добравшись до своей комнаты, она закрыла дверь на ключ — жалкая попытка создать иллюзию безопасности.Оливия опустилась на кровать, подтянув колени к груди. Её взгляд был пустым, направленным в одну точку. Она пыталась убедить себя, что это просто плохой сон, что сейчас она проснётся. Но реальность была слишком жестокой. Он был здесь, в этом доме, и его угроза витала в воздухе, как тяжёлый туман.Слезы навернулись на глаза, но она сдержала их. Плач не поможет. Она должна быть сильной. Должна найти выход. Но страх парализовал её мысли, не давая сосредоточиться. Всё, что она могла — это сидеть в своей комнате и ждать, когда этот кошмар закончится.

Внезапный звук заставил Оливию вздрогнуть. Девушка напрягла слух, пытаясь понять, что происходит за стеной. В тишине дома отчётливо слышалось монотонное шуршание — будто кто-то методично перекладывал или перебирал вещи.Звук то затихал, то возобновлялся с новой силой, словно тот, кто там находился, нарочно растягивал каждое движение. Питерсон прижалась ухом к двери, пытаясь уловить дополнительные звуки, но слышала только это назойливое шуршание, от которого по спине пробегал холодок.

«Что он там делает? Ищет что-то? Или просто пытается меня напугать?»

Эти мысли роем кружились в голове, не давая сосредоточиться. Каждый шорох казался предвестником чего-то страшного, каждой секундой приближая неизбежное.Оливия обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь. Она знала — Пятый никогда не делает ничего просто так. Каждое его движение, каждый звук имели свой смысл, свою цель. И сейчас этот зловещий шорох только усиливал её тревогу, заставляя воображение рисовать самые страшные картины.Время тянулось бесконечно медленно. Шуршание не прекращалось, будто издеваясь над её нервами, превращая каждую минуту в вечность. Девушка понимала — что бы он там ни делал, это не сулит ей ничего хорошего.

Когда шуршание наконец прекратилось, Оливия замерла, прислушиваясь к новым звукам. Глухие шаги стали отдаляться, постепенно спускаясь по лестнице на первый этаж. Сердце колотилось как сумасшедшее, но любопытство и тревога пересилили страх.Она медленно приоткрыла дверь и осторожно выглянула в коридор. Тишина. Только едва слышное эхо шагов доносилось снизу.Собрав всю свою смелость, Оливия на цыпочках подошла к двери соседней комнаты, в которой она уже как-то была. Прислушалась — ничего. Тихо повернула ручку и заглянула внутрь.Комната выглядела иначе, чем тогда. Перевёрнутые ящики, разбросанные вещи — всё говорило о том, что здесь проводился тщательный отбор. На полу валялись провода, металлические изделия.. И в конце чулана был наклонен чёрный мешок, с которого сыпались стволы револьверов. После вновь увиденного, соображения лихорадочно метались в голове, пока она осматривала последствия его вторжения.Внезапно внизу хлопнула дверь. Питерсон резко обернулась, сердце ушло в пятки. Времени на размышления не оставалось.

Мысли понеслись с бешеной скоростью. Это её шанс. Единственный шанс на спасение. Пока Пятый внизу, пока он не вернулся, нужно действовать.Не раздумывая ни секунды, Оливия бросилась к мешку. Её руки дрожали, когда она хватала тяжёлые револьверы. Металл холодил ладони, но она едва замечала это. Быстро сунула один за пояс трусов, второй спрятала под футболкой.В коридоре послышались шаги. Громкие, тяжёлые. Они приближались. Времени почти не осталось.Не теряя ни секунды, Питерсон быстро закрыла дверь комнаты и вернулась к себе, стараясь не выдать своего присутствия.

Брюнет осторожно проскользнул обратно в комнату, где недавно развернулась нешуточная перепалка. Его шаги были почти бесшумными, но каждое движение наполнено настороженностью. Он машинально окидывал взглядом помещение, выискивая малейшие признаки беспорядка. Пальцы его нервно подрагивали, будто предчувствуя неладное.В этот момент его что-то остановило. Что-то неуловимое, почти неосязаемое, заставило его замереть на месте. Он замер, словно статуя, прислушиваясь к тишине дома. Его взгляд стал острым, пронзительным, будто рентгеновским лучом пронизывающим стены.В это время девушка затаилась в своей комнате. Она сидела на краешке кровати, стараясь не издавать ни звука. Под матрасом надёжно спрятаны два револьвера — её единственный шанс на защиту. Её дыхание было ровным, но внутри всё кипело от напряжения. Она знала, что Пятый может появиться в любой момент, и готовилась к худшему.Тишина дома давила тяжёлым грузом, и каждый шорох казался предвестником надвигающейся бури. Психопат всё ещё стоял неподвижно, пытаясь понять, что же именно насторожило его, а студентка продолжала ждать, сжимая в руках невидимые рукоятки оружия под матрасом.

                                     ***

До того, как заметили парня в лесу. (Нужна внимательность при чтении.)

Шериф Уильям в очередной раз изучал размытый фоторобот Пятого Харгривза, который лежал на его столе. Изображение было неточным — результат показаний нескольких свидетелей, видевших его мельком. Худощавое лицо, резкие черты, глаза, будто поглощающие свет. Но даже этот набросок не давал полной картины — настоящий Харгривз мог выглядеть совершенно иначе.

Последние три месяца расследование зашло в тупик. Никаких следов, никаких зацепок. Только обрывочные свидетельства о том, что он мог находиться в разных частях страны, но каждый раз след обрывался.Уильям знал, что Пятый — психопат. Его досье пестрело историями о жестокости и хладнокровных убийствах. Но что-то в этом деле не складывалось. Слишком много несостыковок, слишком много тумана вокруг его личности.

Вздохнув, он позвонил своему помощнику:

— Джек, у нас есть что-нибудь новое по камерам наблюдения?

— Ничего конкретного, Господин. Несколько размытых силуэтов, но они могут принадлежать кому угодно.

Мужчина вздохнул. Он чувствовал, что они упускают что-то важное. Что-то, что могло бы привести их к Харгривзу. Но что?

Внезапно его взгляд упал на старую карту города, разложенную на столе. Он отметил все места, где были замечены следы Пятого. Странный узор начал проявляться — все точки лежали на одной линии, ведущей к заброшенному промышленному району на окраине города.

— Джек, — сказал он, чувствуя, как внутри просыпается надежда, — собирай команду. У меня есть идея, куда нам стоит заглянуть.

Уильям не был уверен, что это приведёт их к Харгривзу, но впервые за долгое время у него появилось ощущение, что они движутся в правильном направлении.

                                              ***

Молчание затянулось..И..

Пятый окинул взглядом чулан и не заметил в нём ничего необычного. Всё выглядело как обычно: старые ящики, пыльные полки и привычный беспорядок. Поэтому он решил навести здесь порядок.

Сначала парень собрал всё оружие и аккуратно сложил его обратно в прочный мешок. Тщательно проверил, чтобы ни один предмет не торчал и не мог выпасть. Крепко затянул верёвку, завязав надёжный узел.

После этого принялся за разбросанные вещи. Он методично складывал все в ящик, протирая пыль с поверхностей и старался придать помещению опрятный вид. Каждая вещь нашла своё место, и вскоре чулан преобразился, став более функциональным и организованным.

Дверь с скрипом, будто кости несчастного, распахнулась, и Пятый вошел, как тень, сорвавшаяся с цепи. Его глаза — два черных осколка ночи — впились в Оливию, сидевшую на краю кровати, ее пальцы вцепились в простыню, будто пытались удержать последние обрывки рассудка.—О, моя испуганная птичка... Ты дрожишь, как последний лист перед зимой, — его голос, медленный, словно капающий яд, заполнил комнату. Он сделал шаг ближе, и пол под ним застонал, будто предупреждая.Оливия отпрянула, но куда бежать? Стены сжались вокруг нее, как ладони маньяка.—Не бойся... Страх — это просто краска, которой я раскрашу твою душу, — он провел пальцем по ее щеке, оставляя за собой мурашки, будто следы паука. Его дыхание пахло мятой и чем-то металлическим — медью, железом, кровью?Она зажмурилась, но даже в темноте видела его улыбку — кривую, как ножевой надрез.Его рука скользнула к ее шее, не сжимая — пока. Только обещая. Только намекая.

Пятый вытянул перед ней телефон, будто демонстрируя отрубленную голову на пике. Экран светился холодным синим светом, как лезвие под луной.—Набери номер, птичка... Или я сделаю это за тебя. - лепечет монотонным голосом психопат. — Но тогда Аглае достанется не просто звонок, а целая симфония боли, — его голос был шелком, пропитанным бензином, готовым вспыхнуть в любой момент.Оливия вцепилась в простыни, её пальцы побелели, будто кости, вылезшие из-под кожи.— Нет... Пожалуйста, нет! Она не имеет к этому никакого отношения! — её голос треснул, как тонкий лёд под ногами.

Пятый рассмеялся — звук, похожий на скрежет ножа по стеклу.

— О.. имеет... Потому что ты впутала её, когда решила играть в непослушную девочку. Он наклонился ближе, его дыхание обжигало её щёку, как открытая печь. —Ты думала тебе так просто сойдет это с рук?..Она качает головой, её тело дрожит, будто лист в ураган.—Я... Я сделаю что угодно! Только не её...— Уже поздно, мышка, — прошептал он, ехидно ухмыльнувшись. Оливия задохнулась, сердце колотилось, как птица в клетке из колючей проволоки, отпрянув, её слезы брызнули, как ртуть из разбитого термометра — ядовитые, неудержимые.— Я не стану... не стану этого делать! — её голос звенел, как разбитая витрина, хрустальный визг отчаяния.Харгривз замер. Его пальцы сжали телефон так, что корпус затрещал, будто череп под прессом.— Ах, птичка... Ты сломалась раньше, чем я начал. — Уголки его губ поползли вверх, как пауки по стене. — Но разве ты не понимаешь, что она все равно окажется в моих руках на твоих глазах?Он двинулся вперёд, и тень от него накрыла Оливию, как волна чёрного дёгтя. Его пальцы впились в её подбородок — холодные, как хирургические щипцы.— Посмотри на меня.Она зажмурилась, но он ударил её по щеке лёгким шлепком — звук, как хлопок паруса на ветру.— Смотри. Иначе я буду разговаривать с тобой по-другому.Оливия вскрикнула, её ногти вонзились в его запястье, но он лишь рассмеялся — смех, будто шифер скребёт по бетону.— Ты кусаешься? Мило.Его свободная рука скользнула к её горлу, не сжимая, лишь касаясь, как удав, примеряющийся к добыче.— Ну что, птенчик... последний шанс. Звонок Или...Он наклонился к её уху, и его шёпот обжёг, как раскалённая игла:— Я доберусь до нее другим путём. Оливия задрожала, её дыхание стало частым, как стук дятла по пустому черепу.

Оливия сжала зубы, её слёзы текли, как реки из сломанной плотины. Она молчала, но её глаза кричали, как раненый зверь. Пятый выпрямился, его тень, словно живая тварь, ползла по стенам, заполняя комнату тьмой.

Он вздохнул, будто разочарованный учитель перед непослушным учеником. Его пальцы отпустили её подбородок, оставив на кледрой коже белые отпечатки, как следы от кандалов.

— Хорошо, птичка, — произнёс он, его голос напоминал скрип ржавых петель на заброшенной двери. — Ты выбрала молчание. Но знаешь, что я выбираю?Он повернулся к двери, его шаги глухо отдавались, будто удары молота по гробовой крышке.— Нет! — Оливия бросилась вперёд, её руки вцепились в его рукав, как когти в последнюю надежду. — Пожалуйста, не трогай её! Я сделаю всё, что ты скажешь, только... только оставь её!Пятый остановился, его лицо медленно повернулось к ней, как лезвие гильотины, готовое обрушиться.— Слишком поздно, мышка. Во всем, что произойдет, будешь виновата только ты.Он толкнул её обратно на кровать, её тело отлетело, как пустая оболочка. Он вышел в коридор, его тень слилась с тьмой.— Нет-нет-нет! — Оливия вскочила, её голос звенел, как разбитый колокол. — Пожалуйста, я умоляю! Не убивай её! Я сделаю что угодно, что угодно!Её крики эхом разносились по пустому коридору, но ответа не было. Только тишина, густая, как смола, и дыхание, учащённое, как стук барабанов перед казнью.— Пожалуйста... — её голос стал тише, словно угасающий огонь. — Пожалуйста...

Оливия, словно раненая лань, металась по комнатам вслед за Пятым. Ее мольбы цеплялись за него, как паутина, но он, казалось, не замечал ни ее, ни ее слов. Он собирал вещи в рюкзак с методичностью хирурга, готовящегося к операции, где вместо скальпеля – смерть, а вместо пациента – ее подруга.

—Пятый, милый! Пожалуйста! - истерично кричит она, следуя за ним. —Я..Я больше не буду так себя вести..Честно!

Каждый шаг Пятого отдавался в голове Оливии набатом отчаяния. Она пыталась преградить ему путь, но он отшвыривал ее, как надоедливую муху. Ее тело отлетало, словно брошенная кукла, и каждый удар отзывался болью не только в костях, но и в самой душе.

— Ты чудовище! — выкрикнула она, ее голос сорвался на истерический шепот. — Неужели в тебе не осталось ничего человеческого?!

Пятый остановился на мгновение, его лицо исказилось в гримасе, словно от зубной боли.

— Человеческое? – прошипел он. – Ты ищешь человечность там, где ее нет. Я – псих, Оливия, и ты сама привела меня в действие.

Он отвернулся и продолжил собираться, словно не слыша ее рыданий. Девушка упала на колени, ее руки судорожно цеплялись за его ноги. Она была готова целовать его ботинки, лишь бы он пощадил Аглаю.

— Умоляю... Я буду твоей мышкой, твоей послушной девочкой..Только не трогай ее!

Пятый вырвал свою ногу из ее хватки, словно из капкана. Его глаза, как два ледяных озера, смотрели на нее сверху вниз.

— Слишком поздно, – прошептал он. – Ты сама подписала ей смертный приговор.

Тишина. Вздох.

—Я дал тебе возможность позвонить, - бурчит тот, стоя спиной к ней. —Ты могла созвониться со своей подругой и возможно..?

Спастись?

Сбежать? - его тон переходит в шепот на последних словах, наблюдая за ней из-за плеча.

—Ты же только этого хочешь здесь, не так ли, мышонок?

Ее сердце, словно загнанная птица, билось о ребра, пытаясь вырваться на свободу, в то время как слова Пятого пронзили ее, словно осколки льда.

"Смертный приговор..." Эхо этой фразы гулко отражалось в пустом пространстве между ними, в этом зале ожидания смерти. Она чувствовала, как ее мир рушится, словно карточный домик от легкого дуновения ветра.

Она молчала, парализованная страхом, наблюдая, как его силуэт маячит в полумраке. Он обернулся, и в его глазах она увидела не только холод, но и какое-то странное, болезненное любопытство.

"Ты же только этого хочешь здесь, не так ли, мышонок?" - прозвучал его вопрос, словно насмешка, словно он играл с ней, как кошка с мышью, прежде чем нанести смертельный удар.

Ее губы задрожали, но слова отказывались формироваться. В голове царил хаос, воспоминания проносились перед глазами, словно кадры старой кинопленки: смех, слезы, объятия... Все то, что она могла потерять навсегда.

Мой тик ток: xaidangallagherxx, новости смотреть там, сторис обязательно.