Глава 54. Истина в неопределенности.

Песня: intro - aIt-J

Спустя сутки.

Пятый подошёл к Оливии, которая была прикована к батарее, и начал отстёгивать её. Его лицо было суровым и неприветливым . Оливия была в шоке от его действий, но когда поняла, что он освобождает её, то с благодарностью произнесла:— Спасибо...Пятый, не отвечая на её слова, строго сказал:— Сделай все свои дела и иди в спальню. На все про всё у тебя меньше десяти минут.

Оливия, всё ещё находясь в состоянии удивления, проводила взглядом парня, а затем сама вскочила с места и побежала в санузел. Она не понимала, что происходит, но чувствовала, что ситуация остаётся напряжённой, когда Пятый наблюдал за ней, и его взгляд говорил о том, что любое нарушение его указаний может иметь последствия.

Она быстро направилась в ванную, всё ещё находясь под впечатлением от внезапного освобождения. Её руки слегка дрожали, когда она закрывала за собой дверь. В ванной она наконец-то смогла расслабиться и перевести дух. Включив свет, девушка посмотрела на своё отражение в зеркале – бледное лицо, спутанные волосы, следы от наручников на запястьях.—О боже.., - говорит она, сверля дыры в своем отражении. —Какая я страшная..

И кстати, после своих же слов она задумалась, а считает ли Пятый её красивой? Просто он этого не говорил ей. Он вообще не говорил ей комплиментов, только грязные пошлые слова.—Блин, ну он же похитил меня.. - размышляет Питерсон, оперевшись о раковину. —Он выбрал именно меня..Значит во мне есть какая-то изюминка?

Ясен пень, что каждая девушка мечтает о нежных словах и искренних признаниях. Ей хочется слышать, как прекрасны её глаза, как изящна её походка, как очаровательна её улыбка. В глубине души она жаждет услышать заветное "я люблю тебя", сказанное с искренней нежностью и теплом, а не с тем, чтобы успокоить её.

Но Пятый никогда не произносил этих слов. Его молчание было красноречивее любых фраз. Он мог часами смотреть на неё, изучать её тело, но его губы никогда не произнесли ни одного ласкового слова. Хотя есть моменты..Он говорил, довольно, приятные слова только во время секса. Всё. А дальше опять насилие и грубиянство.—И это обидно.. - говорит она, делая свои дела.

Ирония судьбы заключалась в том, что чем дольше длилось её заточение, тем сильнее становилась её привязанность к похитителю. Стокгольмский синдром медленно, но верно делал своё дело. Оливия ловила себя на мысли, что начинает испытывать к нему чувства, которые не должна была испытывать. Она полюбила человека, который видел в ней лишь объект вожделения, а не личность.Когда слова в её голове приобретали смысл, то она ударяла себя по голове, лишь бы избавиться от этой назойливости внутреннего голоса.Её сердце предательски замирало при звуке его шагов, а душа наполнялась странным трепетом, когда он просто находился рядом. Она находила красоту в его резких чертах лица, силу в его движениях, притягательность в его молчании. И с каждым днём эта неправильная, запретная любовь становилась всё сильнее, превращая её жизнь в сложный эмоциональный лабиринт, из которого не было выхода—Нет, нет!.. Он тиран, садист! - говорит она сама с собой, смывая воду в унитазе. —Да он даже не красивый!

—..—Ты уверена?

После того как она привела себя в порядок, Оливия вышла из ванной и направилась на кухню. Её желудок предательски заурчал – она не ела уже несколько часов. На столе её ждал поднос с едой: горячий суп, кусок хлеба и стакан воды. Оливия не стала долго размышлять – голод взял своё. По-крайней мере, это лучше хлеба с маслом.

Она села за стол и начала есть, стараясь не торопиться, хотя каждый кусочек казался ей невероятно вкусным. Суп был тёплым и наваристым, хлеб свежим, а вода прохладной и освежающей. Оливия ела медленно, наслаждаясь каждым глотком и укусом, понимая, что это может быть её последняя нормальная еда в ближайшее время.

Закончив с едой, она аккуратно сложила посуду на поднос и задумалась о том, что будет дальше. Время действительно было ограничено, и ей нужно было подготовиться к тому, что ждало её в спальне. Честно, она настолько вымоталась, что ей плевать. Захочет секса? Хорошо. Но только не насилие..Нет..Она не выживет.—Уж лучше я потрахаюсь с ним и получу хоть малейшее удовольствие, чем позволю телу приобрести новые ссадины, - сказала она про себя, шурша босыми ножками о холодный пол в сторону тёмной спальни.

Оливия чувствует как сердце начинает биться чаще с каждым шагом. В воздухе витало странное предвкушение – смесь страха и какого-то странного волнения. Она остановилась перед дверью, собираясь с мыслями, прежде чем войти.Комната встретила её приглушённым светом и знакомым запахом. Оливия сделала глубокий вдох, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Её пальцы слегка дрожали, когда она оправила одежду, готовясь к тому, что должно было произойти.

Она знала, что Пятый уже ждёт её там. Знала, что он не будет нежен, не будет говорить ласковых слов. Но вопреки всему, её тело предательски отзывалось на это ожидание, а разум затуманивался от непонятного волнения.Девушка сделала шаг внутрь, и её взгляд тут же нашёл его фигуру в полумраке. Она не могла понять, почему её так тянет к нему, почему в груди разливается странное тепло при виде его сурового лица. Она знала, что должна бояться, должна ненавидеть, но вместо этого чувствовала странное предвкушение чего-то неизбежного.

Брюнетка подошла ближе, чувствуя, как учащается дыхание. Её тело помнило его прикосновения, а душа предательски стремилась к нему, несмотря на все разумные доводы против.Пятый не двигался, лишь наблюдал за ней из-под полуопущенных век. Его взгляд был холодным и расчётливым, но Оливия всё равно ощущала, как этот взгляд прожигает её насквозь. Она остановилась в нескольких шагах от него, не зная, что делать дальше.Он молчал, как всегда. Просто смотрел, изучая каждую черточку её лица, каждый жест. А она стояла под этим тяжёлым взглядом, чувствуя, как внутри разгорается странный огонь – смесь желания и страха.

Оливия сделала ещё один шаг навстречу, её пальцы нервно теребили край рубашки. Она знала, что должна сопротивляться, должна бороться с этими чувствами, но тело словно жило своей жизнью. Оно тянулось к нему, несмотря на все запреты разума.

Он наконец-то пошевелился, медленно поднялся с кровати. Его движения были плавными, хищными. Оливия затаила дыхание, когда он приблизился, когда его руки легли на её плечи. Она закрыла глаза, пытаясь заглушить голос разума, который кричал о том, что всё это неправильно.

Его губы коснулись её шеи, и по телу пробежала волна дрожи. Она должна была ненавидеть эти прикосновения, должна была бороться, но вместо этого её руки сами собой обвились вокруг его шеи, притягивая ближе.

Темнота комнаты была густой, как чернила, пролитые по бархату. Только прерывистое дыхание Оливии нарушало тишину — горячее, неровное, будто она бежала сквозь лабиринт собственных желаний. Пятый прижал её к стене, ощущая, как её тело дрожит под его пальцами, будто натянутая струна.

— Ты дрожишь, — его голос прозвучал низко, почти шёпотом, но в нём слышалось что-то хищное.

Она не ответила, только вцепилась в его плечи, ногти впиваясь в кожу сквозь ткань рубашки. Он поймал её губы в поцелуе, жадном и влажном, а её стоны растворились в его рту. Его руки скользнули под её шорты, пальцы впились в мягкую плоть бёдер, заставляя её выгнуться навстречу.

— Пятый... — её голос сорвался на шёпот, когда его ладонь накрыла её между ног, и она закусила губу, чтобы не застонать громче.

Он ухмыльнулся в темноте, чувствуя, как она уже мокрая от одного его прикосновения. Он шепчет ей на ушко грязные слова, проводя языком по её шее, оставляя влажный след на горячей коже. Оливия вдохнула резко, её пальцы вцепились в его волосы, когда вся одежда полетела на пол.

Лунный свет плясал на их обнаженных телах сквозь просветы досок, подчеркивая игру теней и света. Пятый опустил Оливию на кровать, не разрывая зрительного контакта. Его взгляд был полон обожания, желания и какой-то темной, необузданной силы, которая притягивала ее, словно магнит. Она смотрела на него, затаив дыхание, готовая отдать себя ему без остатка.

Он склонился над ней, его волосы коснулись ее лица, и она почувствовала, как по телу пробегает дрожь. Его губы снова нашли ее, но на этот раз поцелуй был нежным, ласковым, как дуновение ветра. Он целовал ее медленно, исследуя каждый миллиметр ее губ, словно открывал для себя новый мир. Оливия ответила с такой же нежностью, ее руки блуждали по его спине, чувствуя напряжение в его мышцах.

Вдруг, словно по команде, нежность сменилась страстью. Пятый перевернул ее на живот, его руки скользнули по ее бедрам, притягивая ее ближе. Он опустил губы на ее шею, оставляя горячие поцелуи, от которых у нее перехватило дыхание. Она выгнулась, ее тело горело от желания, и она издала тихий стон.

Он знал, что она хочет, знал, что она нуждается в нем. И он был готов отдать ей все. Он двигался медленно, уверено, разжигая в ней огонь, пока она не стала умолять его о большем. И тогда он отпустил все свои сдерживающие силы, и они слились в одном безумном танце страсти, пока не достигли пика, где не было ничего, кроме них двоих.

Когда парень целовал шею девочки и опускался все ниже и ниже, дойдя до самой поясницы, в доме начали слышаться женские стоны. Они окутывали пространство интимной атмосферой, на что тело парня реагировало. Он чувствует прилив вожделения внизу живота и издает протяжный стон, аккуратно всовывая член в задний проход девушки.

—Пятый...ах.. - стонет она, прогибаясь в пояснице и поддаваясь ему навстречу. —Шш.. - шепчет тот голосом, наполненным страстью и воодушевлением.

Он двигается в умеренном темпе, чтобы его мышка привыкла, а затем начнет ускоряться. Резкие толчки подбадривают Питерсон, что она возбуждается всё больше и сильнее, когда ее промежность набухает и горит красным пламенем. Ее пальцы судорожно сжимают одеяло и сердцебиение учащается. Его дыхание скользит по ее щекам и он еще глубже вжимается в ее кукольное тело. Он намного больше ее и его тело прям-таки обволакивает ее, и все что она может чувствовать, слышать и видеть - это он. Тепло, кожа, тот запах колумбийского кофе и крови, который принадлежит только ему одному, и его подтянутое тело окружает ее со всех сторон.

Пятый осторожно водит зубами по чувствительной плоти, продолжая двигаться: только уже грубее и быстрее. —Запомни, моя любимая мышка, - бормочет он между движениями и покусываниями, —запомни, что твое непослушание приносит тебе боль.

Еще один болевой укус, но такой страстный.., и толчок заставляют бедра девочки содрогаться, и ее стон прорывается из гортани. Оливия отдает всю себя ему: его члену, зубам и языку; спираль глубоко сжимается в ее животе, на что она готова непрерывно кричать и стонать его имя на весь дом и лес. ИХ ЛЕС И ДОМ. Девушка резко вдыхает и из нее вырывается задушенный вопль, ее тело срывается через край. Он двигается внутри нее, как она и хотела, и блаженство становится катастрофическим. Она больше не пытается сдерживать криков и не мешает своим бедрам крепко сжимать головку его пениса. Накатывающая эйфория поглощает шатенку, окутывая так крепко, что все остальные чувства теряют свою мощь, когда он сильно шлепает ее, пока входит и выходит. Толчок за толчком, шлепок за шлепком: не дают им никакой передышки. Это ощущается точно также, как и падение с небес животом вниз. Из ее маленького горла рвутся стоны и она слышит его ответные стоны. Его руки цепляются за ее бедра, раздвигая их шире и продолжая шлепать ее прекрасную задницу до красных следов от его ладони. «Шлепок, вскрик. Еще один шлепок, стон. Удар по ягодицам, резкий толчок и громкий женский вопль..»Он отрывает рот и прет им вверх по ее телу, продолжая трахать до посинения. —Котенок.., - он слышит как она взвизгивает от этого прозвища и возбуждается еще сильнее. Ее спина выгибается сильнейшей дугой, когда он дергает ее голову назад.

Его красивое, покрытое шрамами лицо, оказывается над ее лицом. Возбуждение сковывает их двоих до полной неподвижности, но это лишь на секунду, а затем в спальне снова начинают слышаться звуки шлепков рук о тело, звуки соприкосновения двух тел, когда сила трения ощущается на все 100 процентов.

Он плавно выходит из брюнетки и переворачивает ее на спину. Когда он полностью устраивается на ее теле, то вновь погружает свой член; только уже в ее влажную киску. Он обводит контур ее тела своими горячими руками, сжимая каждый бок до покраснения, двигаясь над ней. Пятый видит как она сжимает простыни и свою пышную, обкусанную им же, грудь, а затем движется к своей набухшей промежности. Стоны распространяются по всему помещению, как и образуется сперма, которую парень брызгает на ее хрупкое тело.

—Трогай и слизывай, мышонок.. - говорит сквозь стоны он. —Ну же..принцесса, я хочу это видеть.

Парень хватает ее руку и подносит ее мокрый палец к ее же рту. Питерсон не сопротивляется и слизывает его жидкость, ощущая приятную горечь во рту. Оливия шипит сквозь зубы, электрические волны от того места, где он трахает ее, пробегают по всему телу. Глаза парня закатываются назад, словно он ест самую вкусную и дорогую еду, возбуждая все вкусовые сосочки на его языке.

Брюнетка не может сдерживаться от того, как напрягается ее живот, а бедра двигаются в такт его движениям. Харгривз наклоняется и сжимает ее полушария, обводя ее парные соски, постепенно сбивая темп. Они оба мокрые, но смущенная только она. Он вынимает ее палец из ее рта и засовывает в свой, качественно обгладывая. Наконец он выходит из нее и заваливается на кровать рядом с ней, тяжко отдышиваясь, сглатывая скопившиеся - от оргазма - слюни и, улыбаясь во все зубы. Он смотрит на ее содрогающееся - от экстаза - тело и обнимает крепко, поцеловав в лоб. В его глазах читается самодовольствие, хоть и Оливия была сама не против.

—Сладких снов, моя любовь, - шепчет он ей на ушко, закрывая ей рот рукой.