Хоровод

Я часто выезжаю рисовать на природу. Это моя отдушина, способ выдохнуть шум города и вдохнуть что-то настоящее.Этот лес я видела раньше — с дороги. Густой, тёмный, как мазок чёрной гуаши по зеленому фону. В тот день мне хотелось тишины. Чтобы никто не мешал. Ни люди, ни мысли.

Я шла долго, пока не нашла подходящее место. Упавшее бревно, на котором удобно сидеть. Солнечные пятна на мху. Ветви, сплетающиеся над головой в замкнутый купол. Сказочно.

Разложила мольберт, краски, кисти. Села. Начала. И будто растворилась.Цвет, форма, свет — все складывалось, шло изнутри, как будто я не рисовала, а лишь открывала что-то, что и так уже было на холсте.

Я не знаю, сколько прошло времени. Но когда подняла голову — солнце почти исчезло за деревьями.Сумерки. Всё окрасилось в густой синий. Собирать всё пришлось на ощупь: мольберт, кисти, краски — по одному.

И тут я поняла:Я не помню, откуда пришла.

Сердце забилось чаще. Но я быстро себя одёрнула: панику — в сторону. Просто надо выбрать направление. Показалось, что направо — ближе к дороге. Шла туда.

Шла долго. Лес становился чужим. Тёмным. Даже воздух стал другим — будто плотным, вязким.И тут, среди деревьев, я заметила огоньки.

Точно. Люди. Деревня. Выход.

Но когда я стала подходить ближе, услышала голоса. Женские. Много. Они не разговаривали, а пели. Монотонно, странно. Ветер приносил обрывки слов, которых я не понимала.

Я замерла. Ощущение тревоги вернулось. Лес вдруг стал тише обычного. Как будто сам затаился.

Я подошла ближе, медленно. Через кусты.

Там, внизу, была поляна.Огромный костёр. И женщины. Обнажённые. Длинные волосы, грязные, спутанные. Они были в трансе. Танцевали вокруг огня, чертили себе на коже символы — пальцами.Краской? Нет... цвет был тёмный. Слишком тёмный. Почти чёрный.

Я замерла. Дышать стало тяжело.Рядом — покосившийся домик. Как будто вырос прямо из земли. Костёр бросал пляшущие тени на стены.Это не было праздником. Это было что-то древнее, и мне нельзя было это видеть.

Я сделала шаг назад, и ветка хрустнула под ногой.Тишина. Все головы резко повернулись ко мне.

Я не успела даже вдохнуть, как ноги сами бросили меня в бег.

Лес будто ожил — ветки хлестали по лицу, в глаза лезли листья, мольберт выпал, холст вырвало из рук. Я не оглядывалась. Но слышала смех. Хриплый, визгливый, чужой.

А потом — над собой.

Я подняла голову.

Они летели. На метлах.Шесть фигур. Волосы развевались, на губах — жуткие улыбки. И этот смех — как нож по спине.

Я закричала. От страха. От дикого, животного ужаса.

Нога соскользнула, и я упала.

Яма. Земля. Тьма. Удар.В глазах потемнело. Всё исчезло.

⸻

Очнулась на рассвете. Птицы пели, как ни в чём не бывало.Сидела на том самом бревне, где начинала рисовать. Рядом — аккуратно сложенные краски.Как будто ничего не было.

Но...На мольберте, закреплённый, был мой холст.

Я медленно повернула его к себе.И кровь в жилах остановилась.

Там не было леса.Не было деревьев, неба, солнечного света.

На картине были они.Шесть женщин, обнажённых, в хороводе у костра. Символы на теле. Метлы.И мои глаза не могли оторваться.

Я не помню, как дошла до дома. Не помню, как приняла душ, закрыла все окна и двери.

Я пыталась уничтожить картину. Сжечь — она не горит. Порвать — полотно будто сделано из кожи.Я пыталась забыть. Но каждую ночь, перед сном, слышу в лесу пение. Тот самый мотив. Монотонный. Женский.

И каждое утро...На холсте появляются новые мазки.Они меняют выражения лиц. Они рисуют меня — всё ближе к кругу.

Я не вернусь в тот лес.Но, боюсь, он уже здесь.