Пещера без имени

Я нашла её случайно, когда возвращалась с тропы Блэкмосс — старой, почти забытой пешеходной тропы в горах Орегона. Тогда я шла одна, без цели, просто выгуливала свои мысли. День клонился к вечеру, и солнце просачивалось сквозь кроны, рисуя мозаичные пятна на влажной земле. Я свернула с маршрута, потому что увидела трещину в скале, похожую на рваную пасть. Она не была отмечена ни на одном туристическом сайте, ни в одном приложении. Меня это зацепило.

На следующий день я стала искать её в интернете. Ноль. Ни одного упоминания. Ни в Reddit, ни на форумах диггеров, ни даже в архивах местных газет. Будто она не существует. А значит, я могу быть первой. Я могу рассказать миру.

— Только пообещай, что если там сраный медведь, ты не будешь лезть обниматься, — сказал Мэтью и закатил глаза, когда я, сияя, вручала ему второй фонарик и диктофон.— Если это будет медведь — я его запишу и назову Генри, — ответила я, нацепляя налобный свет. — А потом напишу статью: «Генри — владыка безымянной пещеры».— Господи, зачем я согласился...

Мы выехали в пять утра и к восьми уже стояли на обочине узкой просёлочной дороги, которую нам посоветовала старая карта в туристическом центре. Дальше на машине было никак — завалы, грязь, и один хлипкий мост, по которому я бы не повела даже велосипед. Мы оставили пикап под деревьями, запомнив точку на GPS, и пошли пешком. Тропа шла вглубь, за кустарник, где тени начинали слипаться между собой.

Когда вход в пещеру показался среди камней, сердце моё дрогнуло. Она была здесь. Та самая рваная пасть. Влажная, тёмная, дышащая прохладой. Мэтью первым заглянул внутрь, посветив фонариком.

— Туннель. Похоже, длинный.— А где "если там медведь"?— Ну, я не говорил, что не полезу. Просто надеюсь, у Генри нет друзей.

Внутри пахло землёй и чем-то металлическим. Как в старых подвалах. Шаг за шагом мы уходили вглубь. Фонарик выхватывал лишь ближайшие полметра скальных стен. Через двадцать минут хода тоннель начал сужаться. Сначала мы просто наклонялись. Потом ползли на четвереньках. И, наконец, с трудом протискивались боком, вжимаясь в камень. Сердце отбивало тревогу с каждым шагом.

— Здесь... тесновато, — выдохнул Мэтью, когда мы, изрядно потея, пролезли в щель, ведущую дальше.— Не для клаустрофобов, — прошептала я, стараясь улыбнуться. На самом деле у меня подрагивали руки. Воздух был влажный, будто вязкий. И он не двигался. Словно застрял в этих стенах тысячи лет назад.

Мы шли дальше. Узкий, живой камень вокруг нас казался всё более враждебным. И тогда я услышала. Где-то впереди. Едва различимое... шуршание.

— Ты слышишь? — остановилась я.— Да... Наверное, сквозняк.— Тогда почему воздух не движется?

Мэтью ничего не сказал. Просто посмотрел в темноту и пожал плечами. Мы двинулись дальше, хотя внутри уже начинало нарастать глухое давление. Паника. Камень будто шептал.

Спустя ещё пару минут я заметила странные отметины на стенах. Царапины. Глубокие, уходящие вглубь породы.

— Посвети сюда, — сказала я и достала телефон. Хотела сделать фото. Включила камеру.И тогда... что-то зарычало.

Не сзади. Не впереди. Оно пришло со всех сторон, как будто пещера издала этот звук сама. Это был не зверь, не человек. Это было... голодное. Я резко повернула фонарик в сторону, откуда, как мне показалось, доносился рык.

Тьма там была плотной, как нефть. Мой свет исчезал в ней через два метра, не отражаясь ни от чего. И вдруг — я увидела, что-то двигалось. Огромное. Быстрое. Ломающее законы анатомии.

— Бежим! — заорала я.

Мэтью не спросил, не оглянулся. Мы начали пробираться обратно через узкий коридор. Но тело не слушалось. Боком, в темноте, запыхавшись было трудно двигаться.

Я замерла. Камень давил со всех сторон. Дышать было всё труднее — не из-за нехватки воздуха, а потому что он пропитался страхом. Я слышала, как Мэтью срывается с места, пытается пролезть обратно. Но в этом узком пространстве не побежишь. И тогда я увидела его силуэт — смазанный, дрожащий в луче фонаря, и... нечто позади него.

Оно двигалось по стенам. Не по полу. По стенам. Как паук.

Только это существо было размером с лошадь, с длинными, искривлёнными конечностями, которые скребли камень когтями — слишком длинными, чтобы быть природными. Кожа у него была чёрная, как высохшая нефть, с участками, будто прогоревшими. А вместо лица — зияющая пасть, где внутри двигалось что-то... как будто внутри него ещё кто-то жил. Глаза были... нет. Их не было. Только пустые впадины. Но я знала, оно видит нас.

Оно набросилось на Мэтью — не со звуком, не с рычанием, а с глухим хлопком, как будто тьма сама сжалась и выстрелила вперёд. Его крик был недолгим. Затем — только хрип.

Я попыталась повернуться. Назад, вперёд, в любую сторону. Но камень уже не пускал меня. Я чувствовала, как он приближается, как что-то острое царапает мне ногу. Я задыхалась. Я рыдала. Я звала его по имени, зная, что он уже никогда не ответит. И в последний момент — я уронила диктофон.

Он ударился о камень, зажужжал, замер — и включился сам.

«...и если вы это слышите — значит, я вернулась и написала статью. Впрочем, если не вернулась — ну... пусть хотя бы найдут диктофон. Ха-ха. Вот и начнётся легенда. Пещера без имени. Мы едем, чтобы найти её...»

Голос звучал бодро. Весело. Как будто это была просто ещё одна авантюра. Где-то позади уже приближались когти, и мне показалось, что диктофон начал дрожать, будто его слушало само это... оно.

А потом — тишина. Абсолютная.Пещера не отпустила никого.

Теперь она знает наши имена.