Глава 27

Старая дубовая дверь со скрипом поддалась под нажимом Гермионы, пропуская их в полумрак заброшенного класса. Пыльные лучи закатного солнца пробивались сквозь потрескавшиеся витражи, окрашивая комнату в золотисто-багровые тона.

– Кажется, мы первые... – начала Гермиона, но внезапно замолчала, застыв на пороге.

    У дальней стены, в луже солнечного света, переплетались две фигуры. Пэнси была прижата к книжным полкам, её пальцы вцепились в рыжие волосы Джинни, которая, в свою очередь, держала слизеринку за талию, страстно целуя её.

Раздался приглушённый стук – бутылка вина выскользнула из ослабевших пальцев Драко и покатилась по полу.

Девушки резко разорвали объятия.

– Оу, – произнёс Драко с неподражаемой Малфойской невозмутимостью, – а мне кажется, что мы не вовремя.

Пэнси быстро оправила мантию, но не выглядела смущённой – лишь слегка раздражённой, будто её отвлекли от важного дела.

– Вы могли хотя бы постучать, – проворчала она, поправляя растрепавшиеся локоны.

Джинни, напротив, вспыхнула, как закат за окном, но через мгновение её губы растянулись в дерзкой ухмылке.

– Ничего страшного, – сказала она, нарочито медленно облизывая губы. – Мы просто... обсуждали различия в магических техниках Гриффиндора и Слизерина. Очень увлекательная дискуссия.

  Гермиона почувствовала, как уголки её губ сами собой поднимаются. Всё ещё стоя на пороге, она скрестила руки на груди.

– Должна заметить, вы выбрали весьма... наглядный метод изучения, – сухо заметила она.

Пэнси фыркнула и, подняв с пола бутылку, которую уронил Драко, ловко открыла её взмахом волшебной палочки.

– Зато теперь мы точно знаем, – сказала она, наливая вино в четыре появившихся бокала, – что гриффиндорцы слишком импульсивны, а слизеринцы...

– ...слизеринцы чересчур самоуверенны, – закончила за неё Джинни, принимая бокал. Их пальцы ненадолго соприкоснулись, и в воздухе снова пробежала искра.

Драко, наконец войдя в комнату, поднял свой бокал с преувеличенной театральностью.

– За межфакультетское сотрудничество, – провозгласил он, и в его глазах танцевали озорные блики.

    Гермиона присоединилась к тосту, чувствуя, как странное облегчение разливается по телу вместе с первым глотком терпкого вина.

    В этот момент, наблюдая, как Джинни перешёптывается с Пэнси, как Драко небрежно развалился на подоконнике, освещённый закатом, она вдруг осознала – что бы ни случилось с Беллатрикс, что бы ни готовила ей судьба, здесь, в этой комнате, она в безопасности.

И когда Пэнси вдруг громко рассмеялась шутке, а Джинни нежно толкнула её плечом, Гермиона позволила себе расслабиться и улыбнуться по-настоящему.

    Вино лилось рекой, золотисто-рубиновое, искрящееся в бокалах, отражаясь в смеющихся глазах. Заброшенный класс наполнился теплом и жизнью – Пэнси, развалившись на старом преподавательском кресле, с азартом рассказывала какую-то неприличную историю про профессора Слизнорта, Джинни хохотала, запрокинув голову, а Драко, полулежа на подоконнике, время от времени вставлял язвительные комментарии, от которых смех становился только громче.

     Гермиона чувствовала, как алкоголь мягкой пеленой окутывает сознание, приглушая острые углы мыслей. Она улыбалась, поддакивала, даже вставила пару острот, но внутри всё равно оставалась пустота – та самая, что образовалась после слов Беллатрикс.

– Пойду подышу, – вдруг сказала она, поднимаясь. Ноги слегка подкашивались, но она сделала вид, что всё в порядке.

Драко приподнял бровь, но лишь протянул ей свою мантию, накинутую на спинку стула.

– Не замёрзни, – бросил он, и в его глазах мелькнуло что-то понимающее.

   Коридоры Хогвартса были пустынны и тихи. Лунный свет лился сквозь арочные окна, рисуя на камнях причудливые узоры. Гермиона шла, не отдавая себе отчёта, куда направляется, пока не оказалась перед знакомой дубовой дверью.

Спальня Беллатрикс.

Она замерла, вдруг осознав, что делает. Рука сама поднялась, постучала – сначала робко, потом настойчивее.

Тишина.

– Профессор... – прошептала Гермиона, прижав ладонь к холодному дереву. – Белла...

Ни ответа, ни шороха за дверью.

Она постучала снова, уже отчаяннее, злее.

– Я знаю, что вы там! – её голос дрогнул, эхом разносясь по пустому коридору.

Но дверь оставалась немой.

    Гермиона прислонилась лбом к косяку, вдруг ощутив всю тяжесть выпитого. Где-то в глубине души она понимала, что ведёт себя глупо, что завтра пожалеет об этом, но сейчас было больно.

– Ладно, – прошептала она пустоте за дверью. – Как хотите.

    Обратная дорога казалась длиннее. Каждый шаг отдавался тяжестью в висках, а в груди ноющей пустотой. Когда она вернулась в класс, компания как раз обсуждала что-то оживлённо – Пэнси что-то доказывала, размахивая руками, Джинни спорила, а Драко...

Драко первым заметил её. Его смех замер, серебристые глаза сузились, изучая её лицо.

– Ну что, подышала? – спросил он, но в голосе не было насмешки, только лёгкая тревога.

Гермиона молча опустилась на своё место, взяла бокал и залпом осушила его.

– Да, – ответила она наконец, заставляя губы растянуться в подобии улыбки. – Отлично подышала.

Пэнси и Джинни переглянулись, но не стали ничего спрашивать. Драко налил ей ещё вина, их пальцы ненадолго соприкоснулись – тёплое, молчаливое "я здесь".

Гермиона закрыла глаза, позволяя шуму разговоров окутать себя, как одеялом.

     Лунный свет струился сквозь высокие готические окна, рассекая темноту коридоров призрачными серебристыми лучами. Гермиона шла, слегка пошатываясь, её шаги были неуверенными, будто пол под ногами внезапно превратился в зыбкие болотные кочки. Вино, выпитое сверх всякой меры, горячей волной пульсировало в висках, окрашивая мир в размытые акварельные тона.

      Драко шел рядом, сохраняя почтительную дистанцию, но его рука всегда была готова подхватить её, если она споткнётся. Его бледные ресницы отбрасывали длинные тени на щеки, а глаза в этом свете казались совсем бесцветными – лишь тёмные зрачки, окружённые серебристой дымкой.

– Ты уверена, что хочешь идти одна? – спросил он тихо, когда они достигли развилки коридоров.

Гермиона покачала головой, и это движение заставило мир вокруг поплыть волнами. Она зажмурилась, пытаясь поймать равновесие.

– Я... я справлюсь, – прошептала она, но её голос звучал неуверенно даже для собственных ушей.

    Драко вздохнул, и этот звук был полон такого знакомого ей раздражения, смешанного с заботой. Он аккуратно взял её за локоть, его пальцы были тёплыми даже сквозь ткань мантии.

– Давай без героизма, Грейнджер. Дойдём до гостиной, а там хоть падай в обморок, если уж так хочется.

   Они медленно двинулись дальше. Где-то впереди скрипнула дверь, заставив обоих невольно замереть, но коридор был пуст – лишь старые портреты на стенах шептались между собой, провожая их любопытными взглядами.

– А Пэнси и Джинни, – начала было Гермиона, внезапно вспомнив оставшихся.

– Убираются, – закончил за неё Драко, и в его голосе явственно прозвучала усмешка. – Да не оборачивайся ты так драматично.

    Гермиона фыркнула, и этот звук неожиданно превратился в икоту, отчего Драко не смог сдержать смешок. Она толкнула его плечом, но беззлобно – в этом жесте было что-то дружеское.

– Знаю я, как они там будут "убираться", – пробормотала Гермиона, спотыкаясь о невидимую неровность пола. Её голос звучал хрипло, с непривычной для неё грубостью.

Драко хмыкнул, ловко подставив плечо, когда она чуть не зацепилась мантией за торчащий рыцарский доспех.

– Не завидуй, Грейнджер, – его голос дрожал от сдерживаемого смеха. – Скоро вы помиритесь с Беллой и тоже будете заниматься... гм... "уборкой".

   Гермиона резко остановилась, так что Драко по инерции прошёл вперёд на пару шагов. Когда он обернулся, его глаза расширились – перед ним стояла не привычная рассудительная Грейнджер, а настоящая фурия с горящими глазами.

– Иди ты к черту, Малфой! – она бросила слова, как ножи. – Мы уже не помиримся. Она... она даже не открыла мне дверь.

Её голос дрогнул на последних словах, выдавая ту боль, которую алкоголь так и не смог заглушить.

Драко вздохнул, вдруг став серьёзным. Он осторожно взял её за локоть, продолжая путь.

– Я так и знал, что твоё "подышать" – это вломиться к Беллатрикс, – пробормотал он. В его голосе не было осуждения, только усталое понимание. – Ты совсем рехнулась, Грейнджер. В твоём состоянии...

– В моём состоянии я наконец-то всё поняла! – Гермиона резко вырвала руку. – Она меня ненавидит. По-настоящему. И знаешь что? – Она вдруг горько усмехнулась. – Мне наплевать.

Драко изучал её несколько мгновений, его лицо в лунном свете, казалось, высеченным из мрамора – холодным и прекрасным.

– Да, конечно, – наконец сказал он с лёгкой насмешкой. – Поэтому ты и стучалась к ней в дверь среди ночи. Потому что тебе наплевать.

    Гермиона открыла было рот для язвительного ответа, но вдруг её лицо исказилось. Она резко отвернулась, но Драко уже заметил блеск влаги на её ресницах.

– Эй... – его голос неожиданно смягчился. Он осторожно положил руку ей на плечо. – Ладно. Хватит. Давай тебя в кровать, а?

Они шли молча последние несколько коридоров. Когда перед ними появился портрет Полной Дамы, Гермиона вдруг заговорила, не глядя на него:

– Спасибо. Что проводил.

Драко кивнул, делая вид, что не замечает, как её голос дрожит.

– Не за что. Просто... – он запнулся, необычно неуверенный. — Не делай больше такого. Ладно?

Гермиона лишь пожала плечами, произнося пароль. Когда портрет начал открываться, Драко вдруг быстро сказал:

– Она не стоит твоих слёз, Грейнджер. Поверь мне.

Гермиона замерла на мгновение, не оборачиваясь.

– Я не плачу, — прошептала она. – Это просто... вино.

И исчезла за портретом.

      Субботнее утро окутало Хогвартс хрустальным холодом. Первые лучи солнца, ещё робкие и бледные, цеплялись за остроконечные башни, рассыпаясь тысячами бриллиантовых бликов по инею, покрывшему замковые лужайки. Гермиона стояла у ворот, переминаясь с ноги на ногу и кутаясь в шерстяной шарф. Её дыхание превращалось в маленькие облачка пара, исчезающие в морозном воздухе.

     Неделя с момента того злополучного вечера тянулась невыносимо медленно. Каждый урок зельеварения превращался в пытку – Беллатрикс по-прежнему не удостаивала её ни взглядом, ни словом. Даже когда Гермиона намеренно давала неправильные ответы или допускала ошибки в приготовлении зелий, профессор Блэк делала вид, будто её вовсе не существует. Это было хуже любого наказания – это было полное, тотальное стирание её из реальности.

– Опередила меня, – раздался за спиной знакомый голос.

    Драко появился из утреннего тумана, словно призрак. Его плащ развевался за плечами, а светлые волосы были присыпаны мельчайшими кристалликами снега, сверкающими в первых лучах солнца. В руках он держал два бумажных стаканчика, из которых валил густой пар.

– Какао, – протянул он один из них. – Чтобы не превратиться в ледяную статую по дороге.

   Гермиона приняла стаканчик, с благодарностью ощутив, как тепло проникает сквозь тонкие перчатки к озябшим пальцам. Густой сладкий аромат мгновенно разогнал остатки утренней сонливости.

– Спасибо, – улыбнулась она, делая первый глоток. Горячий напиток обжёг язык, но это было приятное ощущение.

   Драко лишь кивнул, отпив из своего стаканчика. Его серые глаза скользнули по её лицу, будто ища следы той ночной слабости, но Гермиона уже собралась – подбородок упрямо поднят, взгляд ясный. Никаких намёков на ту разбитую девушку, что стояла перед закрытой дверью Беллатрикс.

– Ну что, – он махнул рукой в сторону дороги, петляющей между заснеженных холмов. – Вперёд, за твоим платьем для триумфа.

   Деревня Хогсмид появлялась перед ними постепенно – сначала лишь дымок из труб, потом контуры крыш, и наконец, раскрашенные фасады магазинов, сверкающие гирляндами и зимними украшениями. Улицы были уже полны народу – студенты Хогвартса, местные жители, торговцы, предлагающие горячие каштаны и пряный глинтвейн.

     Гермиона невольно замедлила шаг у витрины "Мадам Пэддифут" – за стеклом красовалось роскошное платье цвета ночного неба, усыпанное серебряными звёздами, которые переливались при малейшем движении.

– Впечатляет, – пробормотал Драко, остановившись рядом. – Хотя звёзды, пожалуй, чересчур. Ты же не собираешься представлять созвездия на балу?

Гермиона толкнула его локтем, но не смогла сдержать улыбки. Они двинулись дальше, мимо "Дырявого котла", откуда доносились весёлые голоса и запах жареной картошки, мимо "Зонко", где толпились младшекурсники, разглядывающие шутливые зелья.

– Так, – Драко внезапно свернул в узкий переулок, – я думаю, нам стоит начать с "Ателье де ля Лун". Там шьют на заказ, но у них есть и готовые модели.

    Гермиона кивнула, следуя за ним. В груди что-то странно ёкнуло – предвкушение, тревога, волнение – она не могла определить. Но одно она знала точно: этот бал станет поворотным моментом. И платье должно быть идеальным.

    Переулок вывел их к небольшому, но изысканному магазинчику с вывеской в виде серебряного полумесяца. Сквозь витрину были видны манекены в роскошных нарядах, переливающихся всеми цветами радуги.

– Ну что, Грейнджер, – Драко распахнул дверь, пропуская её первой. – Готова к преображению?

    Гермиона глубоко вдохнула и переступила порог. Внутри пахло дорогими тканями, французскими духами и чем-то ещё – возможно, волшебством. И в этот момент она почувствовала – что бы ни готовила ей судьба, сегодняшний день принадлежит только им. Ей, Драко и этому маленькому чуду, которое должно было свершиться среди блестящих тканей и зеркал.

    Драко с непринуждённой лёгкостью, свойственной тем, кто с пелёнок привык к роскоши, выбрал костюм за считанные минуты. Чёрный бархат, оттенённый серебряными нитями, облегал его стройную фигуру, а атласный жилет глубокого изумрудного оттенка переливался при каждом движении, как крыло дракона на закате.

     Мастерская "Ателье де ля Лун" утопала в мягком полумраке, нарушаемом лишь золотистыми бликами от хрустальных люстр. Драко, развалившись в бархатном кресле цвета спелой сливы.

– Гермиона, ты решила перемерить все платья? – лениво протянул он, перелистывая журнал "Модный волшебник". – Мы здесь уже...

Голос его оборвался, когда занавес примерочной раздвинулся.

    Гермиона вышла медленно, почти нерешительно, её пальцы слегка дрожали, касаясь атласного бока.

Это платье было будто создано для нее. Алый, как капля крови на снегу, атлас облегал каждую линию её тела – подчеркивал изгиб талии, округлость бедер, хрупкие ключицы. Тонкие бретельки словно растворялись в золотистом загаре её кожи, а глубокий вырез скромно приоткрывал верх груди, не переходя в вульгарность.

– Ну... – она неуверенно повернулась перед зеркалом, – как?..

   В зеркальном отражении она увидела, как Драко резко встал, опрокинув журнал. Его обычно бледное лицо вспыхнуло едва заметным румянцем, а серые глаза потемнели, будто в них собрались все грозовые тучи Северного моря.

– Черт возьми, Грейнджер... – он сделал шаг вперед, голос его звучал хрипло, словно пересохло горло. – Ты...

Он замолчал, бессильно разведя руками. Гермиона никогда не видела его таким – потерявшим дар речи, сбитым с толку. Это было приятно.

– Это не слишком? – она провела ладонями по бедрам, сглаживая несуществующие складки. – Может, поищем что-то более...

– Нет! – Драко резко перебил её, затем спохватился и добавил уже спокойнее: – То есть... оно идеально. Беллатрикс... – он вдруг осекся, но Гермиона поняла.

    Она повернулась к зеркалу, рассматривая свое отражение. В этом платье она была не просто умной Гермионой Грейнджер. Она была девушкой – страстной, опасной, прекрасной. И когда она улыбнулась своему отражению, в её глазах вспыхнул огонь, которого не было там уже очень давно.

– Беру, – сказала она твердо, не отрывая взгляда от зеркала, где в отражении за её спиной стоял Драко, всё ещё неспособный скрыть потрясение.

Продавщица, до этого тактично державшаяся в стороне, с восхищенным вздохом подошла ближе:

– Мадемуазель, вам нужны туфли, перчатки, может, украшения?

Гермиона встретила в зеркале взгляд Драко и увидела там немой вопрос. Она кивнула, чувствуя, как в груди разливается странное тепло.

– Да, мы берем всё, – сказал Драко.

    Сегодня она не просто выбирала наряд для бала. Она облачалась в доспехи для битвы. И судя по выражению лица парня, эта битва уже была наполовину выиграна.

     Сумерки уже окутывали Хогсмид сиреневатой дымкой, когда они вышли из ателье. Фонари на главной улице один за другим вспыхивали золотистыми шарами света, отражаясь в покрытых инеем крышах. Гермиона бережно прижимала к груди объёмный свёрток с платьем, каждый шорох упаковочной бумаги напоминая о том, как преобразится её отражение в зеркале в день бала.

Драко шёл рядом, его тень вытягивалась по снегу, сливаясь с её собственной. В руках он небрежно болтал небольшой пакет с новыми запонками – чёрным ониксом в серебряной оправе, которые должны были идеально сочетаться с его костюмом.

– Ну что, Грейнджер, – его голос, окрашенный морозной свежестью, разорвал вечернюю тишину, – исполнились все твои девичьи мечты о прекрасном платье? Или ещё хотите обчистить пол Хогсмида в поисках идеальной диадемы?

Гермиона фыркнула, выпуская в холодный воздух облачко пара:

– Ты просто завидуешь, что мои покупки интереснее твоих запонок.

    Он приложил руку к груди с преувеличенно оскорблённым видом, но не успел ответить – из переулка донесся знакомый смех. Громкий, чуть хрипловатый – определённо Джинни. И следом – сдержанный, но не менее весёлый смех Пэнси.

– Кажется, наши дамы уже начали без нас, – Драко поднял бровь, указывая подбородком в сторону паба "Кабанья голова" за который скрылись девушки. Старый деревянный кабан, некогда золотой, а теперь потрёпанный временем, скрипел на ветру, будто приглашая их внутрь.

    Тёплый воздух таверны обрушился на них, как волна – густой аромат жареной картошки, пряного эля и чего-то ещё, неуловимого, что делало это место особенным. В углу, за массивным дубовым столом, сидели Джинни и Пэнси. Перед ними уже красовался внушительный набор бутылок и закусок, а на лицах играл румянец, свидетельствующий, что они здесь уже давно.

– Наконец-то! – Джинни махнула рукой, её рыжие волосы словно пламя выделялись в полумраке таверны. – Мы с Пэнси курили и уже думали, вы решили сбежать в Шармбатон вместе с вашими покупками.

Пэнси, изящно обхватив бокал с тёмно-рубиновым вином, оценивающе окинула их взглядом:

– Ну-ка, показывайте, что натворили.

   Гермиона развернула свёрток, позволяя подругам рассмотреть алый атлас. Джинни ахнула, а Пэнси одобрительно свистнула:

– Ну теперь Беллатрикс точно...

– Пэнси! – Джинни толкнула её локтем, но было поздно – имя прозвучало, и воздух за столом на мгновение стал гуще.

Драко, ловко перехватывая момент, разлил по бокалам тёмный эль:

– Ну, за удачные покупки. И за бал, который запомнится всем.

   Бокалы звонко стукнулись, и первый глоток согрел Гермиону изнутри. Она оглядела своих друзей – Драко с его вечной полуулыбкой, Джинни с искрящимися глазами, Пэнси с загадочным прищуром – и почувствовала, как тревога отпускает.

    В этом тёплом кругу света, среди смеха и звонка бокалов, все проблемы казались такими далёкими. Даже мысль о Беллатрикс, даже боль от её игнора.

– Знаете, что, – неожиданно сказала Гермиона, поднимая бокал для второго тоста, – спасибо вам. За всё.

     Тёплый свет масляных ламп окутывал их уголок в "Кабаньей голове" золотистым сиянием, создавая уютный островок среди общего полумрака таверны. Гермиона, откинувшись на спинку деревянного стула, смеялась над очередной остротой Драко, её щёки порозовели от алкоголя и непривычного чувства лёгкости. Пальцы невольно касались края бокала, где капли конденсата стекали по гладкому стеклу, напоминая хрустальные слезинки.

    В этот момент дверь таверны распахнулась с характерным скрипом, впуская порцию морозного воздуха. Даже не видя вошедшего, Гермиона почувствовала, как атмосфера в зале мгновенно изменилась – разговоры за соседними столами стихли, кто-то неуверенно кашлянул.

И тогда она подняла глаза.

    Беллатрикс Блэк стояла на пороге, её чёрные мантии развевались, будто живые, обрамляя стройную фигуру. Холодный свет уличных фонарей, проникающий через открытую дверь, создавал вокруг неё зловещий ореол. Её острый взгляд скользнул по залу, на мгновение задержавшись на их компании, и Гермиона почувствовала, как всё её тело мгновенно напряглось.

– Вот ведь сука, – резко выдохнула Джинни, сжимая кулаки так, что её костяшки побелели. Вино в её бокале взволнованно забурлило, отражая вспыхнувшую эмоцию. – Только тебе станет легче, как тут же появляется эта...

– Джинни, – Гермиона быстро положила руку на её запястье, чувствуя, как под пальцами бьётся учащённый пульс. – Не надо её так называть.

   Её собственный голос прозвучал странно ровно, будто кто-то другой говорил её устами. Внутри же всё сжалось в тугой, болезненный узел. Даже после всех этих недель игнора, после той ночи у закрытой двери, её тело по-прежнему реагировало на Беллатрикс с прежней интенсивностью – учащённое сердцебиение, предательская дрожь в пальцах, сухость во рту.

    Беллатрикс между тем сделала несколько неторопливых шагов вглубь зала, её высокие каблуки мерно стучали по деревянному полу. Она прошла мимо их стола, не удостоив компанию даже взглядом, но Гермиона уловила лёгкий аромат её дорогих духов.

– Ну, конечно, – прошипела Джинни, когда профессор скрылась в глубине зала. – Явилась, королева блять.

Пэнси, до этого наблюдавшая сцену с холодной усмешкой, неожиданно протянула Гермионе полный бокал:

– Выпей. И перестань смотреть, как загипнотизированный кролик.

   Гермиона кивнула, машинально поднося бокал к губам. Вино, ещё минуту назад казавшееся ей изысканным, теперь было горьким на вкус.

Где-то в глубине зала раздался низкий, бархатистый смех Беллатрикс. Гермиона закрыла глаза, чувствуя, как этот звук проникает прямо в грудную клетку, заставляя сердце биться чаще.

– Всё в порядке, – прошептала она, больше для себя, чем для друзей. – Всё в порядке.

Но даже ей самой эти слова казались пустой формальностью.

      Беллатрикс исчезла так же внезапно, как и появилась – черный шелк её мантии растворился в вечерних сумерках за порогом таверны, оставив после себя лишь тонкий шлейф духов и ощущение ледяного сквозняка.

     Гермиона сидела, сжимая бокал обеими руками, будто пытаясь впитать его прохладу в свои перегретые ладони. Вино больше не радовало вкусом – оно казалось теперь слишком кислым, слишком терпким, слишком горьким.

Джинни наблюдала за подругой, и в её голубых глазах клокотала настоящая буря. Она видела, как Гермиона ночами ворочается в постели, как вздрагивает при каждом упоминании Беллатрикс, как постепенно угасает её обычная живость. И все это время эта женщина даже не удостаивала её взглядом!

– Мне нужно в туалет, – резко сказала Джинни, вставая так быстро, что её стул с грохотом опрокинулся назад.

    Пэнси подняла бровь, мгновенно поняв истинные намерения девушки, но лишь молча налила себе еще вина. Гермиона, погруженная в свои мысли, даже не заметила, как Джинни стремительно направилась не к уборным, а к выходу.

Морозный воздух обжег легкие, когда разгоряченная алкоголем и праведным гневом Джинни выскочила на улицу. Вдалеке, у самого края деревни, мелькнул черный силуэт.

– Блэк! – крикнула Джинни, её голос звонко разнесся по пустынной улице.

Беллатрикс остановилась, медленно обернулась. Лунный свет падал на её лицо, подчеркивая высокие скулы и насмешливый изгиб губ.

– Мисс Уизли, – её голос был сладок, как отравленное вино. – Какая... неожиданная встреча.

Джинни подошла ближе, сжимая кулаки. Её дыхание превращалось в белые облачка пара, смешиваясь с морозным воздухом.

– Вам нравится это, да? – выдохнула она, дрожа от ярости. – Видеть, как она страдает?

Беллатрикс слегка наклонила голову, будто рассматривая редкий экземпляр насекомого.

– О чем ты? – прошептала она, играя длинными пальцами с ручкой своей палочки.

– Не притворяйтесь! – Джинни сделала шаг вперед, не обращая внимания на то, как профессор внезапно напряглась. – Вы прекрасно знаете, что она...

– Что она что? – Беллатрикс внезапно резко сократила расстояние между ними, оказавшись так близко, что Джинни почувствовала её дыхание на своем лице. – Влюблена? Односторонне? Патологически?

Её губы растянулись в улыбке, но в глазах не было ни капли тепла.

– Это не моя проблема, Уизли. И если у твоей подружки хватит ума, она перестанет преследовать меня, как навязчивая фанатка.

Джинни вспыхнула, её рука сама потянулась к карману, где лежала палочка, но Беллатрикс лишь рассмеялась – низко, гортанно, без тени веселья.

– О, попробуй. Пожалуйста. Мне давно не приходилось... усмирять чужой нрав.

Они замерли, измеряя друг друга взглядами – юная, пылающая яростью Джинни и холодная, как зимняя ночь, Беллатрикс.

– Она заслуживает лучшего, чем вы, – наконец прошипела Джинни.

Беллатрикс лишь пожала плечами, развернулась и пошла прочь, её мантии развевались за ней, как крылья.

– Тогда радуйся за неё, – бросила она через плечо. – И передай, чтобы больше не стучала в мою дверь.

   Джинни стояла, дрожа от невысказанных слов и нереализованной ярости, наблюдая, как фигура Беллатрикс растворяется в темноте.

– Вы могли бы быть благодарнее к человеку, спасшему вашу жизнь! – выпалила Джинни, её голос дрожал от нахлынувших эмоций.

Беллатрикс замерла, медленно поворачиваясь. В её глазах – холодное недоумение.

– Что ты несешь, Уизли? – шипящий шёпот профессора напоминал звук расчехляемого клинка.

Джинни сделала шаг вперёд, не обращая внимания на то, как её собственное дыхание превращается в белые клубы пара.

– В Битве за Хогвартс, — слова вырывались из её горла, обжигая, как глоток крепкого виски, – когда всё рушилось, когда смерть летала по коридорам... Гермиона увидела, как Руквуд подло нацелился на вас со спины.

Беллатрикс слегка откинула голову, будто от физического удара.

– Она бросилась между вами, – Джинни продолжала, теперь уже не сдерживаясь, – она отбила проклятие, предназначенное вам. А вы... – её голос сорвался, – вы даже не взглянули на неё!

    Луна высветила странную перемену на обычно бесстрастном лице Беллатрикс. Что-то дрогнуло в уголках её губ, тень пробежала по глазам. Она стояла, внезапно потеряв всю свою королевскую надменность, просто женщина в чёрном, застигнутая врасплох.

– Она... – голос Беллатрикс звучал непривычно тихо, – никогда не говорила...

Джинни фыркнула, резким движением смахнув непослушную прядь рыжих волос.

– Конечно не говорила. Это Гермиона. Она считает это... – девушка сделала паузу, подбирая слова, – естественным поступком.

   Наступила тяжёлая тишина, нарушаемая лишь далёким гулом веселья из таверн. Беллатрикс казалась внезапно уменьшившейся, её пальцы бессознательно теребили рукав мантии, повторяя одно и то же движение.

– Вернись к своим друзьям, Уизли, – наконец произнесла она, и в её голосе не осталось ни яда, ни привычной снисходительности, только усталость.

   Джинни хотела сказать ещё что-то, но передумала. Повернулась и пошла прочь, оставляя Беллатрикс стоять одной в лунном свете – статую, внезапно давшую трещину.

    Возвращаясь в "Кабанью голову", Джинни чувствовала странное опустошение. Гнев ушёл, оставив после себя лишь горькую усталость. Она толкнула дверь таверны, и волна тепла, смеха и запаха эля встретила её, как старый друг.

    За их столом всё оставалось по-прежнему: Пэнси что-то шептала на ухо Гермионе, заставляя ту улыбаться, Драко с невозмутимым видом строил из винных пробок миниатюрный замок. Они подняли глаза, когда Джинни опустилась на своё место.

– Всё в порядке? – спросила Гермиона, и в её карих глазах читалось понимание, которое заставило Джинни внутренне сжаться.

– Да, – солгала она, наливая себе вина. – Всё прекрасно.

Бокал звонко стукнулся о дерево стола. Где-то в глубине души Джинни надеялась, что этот разговор изменит что-то. Но сейчас, глядя на тень, промелькнувшую в глазах Гермионы, она понимала – некоторые раны не заживают от простых слов. Даже таких важных.