Глава 26

Весь день мысли Гермионы метались, словно испуганные птицы в клетке. Слова профессоров текли мимо её сознания, превращаясь в бессмысленный шум. Даже на любимой трансфигурации её взгляд упорно скользил по страницам учебника, не задерживаясь на строчках, а пальцы нервно теребили перо, оставляя кляксы на пергаменте.

Девушка сидела за партой, уставившись в учебник, но буквы расплывались перед глазами в бессмысленный узор. Каждое слово профессора доносилось до неё сквозь плотную пелену тревоги, будто из-под толстого слоя воды.

Пальцы её непроизвольно сжимали и разжимали перо, оставляя на пергаменте новые кляксы и бессвязные штрихи. На трансфигурации она трижды переспрашивала задание. На заклинаниях не смогла произнести даже простейшие заклинания – язык будто одеревенел.

Сквозь окна класса падал холодный декабрьский свет, бледный и безжизненный, словно отражая её внутреннее состояние. Где-то за спиной, Джинни что-то шептала соседке, но звуки эти казались далёкими, будто доносились из другого измерения.

Она видела перед собой только одно – Беллатрикс в дверном проёме.

Её расширенные чёрные глаза. Мгновенное окаменение.

И этот страшный, всепоглощающий уход без единого слова.

Гермиона сжала веки, чувствуя, как горячая волна стыда и страха накатывает с новой силой. Что она скажет? Как объяснит?

"Простите, профессор, это не то, что вы подумали?"

"Меня чуть не засосало в себя зеркало и я осталась у вашей сестры?"

"Честное слово мы не трахались"

Каждая версия звучала в её голове всё более нелепо. Руки вспотели, оставляя влажные следы на пергаменте.

Звонок застал её врасплох, резкий и настойчивый, словно торопящий время. Гермиона медленно поднялась со стула, ощущая, как ноги стали ватными, будто наполненными тяжёлым свинцом. В груди тревожно сжалось – впереди был последний урок. Зельеварение.

Она глубоко вдохнула, стараясь унять дрожь в пальцах, и поправила складки мантии. В коридоре уже толпились студенты, их голоса сливались в неразборчивый гул. Джинни, заметив её замешательство, мягко коснулась её плеча.

– Всё в порядке? – спросила она, брови её чуть приподнялись в беспокойстве.

Гермиона кивнула, но взгляд её был устремлён куда-то вдаль, за пределы школьных стен.

– Я останусь после урока, – наконец проговорила она, понизив голос. – Мне нужно поговорить с Беллатрикс. Попытаться объяснить ей.

Джинни нахмурилась, в её глазах мелькнуло что-то тёмное, тревожное.

– Ты уверена? Может, подождать?

– Каникулы уже скоро, – Гермиона покачала головой, – а мне... мне нужно покончить с делами в Министерстве. Чем раньше, тем лучше.

Они подошли к дверям класса, за которыми уже слышался резкий голос Беллатрикс. Джинни сжала её руку – коротко, но крепко, словно пытаясь передать часть своей решимости.

–Тогда будь осторожна, – прошептала она.

Гермиона лишь кивнула, стиснув зубы.

Весь урок по зельеварению тянулся невыносимо медленно, будто само время загустело, как переваренный корень мандрагоры. Профессор Блэк, холодная и неприступная, скользила между столами, бросая студентам ледяные взгляды, но Гермиону она упорно игнорировала – будто та была пустым местом, тенью, не заслуживающей даже мимолётного внимания.

Ни взгляда, ни слова, ни единого замечания, будто её место за котлом было пустым. Но это не было обычным пренебрежением. Это было намеренное устранение – холодное, расчетливое, словно Беллатрикс стирала её из реальности.

Гермиона сжала ложку для помешивания так крепко, что пальцы побелели. Она знала почему.

Всё из-за сраного утра.

– Ты дышишь так громко, что можно подумать, будто ты пытаешься потушить свой котёл, – раздался тихий голос слева.

Драко.

Он не смотрел на неё, делая вид, что сосредоточен на добавлении порошка корня аконита, но уголок его рта дрогнул.

– Заткнись, – прошептала она, но без злости.

– Не могу. Твой стресс отвлекает меня от важного дела – наблюдения за тем, как наш дорогой цербер в мантии делает вид, что тебя не существует.

Гермиона чуть не фыркнула, но вовремя подавила смех.

– Она не делает вид, – пробормотала она. – Она действительно меня ненавидит.

– О, Беллатрикс сейчас не способна на такую яркую эмоцию, как ненависть, – Драко наконец повернул к ней голову, и в его серых глазах мелькнуло что-то тревожное. – Но игнорировать тебя – да. Это её любимый способ наказания.

Он волновался. И это заставило Гермиону на мгновение забыть о Беллатрикс.

– Всё в порядке, – она смягчила голос. – Поговорим после урока.

Но Беллатрикс, казалось, обладала почти звериным слухом.

Её голова резко повернулась в их сторону, и ледяной взгляд упал на них, словно клинок.

– Минус пять очков.

Тишина.

Даже слизеринцы замерли.

– Каждому.

Драко медленно поднял бровь.

– Профессор, – его голос звучал нарочито вежливо, но с оттенком вызова, – мы просто обсуждали консистенцию зелья.

Беллатрикс замерла.

– Десять очков.

Гермиона почувствовала, как Драко напрягся рядом.

– Она злится на тебя, – прошептал он, не шевеля губами. – Но срывает это на мне. Очаровательно.

Гермиона сжала зубы.

Когда последний ученик закрыл за собой дверь, и кабинет зельеварения погрузился в гнетущую тишину. Только пузырьки в забытых склянках лопались с тихим хлопком, будто насмехаясь над Гермионой, оставшейся стоять посреди опустевшего класса.

Беллатрикс даже не удостоила её взглядом.

Профессор спокойно сложила пергаменты, проверила содержимое шкафов с ингредиентами, поправила серебряные запонки на манжетах. Каждое её движение было отточенным, безупречным и намеренно медленным. Она прекрасно знала, что Гермиона ждет. Знала и игнорировала.

Когда Беллатрикс направилась к двери, Гермиона сделала шаг вперед: – Профессор...

Но та просто прошла мимо. Будто не заметила. Будто перед ней стояла не живая девушка, а пустое место.

Дверь закрылась с мягким щелчком.

Гермиона застыла, ощущая, как ярость поднимается горячей волной от кончиков пальцев к горлу. Её руки дрожали, а в висках стучало так, что казалось – еще мгновение, и череп расколется.

Она швырнула сумку на стол. Склянки внутри громко звякнули.

Какого хера?

Гермиона в ярости ударила кулаком по столешнице. Боль пронзила костяшки, но она даже не моргнула. Эта физическая боль была ничтожна по сравнению с тем унижением, которое она только что испытала.

Она устала. Устала от этих игр, от этого холодного пренебрежения, от того, как Беллатрикс методично, день за днем, демонстрирует ей свое презрение.

Кабинет вдруг показался слишком тесным. Гермиона глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в руках, и резко распахнула дверь.

Коридор был пуст. Беллатрикс уже исчезла – растворившись в лабиринтах Хогвартса, как это умеют только настоящие призраки.

Гермиона сжала кулаки.

Хорошо. Если профессор Блэк предпочитает бегство честному разговору, значит, придется изменить правила игры.

Двери Большого зала с грохотом распахнулись перед Гермионой, словно не выдержав её ярости. Она влетела внутрь, едва сдерживая гнев, от которого дрожали пальцы и предательски подрагивал подбородок. Воздух вокруг казался раскалённым, как будто её эмоции могли в любой момент воспламенить древние стены Хогвартса.

Студенческие столы гудели от разговоров и смеха, но Гермиона ничего не слышала. Она машинально опустилась на скамью, сжав кулаки так крепко, что ногти впились в ладони. В голове стучала одна мысль: Беллатрикс просто вышла. Как будто я пустое место.

– Грейнджер, ты как будто только что проглотила драконий перец, – раздался спокойный голос справа.

Тео скользнул на скамью рядом, изучая её лицо с лёгким любопытством. Его тёмные глаза скользнули к её сжатым кулакам, потом обратно к глазам.

– Всё в порядке? – спросил он, но в его тоне не было обычной насмешки. Скорее осторожность.

Гермиона резко выдохнула.

– Все прекрасно, – прошипела она, даже не пытаясь скрыть сарказм.

Тео поднял бровь, но не стал настаивать. Вместо этого он наклонился чуть ближе, понизив голос:

– Тогда, может, ответишь на моё предложение? Бал не за горами, а ты до сих пор не дала ответа.

Бал.

Гермиона чуть не задохнулась от новой волны ярости. Она совсем забыла про этот дурацкий бал! Всё, о чём она могла думать последние дни, это Беллатрикс, её презрительные взгляды, её ледяное молчание.

Её взгляд сразу упал на преподавательский стол.

Беллатрикс сидела рядом с МакГонагалл, изящно откинувшись в кресле, её губы были растянуты в той самой ядовитой улыбке, которую Гермиона ненавидела больше всего. Она что-то говорила, и профессор МакГонагалл даже усмехнулась в ответ.

Она смеётся. Смеётся после того, как только что унизила меня.

Кровь ударила в виски.

– Грейнджер? – Тео слегка коснулся её руки, но она дёрнулась, будто от ожога.

– Да.

– ...Да?

– Да, я иду с тобой на бал, – прошипела она, не отрывая взгляда от Беллатрикс.

Тео замер.

– О-о-окей, – медленно протянул он, явно не ожидая такого резкого согласия. – То есть... хорошо. Отлично, даже.

Но Гермиона уже не слушала.

Беллатрикс вдруг подняла глаза и встретилась с ней взглядом через весь зал. На её лице на миг промелькнуло что-то, что девушка не могла определить. Раздражение? Удивление?

Но почти сразу она снова улыбнулась и демонстративно отвернулась, продолжая разговор.

Гермиона почувствовала, как что-то внутри неё щёлкнуло.

– Но есть одно условие, – резко сказала она, поворачиваясь к Тео.

Тот насторожился.

– Какое?

– Мы должны быть самой запоминающейся парой на этом балу.

Тео медленно улыбнулся.

– О, Грейнджер, – он наклонился ближе, и в его глазах вспыхнул опасный огонёк, – я вообще не сомневался, что ты будешь невыносимо эффектна.

Гермиона оскалилась в ответ.

Отлично.

Если Беллатрикс хочет игр – она их получит. И на этот раз Гермиона сама будет устанавливать правила.

Движение у их стола заставило Гермиону оторвать взгляд от преподавательского стола. Нотт вдруг резко выпрямился, его поза стала неестественно формальной, когда к ним приближалась высокая светловолосая фигура.

– Драко, – кивнул Тео, улыбнувшись другу. – Я как раз собирался... откланяться.

Он бросил Гермионе многозначительный взгляд, намеренно медленно поднялся и исчез в толпе студентов, оставив после себя лишь слабый шлейф древесного парфюма.

Драко опустился на освободившееся место с грацией хищника, занявшего свою территорию. Его серебристые глаза внимательно изучили Гермиону – сжатые кулаки, нервно подрагивающую челюсть, взгляд, полный ярости.

– Ты выглядишь, как разъяренная фурия, – заметил он спокойно, отодвигая от себя тарелку с фруктами. – Хотя, учитывая, что ты только что согласилась идти на бал с Ноттом, возможно, тебе больше подходит сравнение с взбешенной гиппогрифихой.

Гермиона резко повернулась к нему, готовая выплеснуть всю накопившуюся злость, но встретила его спокойный, понимающий взгляд. Драко не стал задавать лишних вопросов – он знал её слишком хорошо. Причина её состояния всегда была одна: Беллатрикс.

– Я ненавижу её, – прошипела Гермиона, чувствуя, как дрожь в руках усиливается. – Она... она...

– Играет с тобой, как кот с мышью, – закончил за неё Драко, его голос внезапно стал жестким. – Знаю. Видел.

Он налил ей стакан тыквенного сока и настойчиво пододвинул ближе.

– Выпей, и прекрати трястись, а то подумают, что у тебя лихорадка после контакта со слизеринцами.

Гермиона машинально сделала глоток, ощущая, как сладковатый вкус немного успокаивает пересохшее горло. Драко наблюдал за ней с тем особенным выражением, которое появлялось у него, когда он обдумывал какой-то план.

– Выходные, – неожиданно заявил он. – Мы едем в Хогсмид. Тебе нужно платье, мне – костюм. Если уж ты решила устроить представление на этом балу, то мы должны выглядеть безупречно.

Гермиона подняла на него глаза. В его голосе не было вопроса – только уверенность, что она согласится. И она кивнула, внезапно ощущая, как часть тяжести с её плеч уходит.

– Хорошо, – прошептала она, – Но только...

– Только что? – приподнял бровь Драко.

– Только если мы зайдём в "Кабанью голову". Мне нужен огненный виски.

Драко рассмеялся – искренне, громко, заставив несколько первокурсников на соседних скамьях вздрогнуть.

– Гермиона, дорогая, – проворчал он, наливая себе сок, – если уж ты решила устроить скандал, то начинать надо с правильного настроя. Виски – это как раз то, что нужно.

Они обменялись понимающими взглядами. В воздухе между ними витало нечто новое – решимость, почти боевой настрой.

Беллатрикс хочет войны? Она её получит. И Драко, кажется, был готов стать её союзником в этой странной, личной битве.

Ужин подходил к концу, когда Гермиона наконец заметила знакомый силуэт в дверях Большого зала. Беллатрикс, словно тень, скользила к выходу, её чёрная мантия развевалась за ней как крылья.

Сердце Гермионы учащённо забилось.

– Мне нужно... – бросила она Драко, даже не закончив фразу, и вскочила со скамьи.

Он что-то крикнул ей вслед, но она уже мчалась между столами, сжимая в руках складки мантии, чтобы не споткнуться.

– Профессор Блэк!

Её голос прозвучал громче, чем она планировала, эхом отразившись от каменных стен. Несколько студентов обернулись, но Гермиона уже не обращала на них внимания.

Беллатрикс остановилась, но не обернулась сразу. Она выдержала паузу – намеренную, издевательскую, прежде чем медленно повернулась. Её лицо было бесстрастным, но в тёмных глазах плескалось что-то опасное. Гермиона почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

– Мисс Грейнджер, – её голос был холоден, как лёд в подземельях Хогвартса. – Вы нарушаете мой покой.

Гермиона, запыхавшись, подошла ближе.

– Мне нужно поговорить с вами.

– У нас нет тем для разговоров.

– Но...

– Довольно.

Одно слово. Всего одно слово, произнесённое с такой силой, что Гермиона невольно отступила на шаг.

Беллатрикс приблизилась. В её глазах горел опасный огонь, а губы искривились в безрадостной улыбке.

– Я видела достаточно. Ваше поведение, лишь подтверждает мою правоту.

– Что вы...

– Замолчи.

Гермиона почувствовала, как её щёки вспыхнули от ярости.

– Вы не имеете права...

– Имею. – Беллатрикс внезапно наклонилась, так близко, что Гермиона ощутила её дыхание на своей коже. – И, если ты не прекратишь эти жалкие сцены, последствия будут куда серьёзнее, чем ты можешь себе представить.

Она выпрямилась, её взгляд скользнул по Гермионе с таким презрением, что та почувствовала, будто её окатили ледяной водой.

– У нас больше нет дел, мисс Грейнджер. Постарайтесь это запомнить.

И прежде, чем Гермиона успела что-то ответить, Беллатрикс развернулась и ушла, её шаги гулко отдавались в пустом коридоре.

Гермиона стояла, сжимая кулаки до боли. В ушах стучала кровь, а в груди бушевал ураган эмоций – ярость, обида, непонимание.

Тяжелые каменные стены коридора будто сжимались вокруг Гермионы, давя холодом и тишиной. Она стояла, все еще ощущая на щеке ледяное дыхание Беллатрикс, её слова, пронзительные как кинжал.

Шаги позади заставили ее вздрогнуть.

– Ну и? – голос Драко прозвучал неожиданно мягко, без обычной язвительности.

Гермиона не обернулась. Глаза её были сухими и горящими, будто в них рассыпали раскаленный песок.

– Она не хочет иметь со мной дел, – прошептала она, и собственный голос показался ей чужим.

Драко задумчиво хмыкнул, прислонившись плечом к стене. Его серебристые глаза изучали её профиль с непривычной серьезностью.

– Я думаю, тебе нужно дать ей время, – произнес он наконец, осторожно, будто перебирая слова. – Когда Беллатрикс зла...

– Время? – Гермиона резко обернулась, и её голос дрогнул. – Она ведет себя чёрт пойми как! Как будто я...

Её слова прервал новый голос – звонкий, игривый, будто ворвавшийся в мрачный коридор луч солнца.

– Ну и видок у тебя, подруга! – Пэнси вынырнула из-за угла, её зелёные глаза блестели с веселым вызовом. – Бледнее, чем призрак Почти Безголового Ника.

Она грациозно подкрутила темную прядь волос, обвивавшую её шею, и достала из складок мантии бутылку с рубиново-красной жидкостью.

– Давай добавим твоему бледному лицу красок? Выпьем вина?

Гермиона хотела отказаться, но Драко уже взял бутылку из рук Пэнси, оценивающе покрутив ее в пальцах.

– "Кровавая роза" 78-го года? – поднял он бровь. – Ты что, ограбила погреб Слизнорта?

Пэнси лишь загадочно улыбнулась.

– Есть один заброшенный класс на четвертом этаже... – начала она, бросая Гермионе многозначительный взгляд.

– Тот самый, где мы с Драко... – начала догадываться Гермиона.

– Именно там, где мы нажрались с тобой в первые, – кивнул Драко, и в его глазах мелькнуло что-то теплое, что заставило Гермиону невольно расслабить плечи. – Встречаемся через полчаса.

Пэнси уже шла прочь, её каблуки весело стучали по камням, но она обернулась, подмигнув:

– Не опаздывайте, а то я выпью все сама!

Когда её фигура скрылась за поворотом, Драко повернулся к Гермионе. В его обычно насмешливом взгляде теперь читалась тревога.

– Ты уверена, что хочешь...

– Да, – перебила его Гермиона, внезапно ощутив странное спокойствие. – Я уверена, без пары бокалов вина я точно чокнусь.

Где-то в глубине замка их ждал укромный уголок, бутылка крепкого вина и друзья, готовые разделить с ней не только веселье, но и гнев, и боль.

И это было куда важнее, чем капризы какой-то профессорши.

– Пойдем, – сказала она, расправляя плечи.

Драко улыбнулся – по-настоящему, без привычной язвительности.

– Пойдем, Грейнджер.

И они зашагали по коридору прочь от света из открытых дверей Большого зала, оставляя его за спиной.

Впереди был вечер, который, как интуитивно чувствовала Гермиона, изменит многое. Но сейчас ей хотелось лишь одного – добраться до того самого класса, где пахло старыми книгами и пылью, где на подоконнике остались следы от их кружек, и где её ждали люди, ставшие за этот год неожиданно родными.