Глава 21

Утро разлилось по спальне золотистыми бликами, когда Гермиона открыла глаза. Первые лучи солнца играли на позолоченных рамах кроватей, а за окном щебетали птицы, будто приветствуя новый день. Она потянулась, ощущая необычную лёгкость в груди – той самой, что ещё вчера сжимали стальные тиски паники.

Сегодня всё будет иначе.

Она встала, и лёгкие шаги по прохладному полу словно отмеряли новый ритм – уверенный, твёрдый, решительный. У зеркала Гермиона остановилась, изучая своё отражение: растрёпанные каштановые локоны, следы усталости под глазами, но в глубине взгляда – огонь.

– Сегодня я не убегу, – прошептала она своему отражению.

Гермиона надела школьную форму – короткую плиссированную юбку и безупречно выглаженную рубашку с аккуратным галстуком.

Затем, впервые за долгое время, она открыла маленькую шкатулку с косметикой. Кисть с тенями скользнула по векам, оставляя лёгкий мерцающий оттенок. Румяна мягко коснулись скул, а тушь разделила ресницы, делая взгляд глубже, выразительнее. Последним штрихом стали блестящие карамельные губы – не вызывающие, но заметные.

Она повернулась к зеркалу.

Перед ней стояла не та растерянная девушка, что вчера убежала в слезах, а девушка с гордо поднятым подбородком и твёрдым взглядом. Внешность – лишь доспехи, но сегодня они были ей нужны.

– Ты справишься, – сказала она вслух, поправляя прядь волос.

Где-то за спиной раздался сонный вздох – Джинни потянулась в постели, прикрывая глаза от солнца.

– Боги, Грейнджер, – она прохрипела, приподнимаясь на локте. – Ты собираешься на войну или на разговор?

Гермиона рассмеялась, и этот звук, лёгкий и свободный, удивил даже её саму.

– На разговор конечно – ответила она, поправляя складки юбки.

Джинни присвистнула, но ничего не сказала – лишь подмигнула,

Большой зал сиял утренним золотом, пробивающимся сквозь высокие витражные окна. Длинные столы ломились от яств – дымящиеся сосиски, горы тостов с янтарным мёдом, свежие фрукты, сверкающие каплями росы. Гермиона с Джинни устроились за Гриффиндорским столом, погрузившись в неторопливую беседу под звон ложек и смех студентов.

Гермиона едва притронулась к еде, нервы скручивали желудок в тугой узел, но Джинни с аппетитом уплетала оладьи, периодически поддразнивая её задумчивость.

– Ты выглядишь так, будто готовишься к экзамену по Заклинаниям, а не к разговору с красивой ведьмой, – фыркнула рыжая, размахивая вилкой.

Гермиона хотела ответить, но в этот момент за их спиной раздался насмешливый голос:

– Уизли, Грейнджер. Выглядите необычно бодрыми для людей, чья команда сегодня проиграет.

Они обернулись. Драко Малфой стоял, заложив руки в карманы, а рядом с ним высокий, темноволосый, кудрявый парень с холодноватой ухмылкой.

– Малфой, – Джинни склонила голову, изображая учтивость. – Ты же знаешь, что Гриффиндор выиграл у Слизерина последние три матча? Или твоя память страдает от избытка ну, знаешь, змеиных интриг?

– Ха-ха, очень смешно,– Драко передразнил её, его платиновые волосы идеально уложены, а в серых глазах, привычная снисходительность. – Позвольте представить моего друга...

Он сделал изящный жест рукой в сторону темноволосого юноши, который стоял чуть позади.

– Теодор Нотт. Надеюсь, его присутствие не испортит ваш аппетит?

Теодор слегка склонил голову, его тёмные глаза внимательно изучали девушек.

– Очарован, – произнёс он, и в его голосе звучала странная смесь холодной вежливости и скрытого любопытства.

Джинни оценивающе посмотрела на них обоих.

– Нотт... – протянула она. – Ты же тот самый, что прошлым летом обыграл всех в шахматы в "Трёх мётлах"?

Теодор улыбнулся – впервые за весь разговор, и его лицо сразу преобразилось.

– Ты слышала об этом?

– Мой брат до сих пор не может забыть поражение, – рассмеялась Джинни.

Драко покачал головой, явно раздражённый тем, что внимание переключилось.

– Как трогательно, – вставил он. – Но мы пришли не для воспоминаний. Пари принимаете?

Гермиона наблюдала за этим обменом репликами, отмечая, как по-разному ведут себя эти двое: Драко – демонстративный и надменный, Теодор – сдержанный, но не лишённый обаяния.

– Какое пари? – спросила она.

– Если Слизерин проиграет, – начал Драко, – мы угощаем вас. Вечеринка в нашей гостиной. Если же – вернее, когда – победим мы...

– Тогда мы вас угощаем, – закончила за него Джинни, протягивая руку. – Идёт?

Теодор пожал её ладонь первым, его пальцы на мгновение задержались чуть дольше необходимого.

– Идёт.

Когда слизеринцы удалились, Джинни повернулась к Гермионе:

– Интересный тип, этот Нотт. Странный он, да?

Гермиона кивнула, но её мысли были уже далеко – она заметила, как Кассиопея наблюдает за ней через зал.

Закончив завтрак, Гермиона направилась на урок заклинаний, который прошёл на удивление легко и непринуждённо. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь высокие окна кабинета, мягко ложились на страницы учебников, а волшебные формулы, которые обычно требовали кропотливой отработки, сегодня, будто сами складывались в её памяти. Профессор Флитвик, как всегда энергичный и воодушевлённый, с восхищением наблюдал, как её палочка выписывала в воздухе чёткие, изящные дуги, а заклинания срабатывали с первой попытки.

Урок промчался незаметно, оставив после себя приятное ощущение уверенности – будто всё в этом мире, даже самое сложное, подчиняется логике и упорству. Собрав книги, Гермиона с лёгкой улыбкой двинулась дальше, навстречу новым испытаниям. Следующим пунктом был урок Защиты от Тёмных Искусств, и она была готова.

Кабинет ЗоТи казался сегодня особенно торжественным. Высокие сводчатые потолки, освещённые мягким магическим светом, отбрасывали загадочные тени на стены, украшенные древними руническими символами. Гермиона заняла своё привычное место в первом ряду, но сегодня её пальцы беспокойно теребили палочку, а мысли никак не могли сосредоточиться на предстоящем уроке.

И вот Кассиопея вошла в класс.

Её появление всегда сопровождалось лёгким шорохом шёлка и едва уловимым ароматом сандала и чего-то пряного. Сегодня она была одета в строгие чёрные мантии с серебряными застёжками, но даже эта официальная одежда не могла скрыть её грации.

– Сегодня, – её голос, низкий и мелодичный, заполнил аудиторию, – мы разберём усовершенствованные защитные заклинания, которые могут спасти вам жизнь в реальном бою.

Гермиона затаила дыхание, наблюдая, как Кассиопея легко взмахивает палочкой, демонстрируя сложные пассы.

– Обычный "Протего" создаёт лишь базовый барьер, – продолжала она, и в воздухе перед ней вспыхнул голубоватый щит. – Но "Протего Хоррибилис"

Ещё один взмах и защитное поле заискрилось, принимая форму сложной мандалы, переливающейся как перламутр.

Класс ахнул.

Кассиопея позволила себе лёгкую улыбку.

– Сила этого щита в его адаптивности. Он не просто отражает атаку – он изучает её природу и подстраивается.

Гермиона не могла оторвать глаз. Это был искусство. Чистое, совершенное, завораживающее.

– Мисс Грейнджер, – внезапно раздался тот самый голос, и Гермиона вздрогнула. – Продемонстрируйте, пожалуйста, классический "Протего".

Их взгляды встретились. В тёмных глазах Кассиопеи читался вызов – и что-то ещё, что заставило сердце Гермионы бешено забиться.

Она встала, чувствуя, как взгляды всех в классе устремлены на неё.

– Конечно, профессор, – её голос звучал твёрже, чем она ожидала.

Гермиона взмахнула палочкой, и защитное поле вспыхнуло перед ней – не такое мощное, как у Кассиопеи, но безупречное в исполнении.

– Отлично, – Кассиопея кивнула, и в её интонации Гермиона уловила скрытую похвалу. – Обратите внимание, как мисс Грейнджер контролирует поток энергии...

Урок пролетел незаметно. Каждая демонстрация Кассиопеи была шедевром, каждое её объяснение – кристально ясным. Даже заклятия, которые Гермиона считала хорошо изученными, сегодня раскрывались с новой стороны.

Звонок на перемену прозвенел, разрывая напряжённую тишину, что царила в классе последние минуты урока. Студенты поспешно начали собирать вещи, смеясь и переговариваясь, но Гермиона осталась сидеть за своей партой, пальцы судорожно сжимали пергамент, оставляя на нем едва заметные заломы.

Кассиопея стояла у преподавательского стола, её изящные руки складывали конспекты в кожаную папку. Луч о солнца, пробивавшийся сквозь высокое витражное окно, золотил её профиль, делая её почти нереальной – словно ожившую статую из какого-то древнего магического пантеона.

Гермиона глубоко вдохнула.

Сейчас

Когда последние студенты вышли, хлопнув дверью, она поднялась. Шаги е ё по каменному полу звучали громче, чем ей хотелось бы.

– Профессор Блэк... – голос её дрогнул, но не подвёл.

Кассиопея подняла голову. Темные глаза, обычно такие бездонные и невозмутимые, отразили искру удивления.

– Мисс Грейнджер. Вы что-то забыли?

Гермиона подошла ближе, ощущая, как сердце колотится где-то в горле.

– Нам нужно поговорить. О... о вчерашнем.

Тишина повисла между ними, густая и звенящая. Где-то за окном кричали вороны, а в камине потрескивали догорающие угли.

Кассиопея медленно опустила папку на стол.

– Я слушаю, – сказала она мягко, но в этой мягкости была стальная основа.

Гермиона сжала руки, чтобы они не дрожали.

– Я... я не хотела убегать. Просто испугалась. Не поцелуя... а того, что почувствовала.

Кассиопея не двигалась, но что-то изменилось в её позе, будто бы она затаила дыхание.

– И что же ты почувствовала, Гермиона?

– Мне понравилось, – прошептала она, и это признание, такое простое и такое сложное, наконец, сорвалось с её губ. – Но я... я переживаю. Мне так сложно разобраться во всем этом...

Кассиопея подняла руку, мягко прерывая её.

– Тише, – сказала она, и в её голосе не было ни капли осуждения, только тёплое, почти нежное понимание. – Ты не обязана объясняться. Я вижу, как ты запуталась.

Она сделала шаг ближе, и Гермиона почувствовала лёгкий аромат сандала и чего-то древесного – такой знакомый ей запах.

– Я знаю, что в твоём сердце есть место и для Беллатрикс, – Кассиопея говорила тихо, будто боялась спугнуть хрупкость этого момента. – И я не виню тебя за это. Чувства – они не подчиняются логике, не делятся на "правильные" и "неправильные".

Ещё один шаг – и вот они уже стоят так близко, что Гермиона различает каждый оттенок в её темных глазах: глубокий, как ночное небо, но сейчас – такой тёплый, такой живой.

Кассиопея улыбнулась, и в этой улыбке не было ни насмешки, ни торжества.

– Я не буду давить на тебя, Гермиона. Я не требую ответа сейчас... или вообще когда-либо. Её пальцы осторожно коснулись тыльной стороны ладони девушки, лёгкое, почти невесомое прикосновение. – Но знай, мои двери для тебя открыты.

Гермиона почувствовала, как что-то в её груди сжимается, не боль, не страх, а что-то новое, хрупкое и тёплое, как первый весенний росток.

Кассиопея не отнимала руки, но и не настаивала на большем. Она просто была – твёрдая, как скала, и в то же время бесконечно мягкая.

– Спасибо, — выдохнула Гермиона, и в этом слове было больше, чем она могла выразить.

– Не за что, – Кассиопея слегка наклонила голову, и в этот момент солнечный луч, пробившийся сквозь витраж, упал на её лицо, окрасив его в золотистые тона. – А теперь иди, матч скоро начнётся, а Уизли, кажется, уже заждалась тебя у дверей.

И правда за стеклянной панелью маячил рыжий силуэт, явно не решавшийся войти, но и не желавший уходить.

Гермиона кивнула, делая шаг назад – но теперь уже не убегая, а просто откладывая этот разговор. До лучших времён. До того момента, когда слова перестанут путаться у неё в голове, а сердце наконец сделает свой выбор.

– До встречи, Касси, – сказала она у порога.

– До встречи, Гермиона, – ответила та.

Стадион кипел жизнью, наполняясь гулом голосов, смехом и возбуждёнными криками болельщиков. Яркие знамёна Гриффиндора и Слизерина развевались на прохладном осеннем ветру, а золотистые лучи солнца скользили по изумрудному полю, делая его похожим на драгоценный камень.

Джинни буквально пылала от нетерпения, её рыжие волосы, собранные в беспорядочный хвост, казалось, трепетали в такт её энергичным движениям.

– Ну что, Гермиона, готова увидеть, как мы разгромим этих змеюк? – она подмигнула, поправляя перчатки.

Гермиона улыбнулась, наблюдая, как подруга переминается с ноги на ногу, словно уже чувствуя под собой метлу.

– Только не перестарайся, – предупредила она, но в голосе её звучала тёплая поддержка.

В этот момент её взгляд скользнул к краю поля, где у сундука с инвентарём стоял Теодор Нотт. Он что-то проверял, его тёмные волосы слегка растрепались, а профиль казался особенно выразительным в резком свете дня.

– Эй, Нотт! – неожиданно крикнула Джинни, подняв руку.

Тео обернулся, и на его обычно сдержанном лице мелькнула лёгкая улыбка. Он помахал им в ответ, но почти сразу же отвернулся, будто вспомнив, что находится на территории противника.

– Интересно, что он там проверяет, – проворчала Джинни, но в её глазах читалось скорее любопытство, чем подозрение.

Гермиона обняла подругу, чувствуя, как та вся дрожит от предвкушения.

– Удачи, – прошептала она. – Но только не слишком увлекайся пари. Помнишь, что случилось в прошлый раз?

Джинни рассмеялась, высвобождаясь из объятий.

– Ой, не нуди, было классно.

И прежде чем Гермиона успела что-то ответить, подруга уже бежала к своей команде, сливаясь с морем алых мантий.

Гермиона вздохнула и направилась к трибунам.

Поднявшись наверх, она оказалась в гуще шумной толпы. Студенты кричали, размахивали флагами, заключали последние пари. Она нашла свободное место у самого края, откуда открывался идеальный вид на всё поле.

Стадион бурлил от возбуждения, разноцветные мантии сливались в пёстрый ковёр, а крики болельщиков сотрясали трибуны. Гермиона устроилась на гриффиндорских скамьях, машинально следя за подготовкой команд внизу. Джинни, засучив рукава мантии, о чем-то горячо спорила с вратарём, её рыжие волосы, словно пламя, выделялись среди алых форм.

На противоположной стороне поля Драко Малфой с холодной уверенностью проверял свою метлу, а рядом Нотт, затягивая перчатки, бросил короткий взгляд на трибуны. Их глаза встретились на мгновение – Гермиона поспешно отвела взгляд.

И тогда она увидела её.

Беллатрикс сидела на слизеринской трибуне, отгороженная от студентов пустым пространством в несколько мест. Её черные локоны, обычно такие дикие, сегодня были собраны в строгую косу, а длинные пальцы барабанили по ручке кресла.

Но больше всего Гермиону поразили её глаза.

Темные, как сама ночь, они были прикованы к ней с такой интенсивностью, что воздух словно зарядился статикой. В них не было привычной насмешки или злобы – только странная, почти болезненная насторожённость.

Гермиона замерла, чувствуя, как сердце делает болезненный кувырок в груди.

Она наблюдает. Но зачем?

Беллатрикс не отводила взгляда, даже когда судья объявил начало матча. Даже когда толпа взорвалась криками, а мчащиеся метлы подняли вихрь осенних листьев.

Где-то внизу Джинни уже взмыла в небо, её алая мантия развевалась как боевое знамя. Драко преследовал её, его платиновые волосы мелькали среди играющих.

Но Гермиона видела только её.

Только этот взгляд, полный невысказанных вопросов и чего-то ещё. Чего-то, что заставляло пальцы Гермионы непроизвольно сжимать край скамьи.

Она знает.

Мысль ударила как молния.

Она знает о вчерашнем. О Кассиопее. О...

Беллатрикс медленно подняла бровь, и в этом жесте было столько знакомой надменности, что Гермиона невольно выпрямилась.

На мгновение мир сузился до этого немого диалога сквозь шум стадиона.

Затем громкий крик толпы вернул её к действительности – Джинни сделала головокружительный вираж, почти касаясь земли.

Беллатрикс, наконец, отвела глаза, её губы сложились в тонкую ниточку.

Но в тот момент, когда она повернулась к полю, Гермиона уловила что-то новое в её позе – напряжение, которого раньше не было.

Стадион замер в напряжённом ожидании. Золотой снитч исчез где-то в солнечных бликах, а игроки, подобно разноцветным молниям, проносились по изумрудному полю, оставляя за собой вихри осеннего ветра. В этот решающий момент один из бладжеров, разогнавшись до невероятной скорости, внезапно изменил свою траекторию.

Он летел в Теодора, лицо парня исказил испуг, он резко отклонил метлу в сторону, позволяя тяжёлому кожаному шару пролететь в опасной близости. Его движения были лёгкими.

Но в тот миг, когда бладжер проносился мимо, его поверхность едва заметно дрогнула, будто коснувшись невидимой преграды. Затем, с пугающей резкостью, снаряд изменил направление, набирая бешеную скорость. Теперь он летел прямо на трибуны, туда, где сидела Гермиона, его траектория превратилась в смертоносную прямую.

Воздух загудел от скорости.

Бладжер превратился в алую молнию, рассекающую пространство. Его поверхность, обычно грубая и потрёпанная, на мгновение отразила солнечный свет странным багровым отсветом – словно под кожей пылал скрытый огонь.

На трибунах начался переполох. Кто-то вскрикнул, кто-то замер в ужасе. Гермиона инстинктивно подняла руки, понимая, что не успеет увернуться.

В последнее мгновение, когда бладжер был уже в сантиметрах от Гермионы, воздух перед ней вдруг застыл, словно превратившись в плотное стекло. Алый шар завис в неподвижности, дрожа от напряжения, будто упираясь в невидимую стену.

– Аресто Моментум, – раздался холодный, как сталь, голос.

Беллатрикс стояла в нескольких шагах, её палочка была направлена на бладжер, а в глазах горело что-то опасное.

Гермиона побледнела, её пальцы вцепились в край скамьи. Вокруг воцарилась гробовая тишина – даже матч на секунду замер, игроки застыли в воздухе, ошеломлённые.

Затем судья резко свистнул, объявляя перерыв, но Беллатрикс уже подошла к Гермионе, её чёрная мантия развевалась, как крылья.

– Ты в порядке? – спросила она, но её тон не оставлял места для возражений.

Гермиона кивнула, слишком ошеломлённая, чтобы говорить.

– Хорошо. Тогда пойдём, – Беллатрикс схватила её за руку и потащила за собой, не обращая внимания на перешёптывания зрителей.

Они свернули в укромный коридор за трибунами, где было тихо и пусто. Беллатрикс резко развернулась, её глаза сверкали.

– Это не случайность, – прошипела она. – Бладжер был зачарован. Кто-то хотел, чтобы он попал в тебя.

Гермиона почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

– Но... кто? Зачем?

Беллатрикс сжала губы.

– Пока не знаю. Её взгляд стал тяжелее. – Кто-то охотится на тебя, и они не остановятся.

Гермиона дрожала, но не от страха, а от осознания, что Беллатрикс, только что спасла ей жизнь.

– Почему вы...

– Не задавай глупых вопросов, – резко оборвала её Беллатрикс, но в её глазах мелькнуло что-то странное.

Тёмный коридор внезапно стал тесен, наполняясь напряжением, что висело между ними. В полумраке её пальцы замерли в воздухе, едва коснувшись щеки Гермионы. На миг в тёмных глазах Беллатрикс вспыхнуло что-то неуловимое, но почти сразу погасло, уступив место привычной ледяной маске.

Она резко отдёрнула руку, будто обожглась. Пальцы сжались в кулак, ногти впились в ладонь, оставляя на нежной коже полумесяцы красных отметин.

– Нам нужно в Министерство, – прошептала она, и её голос звучал странно, не привычной сталью, а чем-то приглушенным, почти нежным. – Пока с тобой не случилось чего-то хуже...

Её дыхание было тёплым на лице Гермионы, а глаза, всегда такие бездонные и холодные, теперь горели тревожным огнём.

– Береги себя, – выдохнула Беллатрикс, и в её голосе звучала странная смесь приказа и мольбы. – Будь осторожнее, чем обычно. Смотри в оба.

Гермиона почувствовала, как по спине пробегают мурашки. Не от страха, от осознания, что за этими словами кроется настоящая опасность.

– Если увидишь Кассиопею... держись ближе к ней. Она... – голос сорвался на хриплый шёпот, – ...она сможет защитить тебя лучше, чем я.

И прежде чем Гермиона успела ответить, Беллатрикс исчезла, оставив после себя лишь шелест шёлка и горьковатый аромат полыни.

Гермиона осталась стоять одна, прижимая ладонь к щеке, где ещё теплилось эхо того мимолётного прикосновения.

"Береги себя".

Эти слова звучали в её ушах настойчивее любого заклятия.

Гермиону трясло – мелкая дрожь пробегала по рукам, сжимавшим складки мантии, а в ушах стоял глухой звон, будто после взрыва. Она, едва различая шум трибун, крики ликующих слизеринцев, разочарованные вздохи гриффиндорцев. Всё ещё чувствуя на щеке призрачное тепло того мимолётного прикосновения, она машинально наблюдала, как Джинни, сгорбившись от досады, спускалась с метлы, её обычно яркие рыжие локоны теперь казались потускневшими.

Но когда слизеринцы начали праздновать, подбрасывая в воздух Малфоя, что-то внутри Гермионы щёлкнуло. Она глубоко вдохнула, расправила плечи и шагнула на поле.

Джинни стояла, скрестив руки, её брови были нахмурены, но в глазах читалось не поражение, а яростное обещание «отомстить в следующий раз».

– Это просто неудачный день, – сказала Гермиона, обнимая подругу. – Ты играла потрясающе.

Джинни фыркнула, но улыбнулась:

– Спасибо. Хотя бы ты жива, осталась – этот чёртов бладжер чуть не снёс тебе голову.

Гермиона на мгновение замерла, но тут же собралась и направилась к Драко, которого слизеринцы уже опустили на землю.

– Поздравляю, – сказала она, улыбаясь, и, к удивлению многих, обняла его.

Драко замер, его серые глаза расширились от неожиданности, но затем он рассмеялся, обняв её в ответ:

– Спасибо, Грейнджер. Честно говоря, я очень переживал...

Он запнулся, будто поймав себя на чём-то, но Гермиона уже прищурилась:

– Странно... тот бладжер будто нацеливался именно на меня.

Драко рассмеялся громче, откинув голову назад:

– Ох, не заводи свои конспирологические теории. Тео просто ужасно играет – он всегда путает, куда бить.

Он махнул рукой в сторону Теодора, который стоял поодаль, полностью погружённый в проверку своей метлы. Но Гермиона уловила, как его взгляд на мгновение скользнул в её сторону – быстрый, как вспышка, и такой же нечитаемый.

– Может быть, – сказала она медленно, не сводя глаз с Теодора. – Но случайности иногда не случайны.

Драко лишь покачал головой, ухмыляясь:

– Ты слишком много читаешь, Грейнджер.

Гермиона не ответила, лишь вздохнула и повернулась к Джинни:

– Пойдём. Нам нужно подготовиться к празднику.

Джинни фыркнула, и они пошли прочь, оставив за спиной ликующих слизеринцев.