✿︎Акт 23. И только Камогава знает.

✿︎3 февраля 1961 года. Зажигались вечерние фонари, под мелодичные гудки автомобилей, смех людей и шелест высохших ивовых прутьев. Квартал Гион-хигаси искрился дивным оранжевым сиянием. Причёска симада уже на камелии, и вечерний макияж. Взрослые гейко уже шли на работу в чайные дома, нежно взмахивая подолом сусохики, оставляли после себя только нежный стук сандалий. С неба подул прохладный ветерок, принося с собой пару зимних снежинок, бренно осевших на диске луны маленьких танцовщиц. Из круглого открытого окна можно было заметить беглые повороты веера. Это Умэ трудится на одзасики и зарабатывает деньги. Проходя мимо знакомых красных волос в окне, Мацу уже направлялся в восточный Гион. Отцветшим багряником вернулось к нему чувство чего-то нового. Понять он всё ещё не мог - что происходит у него внутри? Прозевав зелёный свет светофора, Мацу размышлял, стоя и оборачиваясь на проходящих мимо звенящих майко.

- Хм... - пробубнил он.

Словно язык ящерицы, развевались на фасадах зданий рекламные флаги.

- А сегодня ветрено. - сказала незнакомая Майко, уходящая за поворот бетонного дома.

- И в правду. - сказал Мацу шёпотом.

Этот ветер напомнил ему эпизод из прошлого года, когда Момо сидел рядом с ним на реке Камо и нежно прикрывал нос от холодного речного бриза. На светофоре зажёгся зелёный свет, ударив в глаза разящим лучом. Вот бы поскорее лето, да только время не ускорить. Мысли смешивались в круглые очертания, а потом гасли, рождаясь уже в форме шестиугольников и ромбов, а затем снова разворачивались в подобно месяцу круги.

- Задумчивость Момо - заразна? - спросил он себя.

- И опять, все мысли о Момо... - подумал он про себя сразу же после.

Вполне себе это конечно нормально, вот так думать о ком-то, пусть даже долго, лучше уж разобраться в чувствах, чем задавить их другими делами.

За небольшими воротами стоял старый-престарый Гион-хигаси, добрый и лучезарный, уже давно склонившийся на колени он ярко сиял, мерцал и сверкал в вечерних сумерках. По истине прекрасное зрелище. Идзакая уже был недалеко, скоро смена Момо закончится, и придётся Мацу сопровождать его до самого дома. Ещё и какого-то мальчишку, знакомого по работе, придётся жаловать рядом с таким нужным сегодня Момо. Мацу похлопал себя по щеке, Ичигацутэн уже совсем рядом. На небе уже взошли первые звёзды. Словно охваченный паучьей сетью, зеленовласый юноша встал и склонил взгляд к каменной брусчатке.

- И о чём мы будем говорить, в компании этого "одуванчика"? - подумал он, вспоминая Танпо.

Как-то уж слишком много за сегодня рассуждений. На Мацу это не похоже. Собрав все силы в кулак, он направился к дверям ресторана Ичигацутэн.

[Зимняя гравюра.]

Запахло жареным угрём, свежей лапшой и чем-то пряным. Справа, за тёмным деревянным столом, сидели юные майко в компании мужчин и совсем молодых гейко. Мацу встал к стене, рассматривая коридор, преграждённый стоящими поперёк и играющими майко. На шёлковом поясе промелькнул блеск. Убаюкивающий мягкий голосок приглушился, когда розововласый мальчик попросил знакомую ему майко отойти в сторонку.

- Юмими-сан, разреши, я быстренько пробегу. Всем добрый вечер. - сказал Момо, поклонившись слегка сидящим гостям. За его спиной промелькнули слегка светлые волосы. Это Танпо, удивлённо смотрит на дивной красоты соцветия, на прежде редко стоящих рядом с ним майко.

- Ой, Мо-тян, ты уже уходишь? - спросила майко Юмими.

- Моя смена кончилась. Желаю вам хорошего вечера.

- Повеселитесь. - сказал Танпо, идя за Момо хвостиком.

По светлым татами Момо дошёл к Мацу. Спустившись с порожка и обув свои сандалии, он приобнял его. Беглый отсвет пронёсся по полу. От Момо запахло чем-то сладким, наверное, он съел чего сахарного под конец рабочего дня. На симпатичной румяной щёчке остался след от чего-то светло-жёлтого. Заварной крем? Ну и дитё.

- Мо, у тебя на щеке крем остался. - сказал Танпо, пожимая руку Мацу.

Момо посмотрелся в зеркало у входа.

- Ой...

- Дай вытру. - Мацу, протёр лицо Момо рукавом, как протирал его младшему брату когда-то.

- Спасибо. Пойдём, я уже устал. Тут сегодня шумно...

- Ох... И не говори. У меня на родине за такое бы уже давно всех выгнали... Хотя, те гейко очень даже милые. - говорил Танпо, надевая красные кеды.

- Все на выход. - Повёл всех Мацу.

✿︎✿︎✿︎

На полуосвещённой улице было людно, к дому Момо ещё идти и идти. Под пасмурно тёмным небом парни шли, совсем ничего не говорив. Момо опять задумался, а Мацу и Танпо никак не найдут темы для беседы. На белёсом кимоно Момо мелькал уставший взгляд Мацу, чуть дыша, он украдкой ностальгировал по тем первым словам, сказанными в тёмной безликой комнате, накрытой чёрным-чёрным полотном проклятия. Интересно, куда оно пропало? Надолго ли? С рутиной, все совсем позабыли о том, что хворь имеет свойство возвращаться. Усатый, пробегающий мимо, чёрный кот хитро взмахнул хвостом и спрятался куда-то за ворота чайного дома. В полусонных тонах крылись какие-то страшные предзнаменования. Как будто бы, ивовые ветви и сырая холодная земля были чем-то нечужим. Откуда в голове могли бы возникнуть такие мысли посреди прогулки? Вот и Мацу не знал, всё пялился и пялился в одежду Момо. Словно недопетая песня откликалась в сердце, катаясь туда-сюда, мелькая. Калейдоскоп разума кружился и опьянял.

- Мацу, ты не против кое-чего? - спросил Момо.

- А? Что такое?

Момо и Танпо остановились на секундочку. На работе, видимо, они сблизились и стали друзьями.

- Не хочешь сегодня вечером пойти в сэнто? - спросил Момо, дёргая Мацу за рукав куртки.

Сэ́нто [銭湯] - японская общественная баня. В ней обязательно пройти ряд процедур, а именно: сначала хорошо вымыть тело, а затем погрузиться в бассейн с горячей водой.

Мацу немного задумался.

- Сегодня в баню? Хм...

- Ну пожалуйста, я весь день об этом думал. Я последний раз был в бане, когда Умэ только начала заниматься Кё-май. - Момо дёргал Мацу за рукав интенсивнее.

Танпо молча стоял, ожидая ответа Мацу.

- Хорошо-хорошо, только не дёргай меня! - рявкнул Мацу.

- Не сердись~.

- Идём уже. Дитё малое. - пошутил Мацу.

- И я с вами. - сказал Танпо, поспевая за парнями.

- Догоняй! - улыбнулся Мацу.

✿︎✿︎✿︎

[Майко в квартале Понто-тё.]

Дуновение зимнего ветра привело Мацу и остальных к дверям бани, величественно стоящей, ограждённой ровно выстреженными тисовыми кустами. Сверкали на блёклой луной освещённых уголках бумажные фонари с гербами Гиона. Момо чуть сопел, подходя к дверям, игриво топал по каменной дороге, маня за собой скучающих Мацу и Танпо. Похоже, по-настоящему хорошее настроение сегодня только у него. Экстравагантное чувство не покидало груди этим вечером. Мацу проваливался в мечтания каждый раз, как прерывался разговор, и вновь возвращался в явь. Когда он понял, где находится, уже был внутри деревянного стойкого здания. Внутри, сразу напротив дверей, стояла большая красивая стойка с кассой. За нею стояла одетая в несколькослойное кимоно дама, явно работающая там уже давно. По краям стен были расположены небольшие шкафчики для сумок, а на стенах были расклеены красивые плакаты. Уютом был пропитан каждый уголок заведения. За стойкой были расположены два коридора, справа была женская баня, сокрытая розовой тканью норэ́н [暖簾], а справа, закрытая серо-синим полотном, виднелась мужская часть. Дама приветливо улыбнулась, и позвала к себе парней. На красных губах осенился беглый блик.

- Добрый вечер, юноши, помыться пришли? - спросила дама.

- Да-да, вот, я заплачу за троих. - сказал Мацу, протягивая руку за кошельком. Внезапно на его руку надавила другая, более маленькая и плавная рука Момо.

- Я хотел со своей первой зарплаты сходить с тобой сюда. Поэтому, сегодня я буду платить. - улыбнулся Момо, показывая Мацу недавно купленный новый тёмный кожаный кошелёк.

- Вам нужны средства для мытья, господа? - спросила дама, открывая кассу.

- Конечно, и можно ещё пару полотенец. Для бёдер и головы. - сказал Момо, протягивая деньги.

- Всё к вашим услугам.

С горы Арасиямы повеял морозный студёный поток. Проносясь по улицам, вея пояса майко, расталкивая зонты и фонари, сталкиваясь с друг другом и врезаясь в дома они буйствовали, играя на скрипучих веточках вечнозелёной сосны. Розоцветные сливы отражались в воде маленького пруда на заднем дворе какого-то дома. Куда деться в такой холод? Этого сказать Мацу не мог, но отчётливо знал, что в тёплой бане зимой находиться особенно приятно. Он часто там бывал, после тренировок так и хочется полежать в спокойствии. В раздевалке были только Мацу, Момо и Танпо. Все клиенты, видимо, на одзасики или в ресторанах. А может и на работах, кто его знает? Мацу, отвернувшись ото всех, стянул с тела тёплую серую кофту, оголяя крепкую спину, немного покрытую веснушками. Вслед за этим он стянул и гачи штанов, нижнее белье и носки. Мацу обвязал вокруг бёдер милое зеленоватое пушистое полотенце и обернулся, направляясь в душ. Его взгляду помешал Момо, долго распоясывающий слои розового, тёмно-зелёного и белого кимоно, аккуратно складывая их в стопочки, а за ними, так же аккуратно, и пояса. Танпо ушёл в душ первым, хлопая по досчатому полу пятками.

- Тебе не нужна помощь? У тебя кажется узел слишком сильно затянулся. - спросил Мацу.

- Ничего страшного... Ой, да, помоги пожалуйста. - Момо подошёл к Мацу.

По белой шее спустилась кроткая капля пота.

- Ты не стесняешься? - спросил Мацу, с силой развязывая узел на спине Момо.

- Немного. Клянись не подглядывать за мной. Угусь? - спросил Момо.

- Не буду. - сказал Мацу, развязав последний узел нижнего белого кимоно с короткими рукавами.

- Спасибо. - сказал Момо, погоняя Мацу вперёд в душ, видимо, чтобы тот не стоял рядом, когда он будет завязывать набедренное полотенце.

Вот оно - место мужской силы. Горячая баня, влажная и заполонённая паром. Совсем недавно в ней убирались, полы были не залиты водой. На голубой плитке красовались узоры, а на дальней стене, с размытыми окнами, были узоры из гор Хиэй. На отдельно стоящих небольших душевых стойках уже стояли средства для мытья. Шампунь и нежное мыло, а вместе с ними и тёплое полотенце для головы. Рядом с Мацу сидел на маленьком стуле Танпо. С немного смуглой кожей, покрытой молодым румянцем, он натирал плечи. В запотевшем зеркале Мацу, намыливая вспотевшую грудь, заприметил шлёпающие шажки кого-то невысокого. Момо присел рядом. На белой коже, немного покрытой родинками, отчётливо сияли фигуристые очертания.

- А я думал, что ты совсем худенький, раз такой лёгкий. - сказал Мацу.

- Нет, у меня нормальное сложение тела. - сказал Момо.

- А животик всё равно есть~.

- Не тяфкай. - сказал Момо.

- Какие у вас милые беседы. - сказал Танпо, обливая голову тёплой водой.

- А ты, кстати, чего такой молчаливый? Ходишь сегодня, как прихвостень. Всё хорошо? - спросил Мацу.

- Да, спасибо за заботу. Просто я люблю наблюдать.

- Танпо, а ты был когда нибудь раньше в этих банях? - спросил Момо.

- Да, как-то раз ходил, когда в старом жилье не было санузла, обыденного для меня.

- А ты много где жил? - интересовался Мацу, натирая мылом напряжённое предплечье.

- Ну... Не так уж и много. Раза три, если не больше. Гион-хигаси мне пока нравится больше всего. Тут жильё удобное. - улыбался Танпо.

- Вот как. А ты планируешь ещё куда-нибудь переселиться? - спросил Момо.

- Пока здесь нет проблем, я бы остался. Мне тут так хорошо.

- Пускай так будет и дальше. - говорил Момо, рисуя на запотевшем зеркале маленькое сердце.

Мацу закончил принимать душ, первее всех оказавшись в тёплой просторной ванне. На качающейся воде плавал недалеко от Мацу резиновый жёлтый утёнок. Наверное местный скиталец, с которым играют приходящие сюда дети. Мацу облокотился на бортик покрытой плиткой прогретой ванны. Вслед за ним пришли Момо и Танпо.

- Ой, это кто такой? - спросил Танпо, обходя мимо плавучего утёночка.

- Это - мой новый друг. Знакомьтесь, Момо-младший. Хе-хе~.

- Чего-чего? Какой ещё Момо-младший? - сказал Момо, хлопая глазами.

- Ой, он и в правду похож на тебя. - приметил Танпо.

- Да ну вас. Утёнок, как утёнок. - Сказал Момо, присаживаясь рядом с Мацу.

- Да ты только погляди на эти розовые крашенные щёки. Ну вылитый ты. - говорил Мацу, хлопая Момо по спине, расплёскивая капли.

Намокли чёрные ресницы, прикрывая голубые глаза, спускали кляксочки банной воды. Плечи Момо и Мацу были очень близко, сидевшие напротив Танпо, парни беседовали. Время становилось всё позднее, а вечер плавно перекатывался в ночь.

- Совсем скоро персики зацветут. Дождаться бы марта. - говорил Мацу, запрокидывая голову.

- И начнутся наплывы туристов в Гион... Работа и работа... И ещё работа... Эх... - вздыхал Момо.

- Ничего страшного, дом не опустеет. Я буду как можно чаще отпрашивать тебя у Сякьяку с работы, чтобы ты отдохнул. - улыбался Мацу.

- Я не думаю, что он так просто это позволит...

- Мо, а ты только с Умэ живёшь? А где твои родители?... Ой, или я неверно начал эту тему? - спросил Танпо.

Момо немного призадумался, расслабляя брови, пронзая взглядом дно ванной, казавшейся такой глубокой и тёмной в тот момент.

- Даже и не знаю, Умэ мало что мне о них рассказывала. Но я помню некоторые моменты из жизни. - говорил Момо.

- Не говори об этом, если всё не так просто. - предостерегал его Мацу.

- Мне нечего скрывать, это вовсе не больно, просто, я сам пока не понимаю ничего. Умэ пыталась мне объяснять, но я не видел в её пересказах связки, почему папа так поступил.

- Расскажи всё с самого начала. - сказал Танпо, с волос которого капнула вода.

Синячки под глазами Момо уставше отяжелели. По румяным ушкам пробежало обжигающее смущение.

- Достаточно давно мой папа - Сэйитиро Цуюно [誠一郎•梅雨の], насколько я помню от Умэ, связался с какими-то бандитами в окрестностях Хигасиямы. Туда-сюда, и вырос долг, большой-большой. Папа решил сбежать от этого, бросив нас с Умэ, но потом, как выяснилось в новостях, его тело нашли на берегу моря в районе Хоккайдо... Видимо, он хотел незаконно уплыть из Японии, но судно не было подготовлено к шторму в ту ночь. Ох, Умэ рассказывала мне это с очень серьёзным лицом... Это всё было, когда мне было лет семь или восемь. - рассказывал Момо.

- Что за трус, бросил детей, так ещё и по глупости своей умер. - жаловался Танпо.

- Я думаю, что в такой ситуации как у него, сложно было сохранять здравомыслие. - говорил Мацу.

- Не имеет значения то, кто из вас прав. Важно только то, что одна старая-старая гейко была по заслугам наказана. Это всё произошло из-за гейко из Гион-хигаси. Её звали, насколько я помню... Цуя́ка [艶火] из бывшей окии Ямами́ти, когда-то бывшая по-моему в здании ресторана Ичигацутэн. Да, точно, наш ресторанчик когда-то был окией её имени.

- Вот так дела... Какая интересная история. - восхищался Танпо.

- И, окия Ямамити закрылась? - спросил Мацу.

- Нет, она просто переехала в другой дом, когда хозяйку арестовали. - говорил Момо.

- А за что её так? - спросил Танпо, водя рукой по прозрачной глади.

- Ну, насколько я помню, Умэ говорила мне, что она драла такие деньжищи за свои танцы, что разоряла всех. Она была очень соблазнительной, Умэ даже видела её. А я вот её не помню в лицо. Похоже, что мой отец тоже повёлся на её чары и пал к её ногам, отдавая все деньги. Полиция выяснила, что она... Сейчас, вспомню... Как его там... А, она содержала с этого своего сына бандюгана из своеправной группировки. Не знаю, распалась ли она за это время, но вот сын её пытался с Умэ трясти деньги. Папаша же ушёл, а долги гейко Цуяке платить надо было. Вот и поставили мою сестрицу перед фактом: либо плати, либо нож в горло...

- А полиция чего? - спросил Танпо.

- А что она? Поймать этих беглых псов - проблема ещё та.

- А как тогда Умэ погасила долг? - спросил Мацу.

- Никак. Как она сказала: "Я просто разъяснила Цуяке, что будет, если она продолжит наступать мне на подол хикидзури". Как-то так.

- Причём тут хикидзури? - спросил Мацу.

- Умэ порой говорит загадками. Я до сих пор всё не до конца понимаю. Но она всегда выглядела очень напряжённой и грустной, когда рассказывала мне эти эпизоды. Наверное, ей больно вспоминать об отце. И матери тоже. - сказал Момо.

- А что с мамой? - спросил Танпо.

- Эх. Её звали Мизу́ки Тамага́ва [美月•玉川]. Мама умерла ещё давно-давно в 1949 году от каких-то проблем с желудком... Или почками... Не помню точно. Мне было всего четыре года, когда её не стало. Я помню только, что она была очень высокая и имела нежный розовый цвет волос.

- Куда потом по итогу делся сын Цуяки, который вас донимал? - спросил Мацу.

- "Только Камогава знает" - эти слова мне твердила Умэ. Скорее всего, он просто отвязался, возможно Умэ его запугала. Или избила... Или полицией пригрозила... Тут уж правда много чего есть приходящего в голову. - сказал Момо.

- Какая у вас с ней неординарная история. - сказал Танпо.

- Всё в лучших традициях несправедливости. Лучше бы этой Цуяки вообще не было в нашей жизни... Ну, ладно, пора вылезать, перегреюсь ещё. - сказал Момо.

- Да, действительно. - сказал Мацу.

Момо встал, содрагнув поверхность воды ногами. Танпо молча сидел и ждал, чтобы выйти из ванны последним. Момо наступил на край ванной, и, плохо завязанное размокшее полотенце предательски спустилось по ноге, оголив ягодицы.

- Мо-тян! - вскрикнул Танпо, как вдруг, Мацу встал и загородил Момо собой.

- Отвернись! - сказал Мацу чуть громко.

Момо сначала не понял, что произошло. Он постоял в таком положении пару секунд.

- Ой! - сказал Момо.

- ...

- Какая розовая. - сказал Танпо.

- Ах ты сволочь! - крикнул Момо, смущаясь, схватив резинового утёнка и кинув его в голову Танпо. Он не успел уклониться от утёнка правосудия.

- В следующий раз я помогу тебе завязать его нормально. У тебя видимо не хватило силы, чтобы затянуть его надёжно... - сказал Мацу, похлопывая Момо по спине.

- А в чём я виноват? Я случайно... - сказал Танпо, вылезая из ванной.

- Мог бы и промолчать. - сказал Момо.

- Ты бы на моём месте тоже не промолчал.

- А вот и нет.

- Что за ребячество? - спросил Мацу.

- Пошли уже домой. Есть хочется. - сказал Момо, складывая руки перед собой.

- Пока волосы не высохнут, мы никуда не пойдём. Оденемся, и посидим пока тут. Может я у них фен попрошу. - сказал Мацу.

- Хорошо. - сказал Момо.

Мацу наскоро оделся, в серую кофту и штаны, после чего отправился на стойку. Момо и Танпо остались одни.

- Прости, я не хотел, чтобы так неловко получилось... - сказал Танпо.

- В следующий раз я буду осторожнее. - сказал Момо.

- Угу...

✿︎✿︎✿︎

[Гравюра с фонарями и флагами.]

Снег плавно опускался, на утихшем ветру, качался и переворачивался. Мацу, Танпо и Момо уже идут домой, по мощёной тёмной улочке, тихонько переговариваясь. С цветущего куста чудных пионов повеяло зимней сказкой, от чего настроение становилось расслабленнее. Баня творит чудеса. Блеск от пробивающейся через облака луны совсем не достигал ничьего сердца, но свято покрывал собой кроны ветвистых облаков, надеясь, что следующей ночью он оставит в чьей-то душе свой холодный, но такой тёплый детский свет. Над Киото погрязла мрачная поволока. Компания парней была уже на подходе в дом Момо, и, с радостью забавясь, она прошла дальше к раздвижным дверям. Как на мелеющей реке ладья, колыхались волосы из стороны в сторону. Момо любезно пригласил Мацу и Танпо в свою обитель искусства. Танпо разделся и присмотрелся к обстановке.

- Я впервые в таком месте. - сказал он.

- Удивительно... - подметил Момо.

- Привыкай. - сказал Мацу.

- А твоя сестра не дома? - спросил Танпо.

Момо прошёл в гостиную, а затем повёл всех на кухню.

- Неа, она до поздна сегодня.

- Ясно.

Момо разлил по чашам свежий зелёный чай и угостил друзей вкусным тушёным с картофелем и цукини мясом, щедро приправленным перцем и имбирём. За этот короткий промежуток времени, Мацу и Танпо успели отыграть пару раз в Конпира фунэ-фунэ, пока Момо готовил ужин. Давным-давно такие уже привычные посиделки казались бы Момо странными, шумными, неприятными. Сейчас его мнение изменилось, нескрываемо очевидно, что занимательные беседы куда лучше. По крайней мере так стало казаться ему.

- Незачем относиться к себе с жестокой строгостью, если сердце горит любовью к чему-то. - говорил Момо сам себе в голове, сменив этим слова "В одиночестве я могу быть собой".

Жёлтая лампа накаляла воздух вокруг, а фарфоровая жаровня перетлевала углями, нарушая в теории все правила пожарной безопасности, но её закрытое сверху железной сеткой жерло так приятно испускало теплоту... Момо таял... Нет, горел, словно костры даймондзи в летний праздник поминания мёртвых - обон. Момо даже и не заметил, как ночь совсем припозднилась. Ребята доели свои блюда. Рядом с Мацу сидел Момо, а на против них сидел Танпо.

- Мо, ты опять задумался? - спросил Танпо, отодвигая в сторону пустую чашку.

- А? Немного. - сказал он.

- Поговори с нами, а то ты так и смотришь в стол, как будто там что-то написано. - сказал Мацу, поглаживая Момо по голове.

- О чём например? - спросил Момо, хлопая глазами.

Мацу затих.

- Мы много о чём сегодня говорили. Хм... - подумал он.

- Мо, у меня появился интересный вопрос для тебя. - сказал Танпо.

- Что такое?

- А ты когда-нибудь влюблялся в кого-нибудь? - спросил он.

Момо подумал. Очень хорошо подумал.

- Да, влюблялся. - сказал Момо, опрокинув взгляд на Мацу, от чего тот немного ёкнул, дар речи потерялся где-то в глубине души.

- Да? И в кого же~?

- Я очень сильно влюбился в свою сестру. Видел бы ты, как она исполняет рокудан-кудзуси... - говорил Момо, накрывая щёки ладонями. Мацу выдохнул.

- Тьфу ты, да я не об этом.

- Другого ничего не имею. Недавно я очень полюбил проводить время с Мацу. А ещё быть на работе. А ещё я очень люблю госпожу Ханами - она нам с Умэ как мама. - искренне улыбался Момо.

- Так тебе всё же нравится? - спросил Мацу.

- Мне совсем нечего делать одному дома, когда вся работа переделана. Мне очень приятно, когда ты навещаешь меня в свободное время.

- Как это мило. - сказал Танпо.

- А ты сам? - спросил Момо.

- О, на родине... У меня была одна очень хорошая знакомая русская подруга. Насколько хорошая, что я полюбил её. К сожалению, на тот момент у неё уже был кавалер, который ей взаимоно нравился... Эх, где же ты теперь, Анька? - сказал Танпо чьё-то диковинное имя.

- Красивое имя. - сказал Мацу.

- Как жаль, ты наверное любил её до потери головы. - сказал Момо, скрещивая брови.

- Ну, так то оно так, но я рад, что она сейчас скорее всего счастлива. - сказал Танпо.

- А Мацу? Ты? Рассказывай ~. - сказал Момо, ехидно вздёргивая брови.

Мацу немного смутится.

- Я и сам не знаю. Как-то не было времени разобраться. Я - трудоголик. - сказал он, потирая шею.

- Да ну, по тебе видно, всё ты знаешь. - подначивал его Танпо.

- Эх... Хотел бы я тоже так сказать. Это тяжело для меня. Не романтичный я. - сказал Мацу.

- Да ну тебе. Значит никто тебе не нравился? - спросил Момо.

- Думаю что в этом смысле - да. - сказал Мацу, прозвучав, как оборванная последняя верёвка, удерживающая большое лезвие гильотины.

- У тебя ещё полно времени. - сказал Танпо.

- Ты прав.

- Какие все мы разные. - сказал Момо, прилягнув на татами. Нога Момо за что-то зацепилась. Мацу посмотрел на это и вытащил из под стола причину неудобства - сямисэн.

- Ухты, настоящий сямисэн? - спросил Танпо с восхищением.

- Да, ещё как. - сказал Момо.

- Гейши в ресторане не давали мне его просмотреть. Они не играли на нём, когда я был в зале... Я видел его только на открытых фестивалях. - сказал Танпо.

- Какое упущение. Хочешь, сыграю на нём? - спросил Момо.

- А можно?

- Можно. Я частенько слушаю его пение. Очень красивое. Он - моя персональная гейко. - сказал Мацу, шутя.

- Хах, вот значит как заговорил. - посмеялся Момо.

- Я был бы рад послушать тебя. - произнёс Танпо с интересом.

- Я могу тебе спеть особенно красивую песню. Китано-коута. - сказал Момо.

☾︎

Kitano kouta[北野小唄]Баллада о Китано.

•

Ume no nioi o sakura ni motase[梅の匂いを桜に持たせ]Пусть вишня цветёт и благоухает сливой,

Kitano no matsu ni saka setai[北野の松に咲かせたい]И распускается на соснах Китано.

Natsu no shigure ni sakura ga nureru[夏の時雨に桜が濡れる]Под летним ливнем сакура вся вымокла

Niou koishiya yoshino-mado[匂う恋しや 吉野窓]Оставляя аромат любви у круглого окна Ёсино.

•

Iro no shyo aketa Shichiken-jaya ni[色の所あけた七軒茶屋に]Цветное место - в отяя Ситикэна.

Nana iro tsubaki ga saki sorotta[七色椿が咲き揃った]Там, где семицветные камелии в полном цвету;

Tsumoru omoi o beni-fude dayori[積もる思いの紅筆だより]Где скопившиеся чувства, написанные алыми кистями

Kai te mata kesu Kamiya-gawa[書いてまた消す紙屋川]Вновь смыты в реке Камия́.

•

Omuro ninna-ji wakare no kane ga[御室仁和寺別れの鐘が]На прощание звенят в храме Нинна-дзи колокола,

Narabi kasa de wa mini shimiru[並び傘では身に沁みる]Под выстроившимися зонтами, покрывающихся водой.

Kage too sawa kita saga ko-michi[影遠さは北嵯峨小道]А в дали, в тени, северная обрывистая тропа.

Chiyo no furu-michi koi no michi[千代の古道 恋の道]Древняя тысячелетняя тропа. Тропа любви.

[Фотография майко.]

Танпо изумлённо слушал и наслаждался нежным пением Момо, пока Мацу уже спал на его плече, как маленький ребёнок. Так и прошёл этот выходной день, с ребячеством и великим искусством.

[Зимняя гравюра.]

✿︎✿︎✿︎