✿︎Акт 22. Как на волнах всё качается и качается.

✿︎ Сияло 2 февраля 1961 года. Совсем недавно снег начал потихоньку наваливать хлопья на сизые берега. На пологом мосту меркнут фонари. Зимняя сказка потихоньку заканчивается, забирая с собой последние клубы́ пара дыхания, свежего студёного воздуха и ясно белой завесы. Река Камо не до конца вымерзла, но образовала на себе небольшие корки льда, серого и игольчатого. На чуть коричневатых татами в четыре половины стояли чашки с чаем. В отяя "Фудзисаки" проходят одзасики. Потихоньку вечерело, а это значит, что работа начинается. Над кварталами Миягавы в сторону Китано пролетали пушистые голуби. Совсем-совсем недавно начала цвести прекрасная алая слива. Под зябким снегом, словно белым шёлком, спали крохотные красные точки. По пролитию на них света, они воспрянули и расцвели в необыкновенной красоты соцветия. Сливовое дерево обычно ассоциируется с Тэндзином (богом науки и искусства), поскольку было его любимым деревом. Поэтому на территории посвящённых ему святилищ обычно посажены дивные сливы. По преданию, находясь в изгнании, он так сильно полюбил одно сливовое дерево, что однажды ночью оно полетело из Киото на Кюсю, чтобы остаться с ним. Потихоньку, уже наскучившая зима, заставляла сердце истерзаться в настроении, которое называют танба́й [探梅]. Танбай - это такое настроение, когда зимние краски уже так сильно надоели, что хочется поскорее найти хоть одну засыпанную красными или белыми цветами сливу. Именно это дерево издавна считалось настоящим началом весны. Умэ гордо носила своё имя, пропитанное сложной символикой. Очень поэтичное имя для искусной девы.

[Гравюра: Слива под снегом]

✿︎✿︎✿︎

К вечеру сползались в ресторан Ичигацутэн клиенты, наровя осушить рюмки алкоголя, истошно посмеяться и провести время в компании друзей. Вертелся белый фартучек на талии. Момо уже нёс готовое блюдо за столик. Работа не ждёт, Янаги принимал следующий заказ. Кто же знал, что по вечерам в Гион-хигаси так много гостей? Удивительно. Танпо-сан тихонько смотрел на работавшего Момо. На потолке мерцали лампы. От деревянных стен и фарфоровых чаш повсюду веяло особой атмосферой. За то время, что Момо проработал в ресторанчике, он так ни разу и не провёл времени с новыми знакомыми. Сякьяку-сан уже готовил новые закуски, а Цубамэ-тян подогревала сакэ. Эти двое судя по всему, как понял Момо, состоят в отношениях. Сякьяку как-то раз даже подарил ей цветы, белые камелии, когда та вернулась из налоговой. Момо был искренне рад, что попал в милый ресторан семейной пары, а не в бар. И гости вели себя прилично, даже пытались угостить Момо и Янаги выпивкой, но те отказывались. Хотя, если бы не работа, Янаги с удовольствием бы присоединился. По крайней мере Момо так думал. Не успел Танпопо опомниться, как на его руки уже свалилась новая гора посуды. Его сегодня заставили стоять на мытье чашек и столовых приборов. В светлой комнате с раковинами он тихонько сопел что-то себе под нос.

- Когда же уже кончится смена? - шептал он.

Танпо думал про себя: "Позвать бы Момо и Янаги-куна отдохнуть в нерабочее время."

Ему это было очень важно. Исходя из его интересного опыта, если это можно так назвать, ему бы очень хотелось подружиться с кем-нибудь из здешних людей. Не так давно Танпо приехал в Гион. Из чуть приоткрытого окна на него радостно глядела взошедшая седая луна, обольщённая и обогнутая прутьями старенького небольшого пожухлого ясеня.

- Эх.. - вздыхал он.

На кухню к Сякьяку зашёл Момо, собираясь взять поднос с бутылкой вина и парой бокалов. Украдкой глядя, нервно вздыхая, глядел на умелькнувшие розовые волосы загрустивший Танпо. Жизнь несправедлива.

✿︎✿︎✿︎

В окии "Ханами", на следующий день, сидела у круглого окна Умэ. Она воскуривала табак из шикарно расписанной трубки. 3 февраля. По полу расстелился красный подол с узором из фонариков, и такие же рукава лежали совсем рядом. Перевязано кимоно было светло-коричневым поясом с узором из фрагментов панциря черепахи. Умэ ждала госпожу Ханами, которая вот-вот придёт за ней. Сегодня Умэ ждёт господин Мизудори, его временно допустят в окию Ханами для интервью. Мужчин редко пускали в окии - женские обители. Такой привелегией обладал только Момо, безумно важный госпоже Ханами, но которого редко пускали на второй этаж в комнаты посторонних майко и гейко. В жёлтой гамме японского интерьера было очень уютно. Любуясь садом из окна, Умэ радостно прикрывала таинственные глаза. С коридора послышались мягкие неспешные шаги. В открытые двери вошла госпожа Ханами и Мизудори. Фиолетовое небо отразилось в блестящих узорах кимоно Умэ, когда она повернулась к гостю лицом. Отложив на тумбочку трубку, она низко преклонилась к застеленому полу. На сером костюме Мизудори-сан было накинуто хаори чёрного цвета, а на белой рубашке был небольшой узор из витиеватых виноградных лоз.

- Я ждала вас, господин Мизудори. - сказала Умэ, опрокинув кроткий взгляд.

- Я ждал этой встречи не менее, чем вы, уважаемая Умэ. - сказал он, присев на колени.

Госпожа Ханами присела рядом с Умэ.

- Я предлагаю начать то интервью, которое вы собирались привнести к общим данным. - говорила старая госпожа. Её чёрные волосы, немного покрывшиеся проседью, были заплетены в пучок, заколотый одной серебряной иглой хираути.

- Со скольки лет ваша Умэ занимается этим искусством? - спросил Мизудори.

- С шести лет, точно как и все прилежные майко. Она начала с самых-самых основ.

- Да, я занималась с приватными учителями, а также подражала успешным гейко. - говорила Умэ.

- Так и запишем... Оп-ля - говорил Мизудори, подшучивая, чиркая в блокноте слова.

- Сколько себя помню: я ещё никогда не ощущала такой гордости за свои навыки воспитания. - говорила Ханами.

- Умэ, что насчёт ваших подруг? Другие майко с вами в положительных отношениях?

- Вполне. Я дружу с Сузуми, Миюки, Юрико-тян. Также недавно познакомилась с майко из Камиситикэна. Приходите на Китано-одори, там буду выступать я. - сказала Умэ.

- Обязательно. Увидеть цветущую сливу всегда приятно, особенно, когда после тяжёлой полосы жизни хочется расслабиться и насладиться прекрасным отпрыском божественной сущности. - подбирал красивые слова Мизудори.

- Есть ещё темы, которые вы бы хотели обсудить? Скоро окия закроется для посещения. У нас есть около десяти минут. - спросила Ханами-сан.

- Есть... Погодите-ка... А, Умэ, почему вы не перекрасили волосы в чёрный цвет для работы? Другие гейко тоже имеют цветные моменты, но традиционно волосы должны быть чёрными. - спрашивал он.

- Это моя изюминка.

- Должен отметить, вы стоите на равне с другими "особенными" танцовщицами. Гейко Кохаку с её янтарно-жёлтыми волосами... Или, например, Закуроиси-сан. Недавно посещал её в Миягава-тё. Её светло-розовые волосы тоже выступают визитной карточкой. - рассказывал господин Мизудори.

- От этого кажется, что у каждого ханамати есть свой особенный цвет. - хохотала Ханами.

- Гион-кобу бы больше подошёл ярко-красный. - говорила Умэ.

- Гион-хигаси бы хорошо смотрелся, в нежно-голубых тонах. - поддерживала госпожа Ханами.

- А Понто-тё бы сверкал золотом. - Говорил Мизудори.

- А Миягава бы была ярко-перламутровой. Как вееры на Кё-одори. - сказала Ханами.

- Камиситикэну бы достался тёмно-багровый цвет. Я видела его именно в таких красках. - говорила Умэ.

- Это отличная тематика, окрасить каждый район в свой особенный цвет. Собрать книги о районах, и покрыть их своими оттенками. - мечтал Мизудори.

- Чем больше вы уделяете времени Умэ, тем более вы становитесь радостнее, господин Мизудори. Я рада, что компания моей ученицы доставляет вам удовольствие. Прошу простить, но окия уже закрывается для посещения. Сегодня у нас будет серьёзный выход. - говорила Ханами.

- Я загляну ещё как нибудь, позову Умэ в ресторан. - сказал Мизудори, поднимаясь с пола.

Девушки проводили господина к выходу, помогли одеться и с низким поклоном выпроводили его из окии. Только Умэ проводила взглядом Господина Мизудори, и услышала, как Ханами-сан ушла в дом, перед её глазами образовался Мацу. Среди утренних кварталов, невысоких деревянных домов и уличных фонарей, стоял юноша с зелёными волосами, одетый в свою куртку и серые брюки. Он стоял и смотрел на Умэ, что-то думая про себя.

- Мацу? Что ты делаешь здесь у ворот? - спросила Умэ.

Он подошёл поближе.

- Я захотел прийти к вам в гости, но, как я посмотрел, дома никого не оказалось. Момо случайно не у тебя в окии? - спросил он, ёрзая на месте. Видимо он немного замёрз.

- Прости, я сейчас очень занята, приходи как-нибудь в другой раз... Да! Уже иду, Ханами-сан! - ответила Умэ на зов Госпожи. Она даже не успела рассказать о работе Момо.

- Ну и ладно. - сказал Мацу, пнув бордюр у дороги.

✿︎✿︎✿︎

[Фотография с майко.]

Как сияющая дымка, облака витали в небе, закрывая собой недавно вышедшее солнце. На красных неопавших кленовых листьях сидели на ветке воробьи. Перескакивая с ветки на ветку, они игриво пародировали Момо и Мацу утром у жаровни. Прижимаясь друг к другу, скача, туда-сюда перелетая. Перья нежно шелестели на ветру. Зелёные глаза Мацу пытались не смотреть на них. Уж больно сильно они напоминали о Момо. По правде говоря, Мацу хотел в очередной раз сделать сюрприз. Но, к сожалению, Момо и след простыл. Проходя по улице, в сторону района Гион-хигаси, Мацу застал выступление незнакомых прежде ему майко. На небольшой сцене, окружённой зрителями, с громкой музыкой в сопровождении танцевали девушки. Мацу подошёл поближе. На сцене были две майко в светло-жёлтом и голубом хикидзури. На время Мацу как будто отключился. По жёлтой траве недалеко от цены пробежался ветерок. Теперь в голове Мацу только и играла песня "Кленовый мост", или "Момидзи но хаси".

☾︎Momiji no hashi[紅葉の橋]

•

Momiji no hashi no tamoto kara[もみじの橋のたもとから]У подножия моста в осенних красках

Sode o kakine no kotozute ni [袖を垣根のことづてに]За низенькой изгородью, где часто слухи распускают,

Chotto mimi o ba kasasagi no[ちょっと耳をば鵲の]Чуть прислушаться только, и слышно, словно сороки щебечут.

Shimo mo itsushika shiro-shiro to[霜もいつしか白々と]Скоро морозы нагрянут.

Tsumoru hodonao fukakunaru[積もるほどなお　深くなる]Всё холодеет. Сильнее и сильнее.

Yuki o megurasu[雪をめぐらす]Снег уже повсюду,

Mai no te ya[舞の手や]А руки всё в танце.

Yoi yoi yoi yoi yoi-ya sa~[よいよいよいよい　よいやさー]

•

Мацу даже и очнуться не успел, как танец окончился. На сцену вышли другие девушки, уже взрослые гейко, но парень решил не засматриваться дальше. Проходя мимо рано цветущей сливы, Мацу пытался не думать о Момо. Он уходил всё дальше от чарующей музыки и кружащихся рукавов. Гион сегодня очень оживлён. По крайней мере так думал Мацу. Из-за Момо он бывает в ханамати чаще, чем обычно. Посещая квартала гейш, он стал не просто проходить мимо, а засиживаться, восхищаясь прекрасными видами. Мимо его спешных ног пробежал чёрный котик. Мацу немного остановился.

- Ох... - вздохнул он сначала.

- Надо расслабиться. Хочу выпить... - думал Мацу.

Настроение немного поникло, вслед за ветвями маленькой декоративной ивы. Сложив руки в карманы, Мацу направился в знакомое место. Раз Момо сегодня не пойми где, то хоть пусть брата повидает. Ресторан Ичигацутэн сегодня работает, и, как помнилось Мацу, его брат на дневной смене. Как раз идзакая находился недалеко, всего в пару улицах, через чайный домик "Фудзисаки". Покачивались на ветру бумажные фонарики тёти́н. Вокруг было людно, совсем недавно улицы ещё пустовали, но обычным жильцам ханамати работать приходится в дневное время, как и всем. Только гейко и майко работали поздними ночами. Мацу задумался, пока шёл в ресторанчик. Очнулся от забвения он только, когда чуть не врезался в табличку идзакая "Ичигацутэн".

- Ухты... - удивился он, потирая лоб.

Мацу распахнул занавески и приоткрыл дверь. Из помещения вырвался тёплый, слегка коричневый свет, пропитанный вкусным ароматом бульона, рисовой лапши и сладкого алкоголя. Снимая у порога обувь, Мацу повесил куртку. В ресторанчике было тепло и очень уютно, а также немного шумно. Увидев Сякьяку, Мацу помахал ему рукой. Эти двое были знакомы. Сякьяку на время отошёл с кухни, так как Цубамэ согласилась ненадолго заменить его. Светловолосый парень подошёл к Мацу, стоявшего у входа. Парни пожали руки.

- Мацу, сколько лет, сколько зим? Покушать пришёл? - спросил Сякьяку.

- Ага, заодно и Янаги проведаю. Чудит ли он тут. У вас есть где присесть? - спросил Мацу.

- Конечно. Сейчас найду местечко. - сказал Сякьяку, отводя Мацу.

Он привёл его за барную стойку, возле которой был небольшой гриль. Мацу сел на высокий стул, попутно захватывая меню.

- Ты выбирай, а я пойду дальше работать. Чао~. - сказал Сякьяку, уходя в сторону кухни.

Мацу взглянул на меню. Среди изобилия лапши и горячего, он остановился на простом наборе мяса для гриля. А также он присмотрел себе бутылку особого японского пива. С трапезой определился, а где взять официанта?

- И где Янаги, когда он так нужен? - думал про себя Мацу.

За спиной Мацу шумели люди, смеялись и разговаривали. Мацу немного задумался. Чем сегодня заняться? Где скоротать времени в единственный выходной? От пучины мыслей его спасла чья-то дрожащаяся рука.

- Мацу? Так ты здесь? - спросил Момо, стоявший слева от него.

Мацу обернулся и широко открыл глаза. Перед его глазами предстал образ красивого юноши, облачённого в милую японскую форму официанта. На лбу Момо была повязана ленточка с гербом Гиона. Сякьяку показалось, что она будет идти официанту-Момо. Парень держал в руках блокнотик и хлопал глазами, ожидая, когда Мацу поймёт, кто перед ним стоит.

- Момо? Так вот где ты пропадал. - сказал Мацу, посмотрев Момо в глаза.

- А, я же совсем не находил времени тебе сказать, что я с Яги-сан работаю здесь. Вот так сюрприз, правда? - сказал Момо, улыбаясь. По розовым волосам прокатился блик.

- А я сегодня заходил к тебе, а никого не было. Пришлось идти к Умэ, но она была очень занята. - сказал Мацу, потирая шею, краснея.

- Лучше не суйся в окию "Ханами", Умэ всё равно не найдёт времени в учебное время на то, чтобы просто поболтать с тобой. - говорил Момо, поднимая брови.

Мацу повернулся к нему полностью.

- У тебя будет обед? - спросил он.

- Будет. Через час. Сейчас Янаги на обеде, а после него буду я и Танпо-сан. Можем вместе посидеть. - улыбнулся Момо ещё раз.

- Тогда я подожду. Можешь отвести меня к брату? - спросил Мацу.

- Могу. Пойдём. - сказал Момо, уходя в коридор за кухню.

[Фотография Та́ю, ракурс со спины.]

Через тёмный коридор, мимо светлой кухни, шли Момо и Мацу. Тайно вспоминая тех воробьёв, Мацу кротко глядел на шею Момо, предаваясь горячим мгновениям, хотел поскорее провести время с персиковым мальчиком. Двери распахнулись, в подсобке было ослепительно ярко. За белым столом сидел Янаги, опустив голову, немного засыпая. Видимо совсем устал, даже не заметил, как вошли Момо и Мацу.

- Иди, работай, я тут с ним проведу беседу. - сказал Мацу тихонечко.

- Хорошо. - сказал Момо, так же спокойно прикрывая дверь.

Мацу остался наедине с братом. Он взял стул и присел рядом с ним. Янаги так и не проснулся. Мацу погладил брата по голове, от чего тот вскочил.

- А? Извините! - крикнул он от неожиданности.

- Извиняю. - сказал Мацу, шутя.

Янаги потёр глаза. Посмотрев немного на Мацу, он отвернулся. Брат наклонился к нему.

- Чего припёрся сюда? У меня обед. - сказал Янаги, отводя взгляд.

- Просто пришёл отдохнуть и проведать тебя.

- Зачем меня проверять?

- Просто, интересно, как мой брат себя чувствует. - Мацу закатил глаза.

- Всё нормально. Можешь идти, Момо тебя обслужит.

- На что ты постоянно так сердишься? Сам то не устал? - спросил Мацу.

- Из-за тебя у меня нет свободы.

- И это говорит мальчик, который ночами слоняется, где хочет? - спросил Мацу.

- А как мне ещё быть? Меня уже достали твои нравоучения.

- Не злись. Я ругаю тебя, не потому что не люблю, идиот. - сказал Мацу, гладя Янаги по голове снова.

- Мне не важно, из каких побуждений ты это делаешь. Я сам могу разобраться, что мне делать, чтобы не сдохнуть.

- В твоём то возрасте? У вас с Момо одна и та же проблема? Не думайте, что вы лучше знаете как жить.

- Вот об этом я и говорю. Ты меня даже не слушаешь. - сказал Янаги, склоняя голову.

- Ещё как слушаю. Это ты меня не слушаешь. Я понимаю, что у тебя подростковый максимализм, но тебе лучше поверить человеку, который прожил дольше тебя.

- Бла бла...

- Яги, ходить в школу - твоя обязанность перед страной. Всё остальное - твоя свобода. Я всегда тебе это говорил.

- Ты когда-нибудь спрашивал, чего я хочу? М? - спросил Янаги.

- А ты меня?

- Ох... Это бесполезно. - вздыхал Янаги.

- Мы с мамой, только и всего, хотели твоего счастья. Если твоё счастье - это наше отсутствие, то пожалуйста. Но знай, что у нас нет выбора, кроме как заботиться о тебе. Люди это называют любовью, если ты не знал.

- ...

- Но, если тебе всё равно, то можешь маме с отцом так и сказать. Ладно я, отцеплюсь и не буду лезть, а они? Разве эти люди могут просто так наплевать на собственного сына?

- Ты как мама, только ограничиваешь меня, а отцу вообще всё равно. Он только тебя в детстве хвалил, а когда я пытался с ним поговорить, то он был занят. Мне так всё равно на школу, у меня там всё равно нет друзей, смысл мне учиться наукам? Я и в ресторане могу работать. Куда мне поступать? Спасибо за вашу любовь, но она меня поглощает настолько, что я захлёбываюсь! - грозно выкрикнул Янаги.

Мацу замолчал. Он пытался хорошо подумать, что сказать упрямому Янаги, чтобы тот не подумал ничего обидного.

- Яги, давай спокойно поговорим? - сказал Мацу спокойно.

- Мы уже говорим. И мне не нравится.

- Я люблю тебя. - сказал Мацу, смотря Янаги в глаза.

- ... - Янаги промолчал, нахмурившись, отворачиваясь.

- А ты меня? - спросил Мацу.

- У меня нет другого выбора.

Мацу улыбнулся.

- Яги, поговорим с мамой позже. Ты постоянно бегал, туда сюда, она переживала. Скажешь ей нормально, чего ты хочешь. Я помогу избежать её гнева. - сказал Мацу

- Ладно. Только отвалите оба, уже глубоко мне сидите. - сказал Янаги.

- Мой мальчик. - погладил Мацу по голове Янаги в третий раз.

- Мне скоро уже работать. Ты тут будешь до конца моего обеда? - спросил Янаги.

- А ты не против?

- Если будешь тихо сидеть, то не против.

Мацу присел поближе к Янаги и положил голову на стол.

- Я сегодня уже набегался, а ведь ещё только день. Ох. - сказал Мацу, выдыхая.

- Чем ты занимался? Момо искал?

- Да.

- Всё с тобой ясно. И рисовать себя ты ему давал тоже поэтому? - сказал Янаги.

- А!?... А ты откуда знаешь!? - Сказал Мацу громко.

- Сказал же, не шуми, петух. Случайно вышло, увидел у Момо в приблуде для рисования тебя. Удивился, сказать нечего. - сказал Янаги, пожимая плечами.

- Он сам попросил. Я просто помогал ему.

- Помогал он. Хах.

- Да, помогал.

- Он симпатичный? Для тайкомоти он самое то. И личико как девичье. - говорил Янаги, смущая Мацу.

Тайкомо́ти [太鼓持ち] или хокан [幇間] - в рамках карюкай, мужской вариант гейши.

- Следи за языком. - сердился Мацу.

- А ты за руками.

- Я о таком даже и думать не смел. Не путай восхищение с любовью. Умэ тебе за такие слова бы уже давно врезала. - говорил Мацу.

- Ладно, извини. Надеюсь мы с тобой перестанем собачиться из-за всякой ерунды. - говорил Янаги.

- Что я слышу... Мой язвливый Яги наконец нормально общается. Молодец, горжусь тобой. - сказал Мацу, приобнимая Янаги.

- Я не настолько бессердечный...

Дверь в подсобку распахнулась. В комнату заглянул Танпо, стремительно напугав Янаги, да так, что тот отпрянул Мацу, делая вид, что никто вовсе и не обнимался.

- Ой... - сказал Танпо.

- Тебе чего? - посмотрел на него Янаги.

- Обед закончился, Сякьяку-сан попросил тебя выйти в зал. Наша с Момо очередь отдыхать... - сказал Танпо, стыдливо выглядывая.

- Ох... Ладно. - Янаги встал со стула, переступив через Мацу.

Танпо прошёл в подсобку.

- А вы? Кто вы? - спросил он.

- Я? Старший брат Янаги-куна. Юкасано Мацу. - сказал он, протянув руку Танпо.

- Приятно познакомиться, Я Танпопо Акияма. - сказал парень, пожав ему руку.

- Ты не видел Момо? Он обещал мне пообедать с ним.

- А? С вами?... Эх... Он где-то в зале. - сказал Танпо.

- Пойду найду его.

Мацу отправился к гостям. В свете фонарей и приятном запахе мяса, он смог найти взъерошенные розовые волосы. Момо сидел возле низкого пустого столика, протирая его. Мацу подошёл сзади.

- Уже наступил обед. - сказал он, опускаясь к Момо.

- А? О, точно. - сказал Момо, немного испугавшись.

- Пойдём?

- Куда? Я думал, что мы пообедаем здесь. За столиком. Я могу прикрыть его ширмочкой для небольшой приватности. - сказал Момо.

- Так даже лучше.

- Можешь позвать Танпо? Я обещал провести немного времени с ним.

- Угу. Для тебя что угодно. - сказал Мацу, поклонившись.

- Хах. - рассмеялся Момо.

[Фотография. Майко и кот.]

За светлым столиком, накрытым едой, мясом, закусками и парой мисок с рисом, сидели Момо, Мацу и Танпо. В синей вазе стояли свежие цветы сливы. Аромат еды наполнял чувствами, склоняя к чувственной беседе. Мацу щедро заплатил за всё это, чтобы угостить Момо и его дружка.

- Спасибо за еду. - поклонился Танпопо.

- А вам спасибо за компанию. - улыбнулся Мацу, обмакивая кусочек говядины в соусе.

- О чём вы с Янаги говорили? Я слышал крики. - спросил Момо.

- Да так... Отчитал его немного, но мы закончили на хорошей ноте. Вроде бы.

- Я и не знал, что у Яги-куна есть старший брат. Вы знакомы с Момо? - спросил Танпо.

- Да, нас познакомила его сестра-танцовщица. И одна непоседливая модель.

Момо спокойно себе ел.

- Вот как... А кем вы работаете? Вы живёте в Гионе, или недавно приехали, как и я? - спрашивал Танпо.

- Кхм... А, да, я живу тут, но не в Гионе. Я ближе к Китано. А сейчас я работаю сортировщиком в огромной мастерской ткани. Скучная работа, но, по крайней мере, там хорошо платят.- сказал Мацу.

- Стырь мне оттуда ткани. - шутил Момо.

- Сам потом будешь отвечать за пропажу. Знай, я тебя сдам. Хах. - призабавился Мацу.

- А ты, Танпо, ты так и не говорил о себе. Ты очень тихий, очень интересно послушать. - сказал Момо.

Танпо немного подумал.

- Ну... Я совсем нездешний. Возможно по моей речи слышно, я не очень хорошо произношу японские звуки. - сказал он.

- Ты иностранец? - спросил Мацу.

- Да, я приехал сюда из Советского союза. - говорил Танпо.

- Ухты, а как так получилось? - спросил Момо.

- Мои родители на родине давно от меня отказались. В детском доме было очень скучно и страшно, но мне повезло. Через полгода меня усыновила одна женатая пара из Японии. Можно сказать, даже нелегально. История тяжёлая. - выдыхал Танпо.

- А сюда ты как попал? - интересовался Мацу.

- Сейчас, договорю. Ну так вот, я жил недалеко отсюда, по сути, на другой стороне японского моря. Родители возили меня из Японии в СССР, и обратно так. Я говорю на русском, и по японски тоже понимаю и могу говорить. Но, потом, отец ушёл из семьи. Спился, зараза. Мать не выдержала, и оставила меня на попечительство самого себя. Теперь я здесь, даже и не знаю, как так меня занесло в Гион-хигаси. Мама до сих пор живёт в Осаке, я её порой навещаю. Тут я живу под присмотром самого себя. - говорил Танпо.

- А ты интересный. Повезло тебе наткнуться на Цубамэ, и попасть в ресторан официантом. - сказал Момо.

- Ещё как повезло. У меня ещё не было толком знакомых в Киото. Только человек, у которого я арендую жильё. Добрый человек. - сказал Танпо, захватывая палочками мясо.

- А где ты живёшь? - спросил Мацу.

- А? Недалеко отсюда. Буквально на соседней улице. - сказал он.

- Молодец, ты уже такой самостоятельный. Сколько тебе? - спросил Мацу опять.

- Скоро будет семнадцать. - сказал Танпо, хлопая глазами.

- Взрослый уже. - сказал Мацу.

- Я тут самый младший. - добавил Момо.

Приятная атмосфера воцарилась, точно волшебный миг, захватывающий в объятия. Чувство, сравнимое с приятным лоском, блестящим вождением шёлка по коже, приятное чувство. Отсутствие алкоголя ничуть не расстраивало, а наоборот приободряло, находиться в компании, будучи трезвым, было приятнее. На ветвях цветущей сливы мило смотрелись маленькие цветы, напоминающие Момо о сестре.

- Что-то мы соскучились. Давайте поиграем? - спросил Момо.

- Во что это ты хочешь поиграть? - спросил Танпо, удивляясь.

- Я не буду воровать ткань. - сказал Мацу.

- Да нет... Давайте сыграем в "Конпира фунэ-фунэ". - сказал Момо.

Конпи́ра фу́нэ-фу́нэ [金毘羅船々] - дословный перевод - лодочка бога морей Конпиры. Это старая игра, практикуемая гейшами в карюкай, когда двое игроков сидят друг напротив друга. Они по очереди накрывают ладонью лежащую вверх дном чашку, соблюдая ритм. Цель игры - захватить чашку ладонью. В таком случае противник должен коснуться стола кулаком. Проиграет тот, кто коснётся стола ладонью.

Момо принёс пустую чашку. День продолжался с весельем. По очереди Момо, Танпо и Мацу сменяли друг друга. Выигрывал Мацу, так как он был отличительно проворным. Чаша стучала о стол, приятно, под ритм пения юного голоса Момо. Руки весело перекачивались, как лодочка по волнам.

Песня конпира фунэ-фунэ:

༄

Konpira fune-fune

[金毘羅船々]

•

Konpira fune-fune oiteni hokakete [金毘羅船々追手に帆かけて]Ладьи Конпиры отправляются в путь, над парусами ветер несётся.

Shyura shyu shyu shyu [シユラシユシユシユ]~Шура ~шу ~шу ~шу.

Mawareba shikoku wa sanshū naka no kōri[廻れば四国は讃州那珂の郡]Огибая остров Сикоку, вы увидите место Са́нсю, город Нака

Zouzu san Konpira daikonken[象頭山金毘羅大権現]И гору Дзодзу, а бог Конпира - появится.

Ichi do mawareba[いちどまわれば]Однажды всё вернётся.

•

Ōsedo no doka ni kasumi ga tanabikya[大瀬戸のどかに霞が棚ひきゃ]Мост Сэто туманом закрыт, ничего не разглядеть.

Shyura shyu shyu shyu [シユラシユシユシユ]~Шура ~шу ~шу ~шу.

Konpira mairi no fune asha karu kute[金毘羅まいりの船脚ァ軽くて]Ладья паломничества Конпиры с лёгкостью

Nami ma ni tadayou nagashi daru[涙間にただよう流し樽]По резвым волнам качается, точно бочка на плаву.

Ichi do mawareba[いちどまわれば]Однажды всё вернётся.

•

Zouzu no oyama no ofuda o kakagerya[象頭のお山のお札をかかげりゃ]Гора Дзодзу на бумаге нарисована.

Shyura shyu shyu shyu[シユラシユシユシユ]~Шура ~шу ~шу ~шу.

Sakamaku doto mo itsushika shizumari[逆巻く怒涛もいつしか鎮まり]Бушующие воды и буря скоро утихнут.

Hesaki ni hatameku tairyo bata[舳にはためく大漁旗]И на носу ладьи будет развеваться большой улов.

Ichi do mawareba[いちどまわれば]Однажды всё вернётся.

•

Konpira shinko wasure cha ikenai[金毘羅信仰忘れちゃいけない]О божестве Конпира забывать не смей.

Shyura shyu shyu shyu[シユラシユシユシユ]~Шура ~шу ~шу ~шу.

Chousougabe motochika shinbatsu osorete[長宗我部元親神罰恐れて]Гнева Тёсогабэ Мототики опасаясь,

Saka sani tate taru sakaki no mon[逆さに建てたる賢木の門]Даже вверх ногами храмовые ворота возвели.

Ichi do mawareba[いちどまわれば]Однажды всё вернётся.

•

Nippon issha no ogami samadayo[日本一社の大神さまだよ]Япония - священные богом земли.

Shyura shyu shyu shyu[シユラシユシユシユ]~Шура ~шу ~шу ~шу.

Kokoro o kiyomete ishidan hachijo[心を清めて石段八町]Сердце очисти, пройди по восьми каменным ступеням.

Nobore ba sakura no hana-fubuki[のぼれば桜の花吹雪]Поднимаясь вверх, через падающие лепестки сакуры.

Ichi do mawareba [いちどまわれば]Однажды всё вернётся.

•

Konpira fune-fune oiteni hokakete [金毘羅船々追手に帆かけて]Ладьи Конпиры отправляются в путь, над парусами ветер несётся.

Shyura shyu shyu shyu[シユラシユシユシユ]~Шура ~шу ~шу ~шу.

Mawareba shikoku wa sanshū naka no kōri[廻れば四国は讃州那珂の郡]Огибая остров Сикоку, вы увидите место Са́нсю, город Нака

Zouzu san Konpira daikonken[象頭山金毘羅大権現]И гору Дзодзу, а бог Конпира - появится.

Ichi do mawareba[いちどまわれば]Однажды всё вернётся.

•

[Фото игры "Конпира фунэ-фунэ"]

Момо сладко напевал песню, да так, что игра превратилась в слушание его голоса. Момо удивлённо смотрел, когда закончил петь. Он и не заметил, как Мацу и Танпо, вовлечённые недавно в игру, смотрели на него с восхищением.

- Момо, ты невероятный. - сказал Танпо, сидя рядом с ним.

- Спасибо... - Смутился Момо.

- Я слушаю его пение почти каждый раз, когда мы с ним вместе. - сказал Мацу, ухмыляясь.

- Как я тебе завидую. - сказал Танпо.

Внезапно для всех, за ширмочку заглянул Янаги. Он опрокинул взгляд на милое уютное местечко, и, похлопав ресницами, помешал игре и рассказам.

- Мо и Танпо, обед кончился. Пошлите. - сказал он.

Мацу опустил голову.

- Какая жалость. - сказал Момо.

- Ты до скольки работаешь?

- до девяти вечера, остальное время тут никого не будет. Сегодня мы рано закрываемся. - сказал Момо.

- Хочешь, я приду к тебе вечером? - спросил Мацу.

- Я был бы не против. - улыбнулся Момо в ответ.

- Потом помилуетесь, работа не ждёт. - сказал Янаги, уходя куда-то.

Танпо завидно посмотрел на Момо и Мацу.

- Могу я к вам присоединиться? - спросил он, немного стесняясь. Даже не поняв, что он сказал, Танпо отвернулся.

- Приходи. Можем после работы сразу ко мне. - сказал Момо.

- Молодцы. Я приду к вам в девять сюда. - сказал Мацу.

Момо улыбнулся, и погнал Танпо за работу. Мацу решил пока походить по магазинам. Добрые мгновения, щедро скрашенные самыми разными красками, расцветали, словно белая-белая слива на ветке дерева в парке Маруяма, источая дивный аромат. Момо радовался, искренне ожидая вечер сегодняшней встречи. Как пелось в Гион Коуте: "Встреча, лицом к лицу. Ночь всё густеет, а у огня становится всё холоднее. И на причале ржанки слетелись". Что бы это не значило, Момо представлял события, как строчки любимых песен, раскрывая в голове тайный смысл. Эта черта характера была очень похожа на Умэ. Что же сегодня вечером случится дома у Момо?

[Винтажный плакат с майко]

[Арт с Цубамэ в моём исполнении.]

✿︎✿︎✿︎