Глава 48. Болезнь

Алиса уже в кровь разбила кулаки, барабаня по двери.

Они что, специально не открывают?! Наивно думают, что девочка просто возьмет и уйдет?!

Как будто они ее не знают!

- Откройте! - с яростью, смешанной с жалобностью, крикнула Алиса. - Пожалуйста! Ну откройте же! Я ведь не уйду отсюда! Я буду ночевать под дверью тогда! Вам что, трудно меня впустить?

Девочка взвыла и со всей силы впечатала кулак в стену. Теперь руки уже были окончательно разбиты в кровь.

Замок щелкнул, и дверь неспешно открылась.

- Тетя Соня! - рявкнула Алиса. - Вы что, совсем оглохли?! Я уже десять минут здесь стою!

Блеск вокруг глаз Софьи выдавал мокрые следы от ее слез...

- Ой, Алиса... - прошептала тетя Соня, промочив ресницы платком. - Шла бы ты домой, ей-богу. Переволнуешься еще... Ступай. Здесь все в порядке.

- В порядке?! - взревела девочка и протиснулась в квартиру.

Лев угрюмо сидел в кресле и на мелкие кусочки задумчиво рвал газету. От запаха копченой рыбы Алису затошнило.

- Где он? - просипела девочка. - Где он?!

Тетя Соня шмыгнула носом и, едва сдерживая слезы, зашептала:

- В комнате... Лежит, бедненький, не выходит. Третьи сутки почти ничего не ест, ой... Ой, что будет-то... Хороший мой, мальчик мой... Даже не разговаривает. Ой, ужас, это же надо, всякие люди есть...

- А ну молчать! - вдруг рявкнул Лев, стряхнув с колен обрывки газеты. - Распричиталась тут, ребенка пугаешь! Ну, подумаешь, депрессия у человека. Ничего, выйдет, он ведь не баба. А эту воблу я собственными руками бы расчетвертовал, мразь такая! С самого начала она мне не нравилась. Ишь, позарилась на деньги... Да таких топить надо, и дело с концом!

Алиса безумно схватилась за свои волосы.

Да это же она, она во всем виновата! Не пойди она в тот чертов ларек за мороженым, всего этого бы не случилось!

Девочка кинулась в комнату Мирона Львовича.

Сердце немыслимо защемило.

Ком застрял у Алисы в горле. Картина переворачивала в ней все чувства.

Мирон Львович в старом свитере и потертых спортивных штанах лежал сейчас на кровати поверх одеяла в позе эмбриона. Взгляд гувернера был устремлен в одну невидимую точку, учитель даже не моргал и вообще походил на мертвого. Опровергало эти подозрения лишь его тяжелое дыхание.

На тумбочке рядом с ним была нетронутая чашка с куриным бульоном и кружка с уже давно остывшем кофе.

- Мирон Львович! - жалобно позвала Алиса, осторожно приблизившись к гувернеру и присев на краешек его кровати.

Трудно было назвать его состояние здоровым. Даже создавалось впечатление, что Мирон Львович находится сейчас под наркозом, потому как не видит и не слышит окружающую действительность.

- Мирон Львович! - всхлипнула Алиса, взяв его за руку, которая была до ужаса ледяной и безжизненной.

Всего за неделю он похудел едва ли не до состояния анорексии. Алиса больше практически не слышала его голоса, не видела его замечательную улыбку, не дурачилась с ним, придумывая несуразные вещи...

Казалось, души в Мироне Львовиче больше не было. Осталась лишь высушенная мертвая оболочка.

- Пожалуйста! - взмолилась Алиса. Ее слезы капали на ее же ладони. - Мирончик Львович! Ну скажите хоть что-нибудь! Пожалуйста, я прошу вас! Не молчите!

Даже Эрика Вячеславовна не могла не заметить изменение в поведении гувернера, поэтому, посоветовав ему пить побольше настойки из шалфея и ромашки, дала ему несколько отгульных дней. Вот уже трое суток учитель находится в своей родной квартире.

Да какая теперь уже разница?! Что случилось с ним?!

- Пожалуйста! - вопила Алиса, захлебываясь в слезах. - Мирон Львович! Ну очнитесь же! Посмотрите на меня! А я... А я ради вас прочитала тот скучный рассказ, который все время откладывала на потом. Хотите, я скажу о нем свое мнение? Ну скажите, что хотите!

Он не сказал.

Он вообще ничего не говорил.

- Да не стоит она этого! - закричала Алиса, крепко сжав ладонь Мирона Львовича. - Она не достойна, чтобы вы так из-за нее мучились! Она не достойна даже волоса с вашей головы! Вы - великий человек, вы прекраснейший человек! А она обычная курица. Наглая курица-губошлепка!

Алиса надеялась, что оскорбления в адрес Маргариты хоть как-то приведут Мирона Львовича в чувство. Он мог заступиться за нее, как он это делал ранее, а мог искренне поддержать девочку.

Но он не сделал ничего.

Алиса вся затряслась от беспомощности и жалости к гувернеру.

Часы раздражающе тикали на стене, и звук этот, будто отсчитывающий оставшееся время, доводил до истерики.

- Почему все так?! - вопила Алиса, уже практически ослепнув от количества слез в глазах. - Почему эта тварь вообще появилась в вашей жизни?! Ведь кроме нее есть люди, которым вы безумно дороги! Да, она оказалась сволочью, но ведь другие любят вас по-настоящему! Тетя Соня, дядя Лева, Василинка... И я тоже люблю вас, Мирон Львович! Я очень сильно вас люблю! Как вы не можете понять, что своим состоянием вы убиваете меня! Вы - все в моей жизни, вы для меня - целый мир! Так неужели этот мир должен рухнуть из-за какой-то алчной гниды, не достойной эмоции выше равнодушия?

Он что, не слышал?!

Он не слышал ее совсем?!

Алиса мучительно взвыла.

Он страдал не из-за Маргариты.

Вернее, не совсем из-за нее.

Вероятно, он догадывался и раньше, что она из себя представляет.

Но то, что на самом деле уничтожило в нем все чувства - осознание того, что Маргарита всего лишь решила временно прибрать к рукам объект обожания всех девчонок, чтобы наслаждаться завистливыми вздохами. В то время, когда гувернер был готов отдать все ради любимой супруги.

Вот они - совершенно разные людские ценности.

Алиса резко запрокинула голову назад и зажмурилась.

Глаза уже нещадно щипало от обилия слез.

- Если вы долго будете находиться в отгуле, - девочка уже и не знала, что сказать. - Эрика Вячеславовна вас уволит, и тогда... Тогда она меня выдаст замуж за сыночка Лагмариных и наймет мне зверского гувернера. А этот гувернер убьет меня, точно!

Глаза Мирона Львовича серыми зеркалами отражали оконный свет.

Тяжелое дыхание учителя замедлялось и становилось все тише.

Да насколько часто мы считаем за идеальных тех, кто к этому званию вообще никаким боком не относится! И как удивляемся, когда вдруг неожиданно оказывается, что эти идеалы как раз и являются настоящим злом.

Но ведь и абсолютное зло может увидеться нам совершенно с другой стороны...

Алиса до боли сдавила свою шею, поднялась и нервно подошла к окну.

Да что теперь делать?! Что ей делать с таким состоянием гувернера? Врача вызывать? Да не поможет врач, если он, конечно, не владеет гипнозом.

- Я сегодня буду ночевать в вашем особняке, - вдруг очень тихим хриплым голосом произнес учитель, по-прежнему не глядя на Алису.

Девочка подпрыгнула от неожиданности и охватившего ее счастья.

Она растянула слипшиеся соленые от слез губы в облегченной полуулыбке.

- Правда? - очень неуверенно произнесла она, больше всего на свете боясь, что гувернер опять ей не ответит.

- Правда. Мне... плохо спится здесь. Я... очень волнуюсь за тебя. Тревожно, когда я понимаю, что ты находишься в нескольких километрах от меня, и с тобой может случиться неизвестно что...

Алиса наконец встретилась с учителем взглядом.

- Мирон Львович... - выдохнула она, рухнула перед ним на колени и жадно припала лицом к его руке, задыхаясь родными запахами горького мужского парфюма. - Мирон Львович... Мирончик Львович... Мой...

Слезы все еще прожигали глаза.

Но то были слезы счастья.

- Как же я люблю вас, Мирон Львович... Никогда, никогда больше так не делайте, слышите?

Алиса с трепетностью гладила его красивые руки с длинными тонкими пальцами.

Он жив! Он пришел в себя!

Пусть еще и не до конца... Но он разговаривает!

Только теперь Алиса окончательно осознала, что их с Мироном Львовичем связывает какая-то крепкая неразрывная нить. С недавних пор девочка поняла, что не может представить своей жизни без гувернера, что отныне она крепко скована с ним, и морально погибнет, если не вдохнет хотя бы раз в неделю запах его одеколона.

И Мирон Львович тоже привязан к ней. Для него болезненно было отсутствие девочки, и жил он, сам того не осознавая, лишь ради нее.

У них буквально стали одинаковыми мысли, манеры, поведение...

Их жизни будто слились в единое целое. Их страдания, радость и горечь, их мечты, взлеты и падения...

Так бывает часто. Просто иногда люди этих нитей не видят, не ощущают, что друг без друга им не прожить...

Но стоит лишь вообразить в голове смерть любимого человека?..

- Мирон Львович! - шептала Алиса. - Вы просто не можете представить, что я чувствую в этот момент... Спасибо вам, что одолели скверные мысли и пришли наконец в себя! Я очень вам за это благодарна!