Глава 47. Неприятная встреча

Первые секунды своего пробуждения Алиса не могла понять - почему ей в бока не впиваются гайки железной койки ученого и почему в воздухе отсутствует запах медикаментов и металла.

Пришла в себя она достаточно быстро и с наслаждением выдохнула, прижала к себе свежее одеяло, которое пахло порошком, и поморщилась от теплых лучей летнего солнышка.

Она дома! Дома!

Элонск, Гармон, ученый с болтом в голове и Дэдди казались Алисе теперь полузабытым сном. Захватывающим минувшим сном.

Девочка не могла поверить в реальность недавних событий.

Неужели так все и было, и она, как истинный герой боевика, ехала на танке и безбожно палила в зеленые камуфляжи, а потом, уворачиваясь от пуль и взрывов, спасала Федьку и Юрика?

Как же приятно иногда окунуться в другую реальность, если ты заранее знаешь, что не погибнешь в ней.

Алиса что есть силы потянулась и зевнула.

Больше всего на свете она ценила такие пробуждения!..

В дверь комнаты деликатно постучали.

Девочка натянула на ночную рубашку одеяло и сонно крикнула:

- Войдите, я уже не сплю!

Дверь распахнулась.

- Доброе утро, Алиса. Боже, в какой духоте ты здесь лежишь!

Мирон Львович всплеснул руками, уверенно подошел к окну и распахнул створки, запуская в комнату порцию свежего воздуха, который доносил запахи различных цветов, живущих в саду.

Алиса вновь с наслаждением вдохнула и блаженно закрыла глаза.

- Мирон Львович, что у нас на завтрак? - полюбопытствовала девочка, крепко обняв край одеяла.

Гувернер стоял у окна и задумчивым взглядом оценивал состояние сада.

- Я сегодня утром, пока ты еще спала, к маме заехал. Она тебе пирожков с капустой передала, помидоров и огурцов с дачи. И еще рыбу копченую, ее папа сам ловил и коптил. Хариус, если я не ошибаюсь.

- Ой, здорово! - восхитилась Алиса. - А то надоело мне элонские баранки грызть и роботовский чай глотать!

Учитель обернулся и удивленно взглянул на девочку, но от комментариев и вопросов воздержался.

Алиса запустила руку в волосы.

- Давайте, Мирон Львович, сейчас позавтракаем, а потом будем книгу делать! Как вы и сказали, сошьем между собой все листы, приклеим обложку и вставим иллюстрации! Ой, мне уже не терпится! Да я ж Федьке с Юриком покажу, они обзавидуются!

Вчера вечером Алиса читала гувернеру свой рассказ, как они и договаривались. Вначале учитель слушал с улыбкой на лице, мягко исправляя некоторые, по его мнению, кривые предложения и рекомендуя исключить из произведения жаргоны. Но потом, ближе к развязке, взгляд гувернера становился все серьезней, и в завершении Мирон Львович честно признал, что был впечатлен. "Хоть я и заранее знал о смерти главных героев, но в контексте это вышло весьма неожиданно", - так сказал он. И потом они до часу ночи обсуждали сюжет и характеризовали поведение каждого из персонажей... Гувернер твердо заключил, что Алису ждет великое будущее.

- Непредвиденные обстоятельства, - вдруг горестно вздохнул учитель, дотронувшись до наручных часов. - Сегодня утром вернулись твои родители. А они, ты же знаешь, опять начнут носы морщить, дескать, ерундой занимаетесь. Я их не боюсь, но это весьма сбивает с толку.

Алиса вскочила с кровати, позабыв о таких нюансах, как неприличный внешний вид.

- Родители?! Но как?! Они же уехали на неделю!

- Говорят, мол, не собираются более находится в этом плебейском обществе. По их словам, хозяева дома, в котором они были, жуткие неряхи, и жить с ними чрезмерно утомительно и противно.

Ну вот! Так она и знала! Когда кажется, что все идет хорошо, какая-нибудь ложка дегтя непременно отравит бочку меда.

Алиса накинула халат, надела тапочки и плаксиво протянула:

- И что же теперь делать?

Мирон Львович захлопнул окно, развернулся и бодро воскликнул:

- Что делать, что делать... В парк сегодня поедем! Мороженое будем есть и о твоих персонажах болтать. А потом можем к маме заскочить, у нее книжку сделаем и им с папой прочитаем.

В парк? Мороженое? Книжку?! К маме?!

Волна восторга окатила девочку.

- Ура-а-а! - воскликнула Алиса и, не сдержав эмоций, подпрыгнула.

Мирон Львович улыбнулся и кивнул.

- Да, и если что... Мы едем с тобой в театр - смотреть постановку "Ромео и Джульетты". Это так, если вдруг кто спросит...

Он подмигнул и в приподнятом настроении покинул комнату.

***

- В театр? Ромео и Джульетта?

Эрика Вячеславовна надула кровавые губы и трясла головой, отчего ее громадные серьги громко позвякивали.

- Я так хочу увидеть это представление! - нетерпеливо прыгала на одной ноге Алиса, тревожно оглядываясь на Мирона Львовича, который, как ни странно, был совершенно спокоен.

Прямо как Элон перед своей последней разумной речью...

Мать брезгливо скривилась.

- Прекрати скакать, будто у тебя шило застряло! Вот дожили! Девочка, да еще и дочка культурных родителей - и так скачет! Уму непостижимо... Мирон Львович, вы, как ответственный за Алису, проследите, чтобы она никуда со спектакля не убежала, а то знаю я ее.

- Непременно, - кивнул гувернер, поймав взгляд девочки.

Алиса едва сдержалась, чтобы не улыбнуться.

Как же она обожала гувернера! Мирон Львович - единственный, кто не трепещет перед величием матери.

Эрика Вячеславовна поджала губы и постучала громадными когтями по столу.

- Я все-таки смею рассчитывать, - холодно начала она, - что вы не поедете в высшее светское заведение на своей музейной развалюхе. Можете взять нашу черную машину, она хоть и старовата, но безумно дорога и красива. Естественно, чтобы никаких вмятин и царапин на ней не было, иначе расплачиваться будете со своего кошелька. И, да...

Мать вдруг поднялась с места, величественно подошла к гувернеру и пристально взглянула ему в глаза.

- Я... - было видно, что эти слова даются ей нелегко. - Я хочу выразить вам свою благодарность. Всего за три года вы сумели привить дочери любовь к книгам, живописи, творчеству. Я не знаю, насколько сильно вы ее наказывали, но она довольно... сносно рисует и даже, насколько мне известно, пытается самостоятельно писать книги. А еще она стала постоянно ездить в различные театры и полюбила визиты к семье Лагмариных. Эх, пройдет лет пять-шесть, и я точно смогу породниться с ними... Я довольна вашей работой, Мирон Львович.

- Это приятно слышать, - на полном серьезе ответил гувернер, но в его голосе Алиса чувствовала львиную долю хорошо замаскированной издевки.

Мать кивнула и гордо удалилась из гостиной...

На протяжении всего пути до парка Алиса и Мирон Львович активно обсуждали книгу девочки и ее героев. А, как известно, нет для писателя лучшей похвалы, чем восприятие персонажей не как фантазии, а как реальных людей.

Тогда действительно создается впечатление, будто ты из ничего создал целый мир, населенный людьми...

- Мне жаль Татьяну, - говорил учитель, выкручивая руль. - У девушки была нелегкая судьба...

- И в чем это она была нелегкая? - Алиса, прищурившись, глядела на проносящиеся зеленые деревья.

Самое интересное, что мнения о героях у девочки и гувернера иногда не совпадали друг с другом.

Но Алиса ведь автор! Ей лучше знать!

- Была вынуждена жить с человеком, который чуть ли не в два раза ее старше, - терпеливо отвечал Мирон Львович.

- Она любила его! Вы что? Разве не поняли?

- Еще бы я не понял, когда там через предложение об этом говорится. Но мне именно поэтому ее и жаль. Такую любовь я называю больной любовью, нездоровой, неправильной. Очень неприятно ее испытывать... очень. Татьяна мучилась от больной страсти к супругу, невзирая ни на его преклонный возраст, ни на страсть к железу, которое он потреблял вместо еды.

Алиса задумчиво смотрела на сверкающие под солнцем лужи.

Да в чем нездоровость этой любви? В том, что супруг Тани на несколько лет ее старше?

Да какая разница? Вон, отец Алисы старше Эрики Вячеславовны аж на двадцать один год. И ничего. Живут.

Мирон Львович крутанул руль, и машина случайно обрызгала грязью проходящую мимо разукрашенную женщину с короткой черной стрижкой.

Женщина скривила багровые губы (точь-в-точь мать!) и нечто выкрикнула вслед автомобилю, что было это явно не комплиментом.

Мирон Львович закашлялся.

- Вот гарпия! - выдохнул он.

- Кто? Прохожая? - восхитилась Алиса, радостно глядя, как дама отряхивает белые брюки. - Вот да! Вот это верно!

- Да при чем здесь она? - горько отмахнулся гувернер. - Мать твоя гарпия. Ну не умею я этим танком управлять, лучше бы на своей привычной машине доехал. Так нет! Музейная! Тьфу ты, аж тошно.

Мирон Львович предельно аккуратно припарковал возле парка автомобиль, бережно помог Алисе выбраться и отправился вместе с ней к небольшому уличному магазинчику, где всегда продавали наивкуснейший клубнично-банановый коктейль и шоколадное мороженое...

И это было прекрасно.

Прекрасно бегать босиком по мягкому стриженому газону.

Прекрасно кормить семечками голубей и с восторгом смотреть, как они садятся на твою ладонь и клюют корм прямо с нее.

Прекрасно есть мороженое, болтать с гувернером о пустяках и ни о чем не думать.

- Кошмар! - притворно удивлялся Мирон Львович. - Знаешь, на кого ты сейчас похожа? На деда!

- На деда? - прожевывая кусочек рожка, изумлялась Алиса. - На какого?

- Деда? Обычного. Ты только взгляни, какие у тебя черные шоколадные усы!

Девочка прыснула и утерла губы тыльной стороной ладони.

- А у вас их нет, - заметила Алиса. - Потому что вы едите аккуратно. А... а давайте я вам их нарисую! Смешно будет!

Гувернер поперхнулся.

- Ты что! - испугался он, едва сдерживая смех. - Не надо! Я серьезный человек!

- С усами вы еще серьезнее будете, - пообещала Алиса и измазанным в шоколаде пальцем вывела над губой Мирона Львовича две дуги.

Как ни странно, но немногочисленные люди, проходящие мимо, искренне улыбались, глядя на эту забавную и милую картину. Ничего постыдного они в ней не находили, да и гувернер не видел, потому как счастливо смеялся вместе с Алисой, откинувшись на спинку скамьи. Его лицо сияло под горячими лучами солнца, глаза счастливо блестели, улыбка была широка и прекрасна.

Взгляды прохожих его совершенно не интересовали. Он жил не для них.

- Мирон Львович! - воскликнула Алиса. - А можно мне еще одно мороженое, последнее? Я правда больше ни одного не попрошу!

- У тебя горло не заболит? - дежурно спросил гувернер, ласково перебирая ее короткие волосы, тем самым до боли напомнив девочке одного человека.

- Нет, вы же знаете, оно у меня крепкое!

Мирон Львович вздохнул, бумажным платком вытер свои "усы" и, порывшись в карманах брюк, протянул Алисе одну смятую банкноту.

Девочка в порыве благодарности крепко обняла гувернера, наспех обула стоящие около скамейки туфли и опрометью кинулась к магазинчику.

Здесь продавали такое вкусное мороженое, что ограничиться одним рожком было бы непростительным преступлением. Жаль, что больше двух Мирон Львович никогда Алисе не разрешал, опасаясь за ее здоровье.

Эх, как так можно таким волшебным образом превратить обычный день в восхитительный?

Сейчас они поедут к тете Соне и дяде Леве...

Чтобы не подставлять Мирона Львовича, Алиса действительно пару раз ездила к Лагмариным, а то вдруг бы Анжелика Юльевна ненароком встретилась с Эрикой Вячеславовной, и правда бы раскрылась? Но гаже дней в жизни девочки еще не было - даже мысли об обществе Лагмариных заставляли Алису зеленеть.

Добрая и уже хорошо знакомая девочке продавщица ловко соорудила рожок и дружелюбно подала его Алисе.

Да! Самый вкусный, самый аппетитный, навевающий воспоминания о всех таких прогулках с гувернером, внушающий счастье и успокаивающий.

Девочка взмахнула мороженым и совершенно случайно задела им какого-то человека, стоящего позади.

Алиса перепуганно обернулась.

Сзади стояла та самая короткостриженная женщина, которую они с Мироном Львовичем случайно забрызгали лужей. Но сейчас помимо грязных капель на белых брюках, у незнакомки имелся еще и жирный шоколадный след на ситцевой голубой блузке.

Женщина с яростью вздула проколотые ноздри.

К слову, внешность у нее была напрочь искусственная. Толстенные накачанные губы, намазанные кровавой помадой, приклеенные ресницы, на которых с легкостью можно было бы улететь, тонна макияжа и груда навешанного золота.

- Опять ты! - истерично закричала женщина. - Я запомнила тебя! Ты что, совсем слепошарая? Да ты хоть своими курьими мозгами соображаешь, сколько эта кофточка стоит?

Алиса потеряла дар речи.

Что? Это ей так?! Эта противная дамочка смеет так с ней разговаривать?! Да кто она вообще такая, кем она себя возомнила?!

- Развелось тут всяких богатеньких! - продолжала шипеть женщина. - На машинах за кучу баксов по улицам разъезжают, кого хочешь могут грязью обрызгать! Сама-то деньги, небось, вместо туалетной бумаги используешь, и папаша твой - зажравшаяся свинья!

Алиса подавилась, нервно моргая.

- Отец? А он-то здесь при чем?

- А ну не вякай на меня! Я сама видела, как ты с папашей приехала! На крутой тачке, что ты, цаца! Вот сейчас пойду и твоему папке все расскажу, он мне и возместит весь ущерб, если бабки тратить некуда!

- Он не... - начала было Алиса и ойкнула, потому что женщина больно впилась в запястье девочки своими бордовыми когтями и буквально поволокла в сторону парка.

Неожиданность вскоре сменилась бурным возмущением такой несправедливости, и Алиса гневно выдернула свою руку из лапы женщины.

- Я прошу прощения, что замарала вашу кофту! - крикнула девочка. - Но, я думаю, убивать за это не стоит. И пугать меня не нужно, пуганая уже! У меня мама похуже вас будет, я уже привыкла.

- Ты еще и хамишь! - задохнулась незнакомка и вновь потащила Алису к парку, очевидно зная местонахождение Мирона Львовича.

Девочка отныне не сопротивлялась, лишь с интересом следовала за женщиной.

Ну-ну, пускай попробует что-либо предъявить гувернеру! Он и Эрику Вячеславовну-то не боится, а тут прямо какая-то выдра с улицы на него страху нагонит.

Мирон Львович спокойно сидел на лавочке, закинув ногу на ногу и задумчиво качая ей. Увидев Алису, которую тащила за собой какая-то малоприятная особа, он пораженно вздернул брови, а после - сильно прищурился, подался вперед и склонил голову набок. Его пальцы нервно перебирали край пиджака.

- Молодой человек! - растягивая гласные, капризно крикнула женщина.

И вдруг замолчала.

Ее глаза сильно расширились. Она тоже прищурилась, расслабила руку и, словно не веря своим глазам, судорожно прошептала:

- Ми... Ми... Мирон?

Гувернер мигом помрачнел. Его лицо осунулось, кожа приобрела какой-то серый оттенок, глаза потускнели.

- Рита, - не вопросом, а больше утвержденно кивнул он.

Алиса едва ли не упала.

Рита? Рита?! Эта богатая стерва - и есть горячо любимая Мироном Львовичем женщина?! Та лесная богиня, запечатленная на фотографии рядом с ним?! Та, кому он писал стихи, о ком постоянно говорил и думал?!

Но этого не может быть! Это просто не укладывалось у Алисы в голове! На фото она ведь выглядела такой доброй, кроткой, невероятно изящной и красивой... А сейчас она похожа на искаженную куклу Барби, в которую по всему лицу натыкали золотых гвоздиков с бриллиантами и всюду навешали различных украшений.

Так еще и отстричь великолепные медные волосы, выкрасить их в черный цвет и... и...

Да она же потеряла всякую индивидуальность!

Алиса на всякий случай отошла от женщины на два шага.

Маргарита выдавила лицемерную улыбку.

- Да, честно признать... - так нелепо звучало, когда она пыталась понизить свой голос. - Я тебя даже и не узнала вначале. Ты... очень... изменился.

- Ты тоже, - холодно произнес он и обнял себя.

Он... Почему он с такой неприязнью на нее смотрит? Он ведь любит ее?

Или нет?..

- Да, - ласково рассмеялась Маргарита. - Это мой новый имидж! Нравится? Сейчас мода такая, я всегда стараюсь ей следовать. Жаль, кофта запачкалась, да и брюки... Но я ни в коем случае тебя не виню, я ведь знаю, ты случайно...

Маргарита присела на скамейку рядом с Мироном Львовичем.

Алису аж затошнило от ее двуличности и поразительного лицемерия.

- А... машина, на которой ты сюда приехал... - неловко начала женщина, невинно устремив глаза в пол. - Это твоя?

Гувернер не успел раскрыть и рта, как Алиса посчитала должным вмешаться:

- Да! Это машина Мирона Львовича! Он сам ее купил! Мой... мой папа - лучший друг Мирона Львовича, а отец позавчера уехал в Италию, но меня туда не взял, потому что я слишком маленькая. Поэтому папа привез меня к своему другу, ну, то есть, к Мирону Львовичу. И вы знаете, какой у него дом?! Я как только в него зашла, так у меня челюсть отвисла! Столько богатых скульптур, столько картин, а комнат - тьма! Я аж заблудилась там. Рядом с лесом особняк видали? Такой, с бордовой крышей и розовым кирпичом? Это его дом. Он там живет.

Маргарита округлила глаза, подавилась, но мигом пришла в себя. Слащаво улыбнувшись, она порылась в сумочке, выковыряла оттуда несколько монеток и любезно протянула их Алисе:

- Какая ты чудесная девочка! Какая грамотная! Мне очень жаль, что твое мороженое испортилось, поэтому я хочу дать тебе денег на еще одно. Сбегай, купи, поешь...

Мирон Львович мигом поднял ладонь и отчеканил:

- Во-первых, от такой порции мороженого у ребенка заболит горло. Во-вторых, Алиса уж как-нибудь обойдется без твоих подачек. И, в-третьих, если ты вдруг хочешь мне что-то сказать, то попрошу говорить это при девочке. Алиса - родной для меня человек, я полностью ей доверяю, и отсылать ее, будто надоевшую собачонку, я точно не позволю.

Девочка прислонилась к дереву и с невиданным благородством взглянула на гувернера.

Маргарита ничуть не смутилась, лишь небрежным жестом поправила прическу.

- Ты все такой же, - произнесла она. - Прежний. Серьезный такой... Гордый. Неприступный. Знаешь... я сейчас вспоминаю, как в универе все девчонки по тебе сохли. Записки слали, прихорашивались ради тебя... А я одна сумела заполучить тот желанный всеми приз, и в этот момент я была так горда собой...

Мирон Львович, казалось, был шокирован этим откровением. Он поперхнулся и пораженно уставился на Маргариту.

- Что?! - он явно надеялся, что не расслышал или недопонял. - Ты... серьезно?

Алиса поджала губы.

Теперь-то все встало на свои места.

Маргарита никогда не любила Мирона Львовича, она хотела лишь выделиться из толпы, показать, что достойна только самого лучшего.

Впрочем, она и сейчас такая же. Вероятно, в то время гувернер попросту был настолько ослеплен страстью к ней, что не видел недостатков.

Маргарита осеклась, осознав, что говорит что-то лишнее. Указательными пальцами отряхнув блузку, женщина натянуто улыбнулась.

- И как же ты за столь короткое время успел достичь таких успехов в карьере? Тебе же сейчас... сколько? Так... если я не ошибаюсь, тебе сейчас должно быть... двадцать три? Я угадала?

- Двадцать шесть ему! - вновь вмешалась Алиса, обиженная фактом, что бывшая законная жена не может даже назвать возраст супруга. - Двадцать три ему было, когда он к нам... в смысле, когда мы с ним познакомились. Он только окончил университет и... и познакомился с нами, вот. А вообще-то Мирон Львович - крупный бизнесмен, олигарх и... вообще с президентом знаком. Нет, ну это я пошутила, конечно. Хотя, может, и знаком, я-то не знаю, он всего лишь папин приятель.

Она даже и не понимала сама, зачем столь красочно врет. Вероятно, подсознательно ей хотелось повысить Мирона Львовича в глазах окружающих. Он был достоин большего, гораздо большего, нежели работать гувернером в особняке рядом с лесом.

Учитель поежился и поднялся с места.

Маргарита, не медля ни секунды, тоже вскочила, глядя на Мирона Львовича глазами преданной собачки.

- Давно уже не виделись, - с фальшивой грустью произнесла женщина. - Вспоминаю временами, как нам было хорошо вместе...

- Неужели? - вздернул брови гувернер. - А как же твой Геннадий? Небось, ревнует?

Маргарита вновь жеманно отряхнула блузку.

- Он... как ни странно, оказался не моим человеком. Разные мы с ним, совершенно. Он весь в делах, в бизнесе... Видимся редко. И месяц назад мы решили расстаться, так и не поженившись. Может, это и к лучшему?

Мирон Львович поджал губы, дотронулся до своих наручных часов и вдруг резко отдернул ладонь, будто обжегся.

Маргарита его жеста не заметила.

- Мы ведь так хорошо жили с тобой, - неестественно рассмеялась женщина. - Ты любил меня, и я тебя тоже. Ездить зимой на лыжах, есть пирожки Серафимы... Как же мне хочется забыть все, что было с нами после...

Мирон Львович усмехнулся.

- Мне, как ни странно, тоже, - язвительно сказал он. - Жаль, не забуду. К слову, маму зовут Софьей. Думаю, у тебя сейчас достаточно средств, и ты вполне можешь себе позволить пирожки и лыжные курорты.

Маргарита неловко прикрыла лицо ладонью и тихо сказала:

- Нет у меня денег. Фирма Геннадия обанкротилась месяц назад.

Гувернер вдруг издал смешок.

- Какое совпадение! - притворно удивился он. - Месяц назад он стал банкротом, и ровно в это же время ты поняла, что он не твой человек. Удивительно! Невероятно! Просто диву даешься, насколько коварна иногда судьба.

Молодец, Мирон Львович! Так ей и надо, этой стерве! Алиса-то рассчитывала, что он перед Маргаритой растает и вновь ослепнет от любви, а он стойко держится! Неужели он действительно уже не испытывал к ней никаких чувств?

Женщина вдруг с притворной обидой легонько пихнула Мирона Львовича в бок и с улыбкой спросила:

- Ты чего такой сердитый, а? Чего так хмуришься? Солнце светит, жара, лето! Улыбнись, у тебя такая красивая улыбка!

Маргарита потянулась было рукой к его лицу, но гувернер резко схватил ее запястье.

- Не нужно указывать мне, какие эмоции испытывать, - отрубил он. - Я пока еще, слава богу, сам в состоянии это решить. Приятно было побеседовать, но нам с Алисой нужно домой. Желаю тебе всяческих жизненных успехов, тугого кошелька или же человека, до отвала набитого мешками с золотом. Глубоко надеюсь, что новый твой избранник не обанкротится.

Мирон Львович мягко взял Алису за руку и уверенно пошагал прочь, невзирая на истеричные возгласы Маргариты о необходимости оставить ей свой номер телефона или довезти до дома...