Глава 29: Ты действительно хочешь быть моим мужем?

Испания, закат, и аплодисменты, которые только что стихли в концертном зале. Мелоди вытерла пот со лба, стоя за кулисами. Гастроли с филармонией были сложными — каждый вечер аншлаги, интервью, репетиции, встречи со старыми знакомыми. Но всё равно чего-то не хватало. Или — кого-то.

Она подошла к зеркалу гримёрки, сняла серьги и рассеянно смотрела на своё отражение.

— Выглядите так, будто только что выиграли очередное Евровидение, — раздался за её спиной знакомый голос.

Мелоди застыла. Она не могла ошибиться. Даже если бы ей пришлось угадывать с закрытыми глазами — она всё равно узнала бы этот тембр, этот наглый, самоуверенный оттенок в голосе.

— Или проиграли спор на целый год массажа, — добавил он.

Она медленно повернулась. И вот он стоял. В дверях, с гитарным чехлом на спине, в чёрной рубашке и с той самой полуулыбкой, от которой когда-то хотелось дать пощёчину, а теперь — бежать и обнять.

— Ты... — выдохнула она. — Ты сумасшедший, Кайл, я же провожала тебя в аэропорту утром, ты жалел,что не сможешь остаться дольше. Я тебе звонила несколько часов назад, ты говорил, что уже долетел.

— Когда ты уехала, мне перезвонили и сказали, что концерт отменился, несколько артистов полегли с вирусом, а потом я врал, — с самым серьёзным видом сказал он. — Врать ради тебя — это почти благородно. Как в сказках.

Она засмеялась. И только тогда подбежала и обняла его. Сильно. Без слов. Он пах так же, как и всегда. Как дом. Как кофе на рассвете. Как их утро в Норвегии, когда она впервые осталась у него, ещё не веря, что они действительно вместе.

— Ты сошёл с ума, — пробормотала она ему в грудь.

— С ума я сошёл, когда увидел, как ты играешь. А окончательно — когда ты послала меня на репетиции с такой грацией, будто дирижировала проклятьями.

Она засмеялась сквозь слёзы. Как это вообще возможно — скучать так, будто не виделись год, хотя прошло всего пару часов?

— Подожди, — она отступила на шаг. — А как ты сюда попал?

— Подкуп. Связи. Харизма. — Он пожал плечами. — И твоя подруга, кстати, знала.

— Как всегда, она против меня, — пробормотала Мелоди.

— Она за любовь, — парировал он.

Позже, на террасе квартиры девушки, когда ветер развевал волосы, а вечернее солнце окрасило небо в пастельно-розовые тона, они сидели вдвоём на пледе с видом на Барселону.

— Ты часто возвращаешься туда, в начало? — спросила она.

— Постоянно, — тихо ответил он. — Я до сих пор помню, как ты вошла в зал на первую репетицию. С этой своей осанкой — будто собиралась уничтожить всех, кто играет мимо нот. И эту косу — ты ведь специально её тогда заплела, чтобы казаться ещё недоступнее?

— А ты специально пришёл с опозданием, чтобы произвести впечатление?

— Это была стратегия. Вызвать отвращение, а потом постепенно разоружить. Рабочая схема, между прочим. — Он усмехнулся. — Хотя ты оказалась сложнее, чем я думал.

— Ты всегда думаешь, что справишься. А потом оказываешься в окружении моих саркастичных реплик.

— И всё же я победил, — сказал он, взяв её за руку. — Ведь ты — моя.

Она посмотрела на их переплетённые пальцы.

— Навсегда?

Он не ответил сразу. Вместо этого нежно сжал ее руку, на которой со вчерашнего дня красовалось кольцо.

— Ты действительно хочешь быть моим мужем? — спросила она, словно даже сейчас пыталась отшутиться.

— Я хочу быть твоей поддержкой, когда ты устаёшь. Твоим плечом, когда ты боишься. Твоей причиной для улыбки, когда всё рушится. Твоим партнёром — и на сцене, и в жизни. Да, я хочу быть твоим мужем. Даже с твоими язвительными комментариями каждое утро.

Он поцеловал ее пальцы, задержав взгляд на кольце. Простое, но элегантное. Именно то, что подошло бы пианистке, чьи руки всегда в движении.

Мелоди молчала. А потом — кивнула. Сначала еле заметно, затем яростно, с глазами, полными слёз.

Он обнял её, и они долго стояли, затаив дыхание, уткнувшись друг в друга, пока солнце окончательно не скрылось за горизонтом.

— Это будет самая сумасшедшая свадьба в истории музыки, — сказала она, когда они позже лежали на кровати, укрывшись пледом.

— Мы запишем кавер на свадебный марш? — усмехнулся он.

— Только если ты его не испортишь своим «я всё сломаю».

— Я больше ничего не ломаю. Разве что... свою гордость. Ты победила.

— Конечно. Я всегда побеждаю. — Она повернулась к нему. — Но, если честно... Я никогда не думала, что кого-то пущу так близко.

— А я — что найду кого-то, кто поймёт мои демоны. — Он тихо коснулся её щеки. — И полюбит меня вопреки.

— Не вопреки, Кайл. А потому что ты — ты.

Он поцеловал её в лоб, и они снова замолчали. Спокойствие. Доверие. Дом.

Воспоминания всплывали одно за другим. Первая ссора. Первая репетиция. Как она ушла с дрожащими руками. Как он пришёл с шоколадом и попыткой извиниться. Как они впервые смеялись на интервью. Как держались за руки под столом. Как боялись сказать команде, что вместе. И как каждый раз, несмотря ни на что, всё равно выбирали друг друга.

Теперь — это навсегда.

Даже несмотря на её сарказм.

Или — благодаря ему.