Глава 27: Дом там, где ты

— Это правда твой холодильник? — Мелоди стояла перед открытой дверцей, разглядывая пустоту с таким выражением лица, будто внутри пряталась тайна мироздания. — Или это декорация к фильму ужасов?

— Очень смешно, — Кайл лениво тёр глаза и зевнул. — Он просто... минималистичный.

— Он апокалиптически минималистичный. Тут даже кетчупа нет. Кайл, ты взрослый человек.

— Я победитель Евровидения. Мне не нужен кетчуп.

— Победители тоже едят, Кайл. Хотя бы хлеб.

Он пожал плечами, прошёл мимо неё, достал из шкафа единственную банку фасоли и продемонстрировал как драгоценность.

— Легендарная фасоль, — провозгласил он. — Хранилась со времён моей первой гастроли.

— Прекрасно. Я переехала в Норвегию ради консервированной фасоли. Жизнь удалась.

Они оба рассмеялись, и смех наполнил кухню, до недавнего времени слишком тихую. Словно это было всё, чего не хватало в этом доме: её голоса, её сарказма, её запаха кофе по утрам.

Прошла неделя, как она переехала. Чемоданы уже распакованы, платье для репетиции висит в шкафу рядом с его футболками. Её пианино доставлено в студию, но в его квартире всё равно звучит музыка — потому что она играет по вечерам, иногда просто перебирая клавиши, иногда утыкаясь в них, если день был особенно насыщенным.

Она ходит босиком. Он к этому уже привык. Она кладёт его гитару не туда, где «она всегда стояла, Мел», но он на удивление не ругается. Просто вздыхает, улыбается — и переставляет обратно. Потом целует в висок и ворчит:

— Ты здесь всего неделю, а я уже забыл, как жил до этого.

Осло встретил её прохладой и чётким графиком. Филармония оказалась ещё более внушительной, чем она представляла. Огромный зал, зеркальные коридоры, запах дерева и звучание скрипки, эхом разлетающееся по стенам.

— Добро пожаловать, Мелоди, — произнесла дирижёр, женщина с железным взглядом и удивительно доброй улыбкой. — Мы давно мечтали видеть вас среди нас.

— Я... Спасибо. Для меня это честь.

— Мы знаем, на что вы способны. Главное — просто будьте собой.

Но быть собой в новой стране, с новыми людьми и чужим языком — оказалось не так просто. Мелоди нервничала. Переводила слова с норвежского на английский в голове. Боялась сыграть лишнюю ноту.

Первое выступление было камерным, внутри зала, только для коллег. Она села за рояль, и руки дрожали.

До тех пор, пока в конце зала не мелькнуло знакомое лицо.

Кайл. Сел на крайний ряд, спрятался под капюшоном — и показал ей большой палец. Ты справишься.

Она справилась. Сыграла на одном дыхании. И когда вышла за кулисы, увидела, как он протягивает ей кофейный стакан:

— Мисс Ромеро, вы были неплохи. Даже почти не фальшивили.

— Серьёзно?

— Конечно нет. Это было великолепно. Я чуть не заплакал. Но, знаешь, надо же хоть немного держать тебя в тонусе.

Она усмехнулась, опёрлась лбом о его плечо:

— Спасибо, что пришёл.

— Я всегда буду приходить. Даже если ты будешь играть на треугольнике. Или кастрюлях.

Жизнь начала обретать ритм. Утро начиналось с кофе. Иногда готовил он — что было подвигом. Иногда она — и он тогда говорил, что это был лучший завтрак после победы на Евровидении.

Они обустраивали дом. Покупали милые безделушки. Кайл пытался повесить полку, но чуть не прибил себе палец. Мелоди смеялась, потом перевязывала, потом целовала его в лоб и говорила:

— Мы не приглашаем гостей, пока ты не научишься пользоваться дрелью.

Он кивал:

— Или пока ты не перестанешь ставить свечи рядом с книгами. Как в средневековом романе.

И они снова смеялись. А потом засыпали в обнимку, под музыку дождя по стеклу.

В одну субботу Мелоди, завёрнутая в плед, звонит своим подругам из Барселоны. На экране — три улыбающихся лица.

— Так, показывай. Где ты живёшь, как он тебя кормит, и главное — как он выглядит без косметики.

— Он не носит косметику, — хихикнула Мелоди.

— Ложь! Все норвежцы носят, это факт.

— Это не факт, Лаура, это твоя фантазия.

— Ладно, зови его! Мы должны проверить, действительно ли он такой милый, как ты описывала.

Кайл подошёл, зевая, в футболке с надписью «Mr. Dramatic», которую ему подарила Мелоди на Евровидении.

— Добрый вечер, дамы, — сказал он по-испански с акцентом. — Я заложник вашей подруги. Она заставляет меня есть брокколи.

— Спасать его! — закричала Карина. — Мы знали, что она тиран!

— И ещё она крадёт одеяло ночью, — добавил он, игриво глядя на Мелоди.

— Зато я тебя люблю, — прошептала она на испанском.

Он не расслышал, но почувствовал их. Повернулся к ней и улыбнулся, так, как умел только он.

Они сидели на кухне поздно вечером. Кайл пил чай, Мелоди перечитывала ноты. В квартире пахло ванилью и новым началом.

— Ты думаешь, мы справимся? — спросила она вдруг.

— С чем?

— С жизнью. Вместе. Музыка, карьера, быт, всё это...

Он отложил чашку, накрыл её руку своей:

— Мы уже справляемся. Не идеально, но честно. Мы спорим из-за полок. Смеёмся. Готовим ужасные омлеты. И всё равно улыбаемся друг другу. Это и есть настоящее.

— Я люблю тебя, — сказала она тихо.

Он встал, подошёл ближе, прижал к себе:

— А я люблю тебя. И знаешь что?

— Что?

— Я всё ещё не верю, что ты здесь. Со мной.

— Привыкай.

И он привыкал. Каждый день. Потому что теперь у него была не просто победа. У него был дом. А в этом доме — она.