50 глава

— Думаю, мне нужно сходить в душ.

Эстер улыбается, и я рад хотя бы тому, что это происходит.

— Да, а потом нужно будет съездить в магазин.

— Зачем?

Девушка слабо хмурится, благодаря чему маленькие морщинки появляются на её лбу. Ладно, это мелочи. Но я влюблен в эти мелочи. Твою мать, какого черта я такой ванильный?

— Ну, мне нужно купить костюм, сегодня ведь ужин с твоим братом.

— Да, но ты можешь просто прийти в джинсах, я думаю.

Эстер пожимает плечами, и я подхожу чуть ближе к ней.

— Эстер Коннорс, где ваши манеры, м? Неужели вы забыли их в Шеффолде? Нет проблем, мы можем вернуться за ними.

Хихикаю, и девушка шуточно ударяет меня в плечо. Притягиваю её к себе и целую. Она зарывает свои пальцы мне в волосы, а её губы улыбаются в поцелуй.

— Так или иначе, мне тоже не в чем идти.

Девушка отходит от меня и пожимает плечами. Ухмыляюсь и сажаю её на тумбочку, слушая её недовольные вздохи и хмыки.

— Мы едем в магазин.

— Но..

— И это даже не обсуждается.

— Почему ты такой упрямый?

Пожимаю плечами, и в дверь неожиданно звонят. Тут есть звонок? Я имею ввиду, в отелях обычно просто стучатся. Но не звонят в звонок. Ладно. Похоже, я где-то упустил этот момент.

Эстер толкает меня и кое-как слезает с тумбочки. Закатываю глаза. Она думает, я сам не смог бы дверь открыть или что?

Девушка возвращается спустя минуту, и её лицо уже не такое веселое. Следом в комнату заходит мой отец. Да. Да. Именно он. Именно мой отец. Робин. Какого черта он делает здесь? Я сплю или что? О, да ладно, это уже слишком.

— Сын.

Он зол. Что он вообще здесь делает?

— Да, папа?

Эстер непонятливо таращится на нас поочередно, а её рот открывается слишком широко. Беру её за руку, и она послушно встает рядом со мной. Отец опускает голову и смотрит на наши переплетенные пальцы, усмехнувшись.

— Почему ты не сказал мне о том, что уезжаешь в Манчестер?

— Я сказал об этом маме.

Отец преподнимает обе брови и делает небольшой шаг вперед. Рука Эстер немного дрожит, но она пытается улыбаться.

— Ладно. Второй вопрос. Почему я узнаю об Эстер только из уст твоей матери?

Замираю на месте и хмурюсь. Почему он спрашивает? Это вообще первый раз, когда он интересуется моей личной жизнью. Я ничего не говорю о своей маме, которая зудит мне про гребаные отношения с десяти лет. Но не отец. Нет. Он никогда еще не узнавал от меня лично что-то про моих девушек. В основном всё рассказывала мама, а иногда его просто не ставили в известность.

— Какого черта ты здесь делаешь?

— Ты знаком с понятием «геолокация»?

— Серьезно? Ты позвонить не мог?

Всплескиваю руками, на время отпуская руку Эстер.

— Тебе что-то нужно? Или ты просто в гости заехал?

Отец садится на диван в гостиной. Ладно, вероятно, это и звучало грубо, но я просто слишком удивлен. Он действительно приехал в такую даль, чтобы посмотреть на мою девушку? Серьезно? Нет, конечно, он, скорее всего, взял вертолет, но тем не менее.

— Просто хочу узнать, с кем ты проводишь Рождество.

— Узнал?

Отец закатывает глаза и хлопает на место возле себя. Фыркаю и бормочу себе что-то под нос, буквально волоча Эстер за собой.

— Надеюсь, вы оба еще не успели распаковать свои вещи?

Хмурюсь. Какого черта он несет? Какие вещи?

— Ох, ты еще не понял? Гарри, мы летим обратно в Шеффилд, ты обязан быть на благотворительном вечере в Рождество.

Мой рот широко открывается. Достаточно широко, чтобы туда что-нибудь залетело.

Смотрю на Эстер, но она смотрит на стену впереди нас. Да, это неожиданно. Да, это слишком неожиданно. Да, это.. ладно, хватит. Вы уже, наверное, поняли, что это слишком неожиданно.

— Успокойтесь, голубки, Эстер тоже может пойти на этот вечер.

Мое тело немного расслабляется. Но ровно до тех пор, пока Эстер не решает сказать что-то.

— Могу ли я взять с собой брата?

— Брата? Я не.. о ком ты говоришь, милая?

Милая. Он назвал её милая. Значит ли это, что она ему нравится? Я имею ввиду, не будет ли он против наших отношений? Конечно, это не он всё решает, но всё же. Черт его знает, что он на самом деле может сделать.

— Он живет здесь, мы хотели вместе отметить Рождество, — спокойно произносит она, отпустив мою руку.

Ей что, совсем не страшно? То есть, да, я не хочу, чтобы она боялась моего отца, но обычно в таких ситуациях Эстер очень беззащитна и слишком зажата. Что сегодня за день? Мой отец впервые интересуется о моей личной жизни, и для этого приезжает черт пойми куда, Эстер перестает быть замкнутой и мирится со своим братом. Что за чертова Рождественская магия? Это же не гребаный Хогвартс.

— Он не слишком большой? Я имею ввиду, он влезет в вертолет?

Мой отец смеется. Нет, серьезно. Он буквально минуту назад был серьезней президента Соединенных Штатов, а теперь смеется. Поразительно. Почему у меня не может так быстро меняться настроение? У Эстер может, даже у моего отца может, а у меня нет. Ну что за черт, м?

— Конечно, Мистер Стайлс.

— Робин.

— Что?

Эстер хмурится, а я настолько широко раскрываю глаза, что, честное слово, они сейчас из орбит выкатятся. Чтоб вы понимали мое неистовое удивление, отец впервые разрешает кому-то незнакомому ему человеку (даже если это и моя девушка) называть его по имени. Возможно, он всего лишь хочет показать себя в лучшем свете, тогда, в таком случае, это перебор.

— Робин. Ты можешь называть меня Робин.

— Оу, эмм, хорошо.

Эстер выглядит смущенной, в то время, как я вообще не понимаю, какого черта сейчас происходит. Слишком много всего за один гребаный день. Оргазм Эстер, встреча с братом Эстер, рассказ о себе брата Эстер, приезд моего отца, чтобы позвать меня на благотворительный ужин в честь Рождества, разрешение моего отца называть его Робином. Моя голова сейчас взорвется, честное слово.

— Я.. пойду скажу ему.

— Конечно.

— Я, эм, пойду с тобой, хорошо?

Ну уж нет. Я не хочу оставаться сейчас со своим отцом наедине, спасибо. Уж лучше пойду с Эстер куда-то и буду выслушивать её недовольства, чем отвечать на вопросы моего отца.

Я честно думал, что отец сейчас скажет мне остаться для какого-нибудь там важного разговора, ну или Эстер скажет мне остаться, потому что она вполне самостоятельна, чтобы спуститься на лифте одной и найти своего брата.

Но нет.

Ни один из них ничего не говорит, и мы с Эстер просто выходим из номера. Она берет меня за руку, и я даже подумал о том, что мы сейчас остановимся и поговорим на супер-серьезную тему, но этого не происходит. Она просто ведет меня к лифту, потому что мои ватные ноги сейчас просто неспособны идти слишком быстро, а затем мы молча спускается по лифту.

И я даже не знаю, что было бы лучше: остаться с моим отцом и отвечать на его тупые вопросы, или же ехать с молчаливой Эстер и укладывать всё по полочкам в своей голове. Ведь всё равно, так или иначе, ничего у меня так и не удалось уложить. Слишком много информации, и мой мозг физически не может с ней справится.

А мы ведь просто собирались пойти по магазинам.

Вообще-то это я собирался, а не Эстер, но это ведь лишь формальности, верно?

Мы подходим к стойке, за которой стоит Джеймс, и Эстер тут же отпускает мою руку. Не знаю почему, не спрашивайте. В любом случае, я не собираюсь как-то обижаться на это. Разве я должен? Я имею ввиду, это стоит того, чтобы на это обижаться?

Ладно, я буквально стою и думаю над тем, обижаться мне на Эстер или нет. Что сегодня со мной сегодня происходить, черт меня побери?

— Джеймс?

Парень оборачивается и только сейчас замечает нас. Серьезно? Мы тут как бы уже минуты две стоим. Ладно, я слишком раздражителен.

— Эм, да? Какие-то вопросы по сегодняшнему ужину?

— Нет, вообще-то. Мы..

Эстер запинается, и я знаю, что в конце концов она так и не подберет правильных слов, чтобы сказать Джеймсу о том, о чем она хочет. Так что мне ничего не остается, кроме как сказать «главную новость этого дня» самому.

— Мой отец забирает нас на вертолете в Шеффилд. Прямо сегодня. Прямо сейчас, если быть точным. У тебя есть пол часа, чтобы отпроситься на Рождество у начальства и собраться.

Глаза Джеймса округляются, и я бы с удовольствием заснял это на камеру, только вот мой телефон остался в номере. Должен ли я был преподнести эту чудесную новость деликатнее? Возможно. Но я слишком неразобран во всем происходящем, и мне просто хочется, чтобы я не был таким один.

— Подожди, чего? Какой Шеффилд? У меня работа!

Закатываю глаза.

— Это всё равно твой последний рабочий день перед Рождеством. И, подожди, ты разве когда-нибудь летал на вертолете?

Джеймс хмурится и непонятливо смотрит на меня.

— Нет.

— Тогда это будет твой первый раз.

Шутливо хлопаю его по плечу и хихикаю. Ладно, я переборщил. Он выглядит слишком потерянным и растерянным. Всё-таки, нужно было поделикатнее.

— Хей, меня ведь и с работы могут уволить, — возмущенно проговаривает он, и я закатываю глаза.

— Если я скажу, что мой отец договорится с твоим начальством, ты успокоишься?

— То есть, твой отец какая-то там главная шишка, да?

— Что-то вроде того. Ты будешь собираться или нет? Вертолет ждать не будет.

Вообще-то будет, но ему необязательно знать это.

— Слушай, а он может попросить, чтобы мой Рождественский отпуск продлили?

— Хей, не наглей.

Грожу ему пальцем, и он обреченно кивает.

— Ты идешь собираться или как?

— Да, да, я.. уже бегу.

И он в мгновение ока исчезает и нашего поля зрения.