26 глава

— Ты уверен, что это съедобно?

— Перестань, Эстер, просто мы достали его.. эм, немного позже, чем надо было.

— Но, Гарри, оно почти черное.

Я закатываю глаза и беру двумя пальцами одну печенину. Ладно, это не выглядит, как лучшее печенье на свете, но я всё же думаю, что это вкусно. Ну или хотя бы съедобно. Я буду надеяться на это.

Как вы, наверное, уже догадались, мы готовим песочное печенье. Точнее, мы пытаемся. Кажется, у нас ничего не получилось, и я даже не хочу это пробовать, но я ведь обязан, правильно? Но хоть что-то мне удалось. Мне удалось расслабить Эстер. Не то, чтобы этим можно было гордиться, но золотой кубок в моей коллекции не будет лишним. Ведь это сложно, учитывая постоянное угрюмое состояние Эстер. Я не думаю, что кто-то еще мог бы справиться. По крайней мере, я хочу думать, что я лучший в этом деле, и вы во всяком случае не сможете доказать мне обратного.

— Ладно, мы - дерьмовые повара.

Я выплевываю кусок, который только откусил. Фу. Я даже не собираюсь этого скрывать, наше печенье отвратительно.

— Мы? Это ты рецепт искал!

Мои глаза расширяются, и я удивленно смотрю на Эстер, у которой сложены на груди руки.

— То есть, я во всем виноват?

— А кто еще? Это ты не поставил таймер, и наше печенье сгорело.

Я не обижаюсь на это всё, потому что вижу в её глазах огонек. Очевидно, это очередное её шоу. Ну что ж, я готов поучаствовать в нем.

— Но ведь это ты должна была поставить на таймер, разве нет?

— Нет, мы так не договаривались.

Я усмехаюсь и вижу на губах Эстер тоже легкую усмешку.

— Смирись, ты - дерьмовый повар.

Я одним шагом настигаю Эстер и прижимаю её к кухонной тумбе. То, что она гораздо слабее, играет мне на руку, она не может выбраться.

— Ты только что сказала, что я дерьмовый повар?

Вскидываю одну бровь и всё еще удивленно смотрю на девушку. Я думал она испугается, извинится, или еще что-то, но она ухмыляется еще сильнее. Похоже, теперь она окончательно расслабилась рядом со мной. Это ведь хорошо, да?

— Да, а что? Это ведь чистая правда.

— Но ты ведь не лучше.

— А вот и лучше. Ты даже яичницу приготовить не можешь.

Ладно, я уже понял, что у Эстер хорошая память. Она вспомнит все мои неуклюжие действия?

— Еще есть время извиниться, или...

Я специально не заканчиваю предложение и криво улыбаюсь. Теперь Эстер поднимает одну бровь и перестает ухмыляться.

— Или что?

— Узнаешь, если не извинишься.

Эстер опускает взгляд и закусывает нижнюю губу.

— А что, если я не хочу извиняться?

Я пожимаю плечами и продолжаю улыбаться.

— Узнаешь. Я надеюсь, ты боишься щекотки.

Моя фраза явно пугает Эстер. Её глаза становятся шире, и она пытается оттолкнуть меня. Только вот это бесполезно.

— Нет, Гарри, только попробуй.

— Боишься?

Эстер вздыхает и кивает, закончив брыкания. Очевидно, она поняла, что толку в этом никакого.

— Извини?

Я смеюсь и качаю головой.

— О, нет. Поздно.

И я начинаю щекотать её. Черт, да она и впрямь боится щекотки. Но мне нравится слышать её смех, поэтому я продолжаю. Эстер пытается оттолкнуть меня и по очереди хватает мои руки, но мы оба знаем, что я сильнее. И Эстер ничего не остается, кроме этого. Вот теперь она испытывает беспомощность. Как и я, когда у нее начинается истерика. Я, конечно, не дурак, и понимаю, что это совершенно разные вещи, но.. постойте, она ведь тоже сейчас в безвыходном положении, правильно?

— Перестань, Гарри!

— Это тебе за дерьмового повара.

Я смеюсь, потому что слышу, как смеется Эстер, и мне это нравится. Это странно, но так и есть. Не то, чтобы мне нравилось пытать людей, просто.. мне нравится пытать их щекоткой. Особенно Эстер.

— Гарри! Нет, пожалуйста!

Со стороны может показаться, что я причиняю ей боль, или что-то в этом роде, но ведь это не так. Я ведь просто щекочу её.

— Я ведь уже извинилась!

— Еще раз.

Я щекочу сильнее, тело Эстер буквально прижато к кухонной столешнице. Она встала на носочки и почти сидит на ней.

— Что еще раз?

Я вижу в глазах Эстер непонимание и мольбу закончить это пытку. Она пытается толкать меня в грудь. Пытается.

— Извинись еще раз.

Когда я вижу, как Эстер недовольно закатывает глаза, я начинаю щекотать быстрее. Честно говоря, мои руки уже устали.

— Ладно! Извини.

— Громче.

Это, пожалуй, единственный раз, когда я полноценно управляю Эстер, и я не могу не воспользоваться этим.

— Гарри!

— Громче, Эстер, и я закончу.

Я смеюсь, и Эстер тоже смеется. Только вот она смеется не по своей воле, но я слишком коварен, чтобы прекратить это.

— Извини, Гарри!

И я резко останавливаюсь. Эстер тяжело дышит и громко выдыхает, но всё еще с опаской смотрит на меня. Усмехеюсь и поднимаю свои руки вверх.

— Успокойся, я больше не буду тебя щекотать.

Эстер еще раз вздыхает и смотрит в мои глаза. Ладно, мы слишком близко, и я ловлю себя на мысли, что хочу поцеловать её. Нет, не хочу. Я не должен хотеть. Это странно. Но.. черт, вы просто не видели её глаза. Они голубые, и я впервые встречаю настолько голубые глаза. Серьезно, я не шучу. Я никогда не умел подбирать стоящие сравнения, так что и в этот раз даже не буду пытаться. Но просто поверьте мне, они действительно очень голубые. Чересчур голубые.

Но мне нравился только их оболочка. Потому что сами её глаза, если всмотреться в них, не выражают ничего хорошего. Ведь я не могу не думать о её родителях, когда смотрю ей в глаза. Не могу поверить, что человеку может быть так больно. Но ведь живое доказательство прямо передо мной. Четыре года. Черт, не могу в это поверить. И не думаю, что когда-то смогу. Я не могу поверить, что она была одна. Я бы стал психом, если бы со мной случилось подобное, серьезно. Получается, я оправдываю все её нервные срывы? Да, получается именно так, потому что это и правда оправдано. Я бы удивился, если бы у нее их не было.

Внезапно Эстер дотрагивается до моей щеки и проводит линию вдоль нее, так что я вздрагиваю. Наш зрительный контакт прерывается, когда вместо моих глаз она принимается изучать мое лицо. Серьезно, она смотрит так, будто бы это достопримечательность в каком-то музее. Эстер проводит пальцем чуть ниже моих губ, и, кажется, я перестаю дышать. Не могу описать, её пальцы такие нежные, а еще они так аккуратно.. стоп, я не должен думать о том, насколько нежные её пальцы, пусть даже если эти пальцы самые нежные из всех, что я когда-либо встречал.

Но я не могу удержаться и тоже прикасаюсь своими пальцами к лицу Эстер. Забавно, но она тоже вздрагивает. Ладно, со стороны это и правда странно выглядит, наверное. Мы ведь просто стоим и трогаем лица друг друга. Это странно, но.. давайте будем честны, никому до этого дела нет.

Наши лица слишком близко друг к другу, и я даже чувствую её дыхание. Её теплое дыхание. Её руки всё еще выводят какие-то узоры на моем лице. И я не сдерживаюсь. Это вообще-то очень сложно, не сдержаться. Я никогда не обладал хорошей силой воли. Я целую её. Дострагиваюсь до её до жути мягких губ своими. Потому что.. я не собираюсь оправдываться. Вы бы тоже не сдержались, я уверен.

Эстер дрожит, но не отталкивает меня. Честно говоря, я думал, что она оттолкнет меня. Но она всё еще дрожит, и мне это не нравится. Обвиваю руками её тело, пытаясь показать этим, что всё в порядке. Не тороплюсь углублять поцелуй. Скорее даже замираю, ожидая последующих действий Эстер. И она снова удивляет меня. Я думал, что удивить меня уже сложно, но это ведь, черт возьми, Эстер. Девушка дотрагивается пальцами до моих волос и аккуратно притягивает меня ближе к себе. Мои руки поддерживают её голову, большие пальцы гладят щеки.

Черт, какие же её губы мягкие и.. полные? Не знаю, я забыл все прилагательные. Я вообще не могу трезво оценить ситуацию в данный момент. Да, этого нельзя было допускать. Да, я не должен был целовать её. Но вы, черт подери, не в моей ситуации в данный момент. И вы меня не поймете, пока не окажитесь в чем-то подобном.

Теперь руки Эстер смело оттягивают кончики моих волос, и я тихо хриплю ей в губы что-то неразборчивое. Эстер слишком аккуратна, и я не знаю от чего. То-ли она боится сделать что-то не так, то-ли.. подождите, тут нет другого «то-ли». Она боится сделать что-то не так. Думаю, она постоянно боится этого. Но я должен избавить Эстер от этого страха. Это, вроде как, очередная моя миссия.

Но Эстер внезапно отрывается от моих губ и виновато смотрит на меня. Она, как и я, тяжело дышит, её руки всё еще в моих волосах, а мои руки всё еще на её щеках. Теперь мы просто стоим и смотрим друг другу в глаза. Отлично. Я никогда не попадал в еще более неловкую ситуацию. И я снова ловлю себя на мысли, что я, черт возьми, хочу еще раз поцеловать её. Но что-то меня останавливает.

Пальцы Эстер внезапно выпутываются из моих волос, но я всё еще не могу отпустить её лицо по какой-то неведомой мне причине. Эстер всё еще смотрит мне в глаза, и я вижу в них волнение. Она нервничает из-за чего-то.

— Я.. прости.

Эстер закрывает глаза и выходит из кухни, оставляя меня здесь одного, наедине с подгоревшем печеньем.