27 глава

Мы так и сидели в своих комнатах вплоть до вечера. После того, как она ушла в свою комнату, я ушел в свою и больше не выходил из нее, сейчас одиннадцать часов вечера. Мне не было обидно, хотя, вообще, должно было, потому что меня, как никак, оттолкнули, но.. это ведь Эстер, и я не должен на нее обижаться, даже если она и оттолкнула меня. Я вообще не хочу думать о том, что меня оттолкнули. Я думаю о том, что было до этого. Наш поцелуй был до этого. Мне понравилось. Черт, это не должно мне нравится. Я не должен был целовать Эстер, ведь я теперь не уверен даже в том, что она подойдет ко мне после этого или даже начнет избегать.

Ложусь на кровать и закрываю глаза. Я устал. Устал от всего. Совершенно от всего. Устал думать об Эстер, но у меня ведь просто не получается не делать этого. Черт, да мы ведь целовались! Я поцеловал её! Как вообще об этом можно не думать? И я больше, чем уверен в том, что Эстер сейчас думает о том же. Она, скорее всего, винит себя в том, что позволила мне поцеловать себя, ведь она сказала «прости» перед тем, как уйти. И мне осточертело слышать, как она извиняется передо мной, но я не могу с этим ничего поделать.

Запускаю руки в волосы и стараюсь не думать о том, что в них несколько часов назад были руки Эстер. Это не должно так ярко воспроизводиться в моей памяти, черт возьми. Отлично, я облажался. Что я устроил в самый первый день, она ведь только переехала ко мне? Мы должны были общаться, как соседи, ну или как друзья, в конце концов. Но мы, черт подери, поцеловались!

Мне следовало зайти к ней и извиниться, но я почему-то не стал. И не смейте называть меня трусом, я уверен, вы бы тоже не подошли. В конце концов, она ведь не сразу оттолкнула меня. То есть, она хотела меня поцеловать, правильно? Да и вообще, она не отталкивала меня. Просто встала и ушла. Это ведь не считается отталкиванием? Черт, я веду себя, как девушка, которой отказал парень её мечты, и теперь она лежит и ноет. Мне надо прекратить думать об этом.

Внезапно я слышу слабый стук в дверь. Будто бы человек как бы еще не решился, хочет ли он на самом деле стучать, или нет. И что-то мне подсказывает, что я знаю, кто это. Ну конечно, кто еще будет стесняться стучать в дверь? Встаю с кровати и медленно подхожу к двери, сделав спокойное лицо перед тем, как открыть.

— Эстер?

Я, наверное, сейчас похож на идиота. Конечно же, это Эстер, кто еще можно прийти ко мне в одиннадцать вечера? Она выглядит крайне смущенной, её пальцы теребят край футболки, а её взгляд опущен в пол. Когда она уже поймет, что ей не нужно стесняться меня?

— Гарри, ты не мог бы..

Она не заканчивает и громко вздыхает.

— Ладно, это слишком глупо. Я пойду.

И Эстер быстро разворачивается и шагает в сторону лестницы, так что я даже не сразу реагирую. Но когда до меня всё же доходит, я вмиг догоняю Эстер и хватаю её за руку. Девушка поворачивается ко мне и теперь смотрит в мои глаза.

— Что ты хотела сказать?

Я стараюсь звучать как можно мягче.Но Эстер качает головой и переводит взгляд на мою руку, которая всё еще держит её.

— Нет, всё в порядке. Я просто пришла пожелать тебе спокойной ночи.

Приподнимаю одну бровь. Сейчас темно, и я едва вижу Эстер, но я все же вижу её глаза, которые смотрят в мои.

— Брось, кого ты пытаешься обмануть?

— Нет, Гарри, это и правда слишком глупо, я не знаю, зачем...

— Просто скажи мне, Эстер.

Даже если я пытаюсь быть мягким, всё равно надо немного надавить на Эстер, чтобы получить хоть какой-то адекватный ответ. Девушка вздыхает, видимо, решив, что я всё равно не отстану.

— Я.. я боюсь кошмаров. Я хотела, чтобы ты полежал со мной, ведь в прошлый раз это помогло, и..

Эстер снова осекается и опускает голову, при этом освободив свою руку из моей хватки.

— Я же говорила, что это глупо. Я пойду.

Эстер снова разворачивается, только теперь я не даю ей сделать шаг, как снова хватаю её за руку.

— Ты же знаешь, что в этом нет ничего глупого, не надо стесняться меня, Эстер, когда ты уже поймешь это?

Я улыбаюсь и большим пальцем глажу ладонь Эстер. Её тело вмиг расслабляется, и она тихо выдыхает, снова смотря четко в мои глаза.

— То есть, ты полежишь со мной?

— Да, конечно. Я буду твоим телохранителем.

Мне грустно осознавать, что Эстер все эти четыре года снились кошмары. Но мне приятно думать о том, что когда она спит рядом со мной, её ничего не тревожит. Эстер улыбается, и вскоре мы уже стоим в её комнате. Ложусь на кровать и хлопаю по месту рядом с собой, зевнув. Сейчас, вообще-то, не так уж и поздно, но я почему-то уже хочу спать. Эстер ложится лицом ко мне и закрывает глаза.

— Спасибо, — тихо шепчет она, и я закатываю глаза.

— Ты когда-нибудь перестанешь благодарить меня или нет?

Эстер широко улыбается, но всё еще не открывает глаза. Мы молчим какое-то время. Эстер копошится, пытаясь лечь поудобнее и, в конце концов, совсем отворачивается от меня. Приобнимаю её за талию и прижимаю ближе к себе, поцеловав в висок. Момент с нашим поцелуем теперь окончательно ушел из моей головы. Надеюсь мы не выглядим сейчас, как пара. Хотя, кому какая разница, как мы сейчас выглядим?

Эстер вздыхает, кажется, она уже уснула. Будем надеятся, ей снится что-то хорошее, иначе я полностью бесполезен. Я не хочу быть бесполезным.

— Гарри, ты считаешь меня странной?

Ладно, не уснула. А после её вопроса я теперь точно спать не хочу.

— Нет.

— А должен.

Ладно, это начинает мне порядком надоедать. Мне не нравится тот факт, что Эстер считает себя странной.

— Почему я должен считать тебя странной?

— Потому что так все считают.

Кажется, разговор подобного плана у нас уже был. Тяжело вздыхаю.

— Так никто не считает, Эстер. Ты не странная.

— Так считают твои друзья, ты же знаешь, — тихо говорит Эстер, — они не понимают, почему я хожу в черном. Я слышала ваш разговор, Гарри.

Вот черт, она не должна была слышать наш с парнями разговор.

— Они не считают тебя странной, им просто интересно.

— Ты же знаешь, что я права.

Я вздыхаю и закрываю глаза. Терпеть не могу эти разговоры и тот факт, что Эстер считает себя ненужной. Она ведь и правда так считает, и это пугает меня больше всего.

— Почему ты всё еще тут, Гарри?

Я немного не понимаю вопрос Эстер и хмурюсь, зная, что она всё равно не увидит этого.

— Что?

— Почему ты всё еще не ушел? Ты жалеешь меня, да? И поэтому не бросаешь меня? Тебе меня просто жалко?

Я не знаю, что за порыв, но это уже мне не нравится.

— Развернись ко мне, — прошу я серьезным тоном.

Но Эстер качает головой и даже немного отодвигается от меня. Теперь она точно лежит на краю кровати.

— Всё в порядке, Гарри, я уже сплю.

— Эстер, не зли меня и просто развернись.

Хотя уже поздно. Я уже зол. Эстер думает, что мне просто жалко её, и это безумно злит меня.

— Гарри, не надо, — шепчет она и снова качает головой.

— Черт возьми, Эстер, просто развернись.

Не дождавшись, я сам разворачиваю её к себе и сажусь на кровати. Эстер следует моему примеру и тоже садится. Теперь мы смотрим друг другу в глаза, этого я и добивался.

— Почему ты так думаешь? Почему ты думаешь, что я жалею тебя?

Эта её фраза не на шутку разозлила меня.

— Ты первый, кто относится мне по-дружески за все эти четыре года, и я..

— Ты что? Ты боишься того, что я всё это время просто из жалости дружу с тобой?

Мне нужно успокоиться. Я не знаю, что так разозлило меня, но я всё еще очень зол.

— Да, я боюсь этого, Гарри! — Эстер внезапно кричит, и её руки сжимаются в кулаки. Похоже, не я тут один злой, — как ты не понимаешь этого? Да, я боюсь, что ты просто жалеешь меня, потому что все, кто узнают обо мне всё, только и делают, что жалеют меня! Все учителя жалеют меня, и я боюсь того, что ты не чертово исключение!

Эстер тяжело дышит и со злобой смотрит на меня. Она впервые кричит на меня, но я бы не сказал, что это плохо. Она впервые рассказывает о том, что она чувствует. И даже если эти её чувства и заставляют меня злится, она, тем не менее, разговаривает со мной.

— Знал бы ты, как ужасно чувствовать, что тебя считают странной! Я боюсь, Гарри! Ты это хотел от меня услышать? Я боюсь, что когда-нибудь ты уйдешь, и я снова останусь одна! Теперь ты доволен?!

Эстер внезапно вскакивает с кровати и буквально бежит из комнаты. Выбегаю вслед за ней и ловлю её только на кухне. Прижимаю её как можно ближе к себе и качаю, как маленького ребенка, чтобы она успокоилась. Думаю, я больше не злюсь, а вот насчет Эстер я не уверен. Она тяжело дышит, а её руки до сих пор сжаты в кулаки. Поверить не могу, она боится того, что я уйду и оставлю её одну. Она не понимает, что я теперь не могу бросить её.

— Почему ты всё еще здесь, со мной, Гарри? Почему ты не ушел? — спустя какое-то время спрашивает Эстер. Её голос уже гораздо спокойнее.

— Потому что я не хочу уходить, когда ты уже поймешь это?

Эстер смотрит мне в глаза какое-то время, а затем опускает голову, смотря на свои ладони. На них остались следы от ногтей Эстер, и я даже вижу кровь. Хорошо, что лунный свет яркий и благодаря нему всё сейчас видно, но, думаю, включить свет всё же придется. Нахожу выключатель и незамедлительно беру руку Эстер.

— Нужно обработать. Я схожу за аптечкой.

Эстер кивает, всё еще не смотря на меня, и я выхожу из кухни. Когда я возвращаюсь уже с аптечкой в руках, Эстер стоит на том же месте и по-прежнему смотрит на свои ладони.

— Больно? — спрашиваю я, но Эстер лишь качает головой. Замечательно, теперь она и слова сказать не может, хотя пару минут назад сама кричала на меня.

Беру руку Эстер и подвожу её к раковине, чтобы смыть кровь. Девушка не противится и послушно идет за мной. Даже когда я обрабатываю её раны она молчит и смотрит в пол. И только когда я хватаю вторую её руку, она шепчет.

— Прости меня.

Отлично, теперь ей стыдно. Я никогда не перестану удивляться этой девушкой. Поднимаю голову и мягко смотрю на Эстер, пока обрабатываю ей вторую ладонь. Она немного кривится, но не отдергивает руку.

— Я не должна была устраивать истерику. Не знаю, что на меня нашло.

— Всё в порядке, — спокойно отвечаю я, выкинув использованные ватные диски в мусорное ведро, — только больше не думай о том, что я могу тебя бросить, хорошо?

Эстер кивает. Я беру её руку и заставляю посмотреть на меня.

— Я не брошу тебя, — тихо говорю я, смотря прямо в голубые глаза Эстер. Надеюсь, теперь она мне верит,— А теперь, идем спать. Я порядком вымотался.