25 глава

— Ты уверена, что не хочешь, чтобы я пошел с тобой?

Я недоверчиво смотрю на Эстер, но она лишь отрицательно качает головой.

— Всё в порядке, Гарри, у меня не так много вещей.

— Я всё равно мог бы помочь, ты же знаешь, что...

— Знаю. Но всё и правда в порядке.

Эстер натягивает улыбку, но я всё же вижу, как сильно сжимаются её зубы. Она волнуется. Признаться честно, я бы тоже нервничал, если бы мне сейчас пришлось идти в дом, где меня ждут мои приемные родители, которым на меня плевать. Именно поэтому я предложил пойти с ней. Да, я прикрылся тем, что я могу помочь донести вещи, но.. все мы знаем, Эстер не так глупа, да и вполне очевидно, что я просто хочу поддержать её.

— Я скоро буду.

Эстер выходит из машины, негромко хлопнув дверью, и я закрываю глаза. Что только что произошло? Эстер выгоняют из дома, и она будет жить у меня, вот что произошло. Хоть это и просто, но это не укладывается в моей голове. Я никогда не умел играть в тетрис, поэтому в моей голове не укладывается еще много чего. Например, зачем приемным родителям Эстер продавать этот дом? Возможно, у них кризис или что-то в этом роде, но даже мой отец не продал бы мой дом, если бы у нас был кризис. А еще я не понимаю, почему они не отказались от Эстер, не вернули её обратно в детский дом. Нет, я ни в коем случае не хочу этого, но.. ладно, черт, я запутался. Голова и без того болит, я подумаю об этом позже.

А еще я не буду думать о том, что мои полы дома давно не видели швабру и тряпку, потому что это уже неизбежно. Я же не могу сейчас поехать домой и быстро убраться, верно? У меня чертовых два этажа, и мне потребуется около двух часов, чтобы убрать всё.

Ладно, Эстер нет слишком долго. Точнее, её нет всего двадцать минут, но это ведь долго, верно? Это достаточно долго, чтобы я начал волноваться. Не то, чтобы с ней там что-то может случиться, но.. черт, я всё-таки не знаю приемных родителей Эстер, и вполне вероятно, что что-то может случится. Ладно. Когда я волнуюсь, я начинаю бредить. И нет, я не сошел с ума, ясно? Я просто волнуюсь.

Ничего не случится, если я сейчас выйду из машины и просто посмотрю в окно? Поздно думать об этом, потому что я уже вышел из машины и смотрю в гребаное окно. Мне следует начать пить успокоительные, потому что я начинаю нервничать по каждому гребаному поводу, связанному с Эстер. Это ненормально. В окне никого нет. Черт. И что теперь мне прикажете делать? Пойти в дом и посмотреть, где Эстер?

Вы вероятнее всего скажете, что я сумасшедший, но я захожу в дом. Я просто проверю, всё ли с ней в порядке. Вот и всё. Просто проверю. Ладно, мне не следовало заходить в дом, потому что.. я не знаю, как объяснить. Эстер на кухне, но она там далеко не чай пьет. Она разговаривает со своими приемными родителями. И мне не надо было влезать в эту чертову семейную дискуссию, но ведь я очень любопытный, верно?

— Гарри? Я слишком долго?

Эстер обращает на меня внимание. И что-то мне подсказывает, что не только Эстер это делает. Я вздыхаю и подхожу к ней. Отлично, теперь вся её приемная семья разглядывает меня.

— Гарри? Эстер, почему ты не рассказывала? У тебя появился молодой человек?

Женщина с рыжими и жутко кудрявыми волосами с интересом оглядывает меня, и мне очень хочется показать ей язык. Её не учили, что это невежливо?

— Он не мой молодой человек.

Голос Эстер немного пугает меня, но я стараюсь не подавать вида, потому что в данный момент таращиться на Эстер было бы чересчур странно. Она явно не с дружелюбием и не с любовью разговаривает со своей.. мачехой? Или как это вообще называется? С приемный мамой?

Но меня удивляет не только это. Я не так представлял себе приемных родителей Эстер. Если быть честным, то совсем не так. Её «мама» выглядит вполне доброй, и если бы я не знал, как они относятся к Эстер, то я бы не осуждал их. Они действительно похожи на семью. Как бы мне не было противно это говорить, они похожи на чертову нормальную семью. Но семья не может забрать у своего ребенка дом, так что какая это к черту семья?

— Мы.. мы пойдем.

И теперь Эстер уже не так холодна. Она снова грустная, и я даже знаю, что она сейчас чувствует. Предательство. А я снова беспомощен. Всё, что мне остается, так это взять у нее из рук сумки, которые, к слову, не такие уж и легкие. Я ведь даже обнять её не могу.

Я ожидал сцену прощания, ну или хотя бы того, что Эстер просто скажет «пока», но она просто выходит из кухни, а после и из дома. А я просто иду за ней.

— Ты в порядке?

Я ставлю её сумки в багажник и сажусь в машину, в которой уже сидит Эстер.

— Я не знаю.

Девушка вздыхает и качает головой. Ну, хотя бы теперь она не врет мне.

— Ты всё еще хочешь песочное печенье, ведь так?

— Теперь не знаю.

Мои глаза расширяются, и я удивленно смотрю на Эстер, вскинув руками.

— То есть как это ты не знаешь? Так не делается, Эстер, я ведь уже настроился!

Видимо мои вопли со стороны выглядят смешно, потому что Эстер улыбается. Но она всё-таки должна понять, что я сейчас вопил не для того, чтобы рассмешить её.

— Я серьезно, ты же знаешь.

— Знаю.

— И?

Я выжидающе смотрю на Эстер и даже складываю руки на груди.

— И мы будем готовить песочное печенье. Так уж и быть.

Я шутливо толкаю уже смеящуюся Эстер в бок, и, наконец, завожу машину.

Мы оказываемся дома примерно через час, учитывая городские пробки. Я не уверен, но, кажется, мне удается поддерживать хорошее настроение Эстер. По крайней мере, я пытаюсь, и либо Эстер такая хорошая актриса, либо у меня действительно получается.

— Вот, это твоя комната.

Мы проходим в одну из спален на на первом этаже, как и просила Эстер. На самом деле, это самая большая спальня, что есть в моем доме. Больше только моя спальня, но я не думаю, что Эстер согласится спать в ней. Я прекрасно помню как выглядела её спальня в том доме, и совершенно спокойно могу сказать, что эта спальня в два раза больше.

— Спасибо.

— Не за что, Эстер.

Я уже собираюсь выйти из комнаты, как слышу тихий голос. Очень тихий голос.

— Я не знаю, чтобы я без тебя делала.

Я вообще не уверен, что должен был слышать эту фразу. Я имею ввиду, возможно, Эстер сказала это сама себе, но я ведь не виноват, что у меня очень острый слух. Поэтому вместо того, чтобы просто выйти из комнаты и сделать вид, что я ничего не слышал, я подхожу к Эстер и обнимаю её. Вообще-то я хотел сделать это еще у нее дома, но мне не хотелось делать это на глазах у её приемных родителей. Да и она бы чувствовала себя не очень-то и удобно.

— Спасибо, Гарри.

Эстет повторяет, и сердце неприятно колит. Так не должно быть. Она не должна благодарить меня.

— Если ты еще хоть раз скажешь мне «спасибо», клянусь, я обижусь на тебя.

— Что плохого в том, что я хочу поблагодарить тебя?

Эстер поднимает голову и теперь смотрит мне прямо в глаза. И я не удерживаюсь и щелкаю её по носу.

— Ты не должна. И только попробуй начать перечить мне.

Эстер улыбается, и я мысленно даю сам себе «пять».

— Мне стоило попытаться.

— Ты хочешь фартук с сердечками или с цветочками?

Я всегда умел резко перевести тему. Или не умел. Ладно, это ведь не так важно, верно? Главное — я рассмешил Эстер.

— Можно спросить, что в твоем доме делают фартуки с сердечками и с цветочками?

Я еле сдерживаю смех и стараюсь смотреть на Эстер серьезно.

— Нет, нельзя спросить.

— Пожалуй, тебе стоит пригласить на школьный бал Найла.

Вот черт. Я так и знал, что где-то или когда-то она обязательно припомнит мне это.

— Ну Эстер, я ведь просто тогда пошутил.

— Вы бы вместе готовили печенье.

— Перестань, это не смешно.

— Печенье в форме сердечек и цветочков. Как тебе, а? Гарри? У тебя вообще есть формочки для печенья?

Я закатываю глаза и отпускаю Эстер из объятий. Кажется, я уже успокоил её.

— Нет, у меня нету формочек для печенья, Эстер.

— Ты знал, что правильнее говорить не «нету», а «нет»? Что у тебя вообще по Английскому?

— Твердая B. А теперь перестань.

Но Эстер лишь показывает мне язык и садится на кровать.

— Почему у тебя нет формочек для печенья?

Её голос звучит так обиженно и так по-детски, что я не могу сдержать улыбки.

— Потому что я не пеку печенье.

— Почему ты не печешь печенье?

— Эстер, хватит.

Девушка снова показывает мне язык и складывает руки на груди. Что за концерт она сейчас устроила? Нет, я, конечно же, не против, ведь это, вроде как, отвлекает её от проблем, но не обязательно ведь меня высмеивать.

— Подарю тебе на Рождество формочки для печенья.

— А я тебе кляп.

— Хей! Я ведь не так много разговариваю.

— Если хочешь, могу с сердечками и с цветочками.

Эстер шуточно ударяет меня в бок, и теперь моя очередь смеяться.

— И что, теперь ты на меня обиделась?

— Ничего я не обиделась.

Но поза Эстер говорит обратное. Девушка сидит спиной ко мне, её руки сложены, и она обидчивым голосом отвечает на мои вопросы. Теперь это стопроцентный ребенок. Но я рад, ведь она хоть ненадолго, но забыла обо всем, что расстраивает её.

— Давай так: вселенское перемирие, и мы идем готовить песочное печенье. Идет?

Эстер поворачивает голову в мою сторону и улыбается.

— Фартук с цветочками - мой.

— Хей, получается, у меня сердечки?

— Да, и только попробуй поспорить со мной.