24 глава

Уже час. Уже гребаный час я хожу кругами по комнате. Ровно час назад я отвез Эстер домой. Ровно час я не могу до нее дозвониться. Надо было мне остаться там, с ней. Я идиот. Я послушал её. Послушал и поехал домой. А теперь измеряю свою комнату шагами.

Она не сказала мне, что случилось. Она вообще ничего мне не сказала. А я идиот, я не стал спрашивать. Надо было. Потому что теперь она не отвечает на мои звонки. Да, я волнуюсь за нее. Я имею гребаное право волноваться за Эстер, потому что.. черт подери, это ведь Эстер! Как за нее можно не волноваться? Даже если с ней произойдет что-то серьезное она не скажет об этом, потому что не хочет беспокоить. Это Эстер.

Я думал приехать к ней. Я не дурак, и подумал об этом сразу же. Но Эстер попросила не приезжать и не волноваться за нее. Она глупая. Она глупая и не понимает, что за нее невозможно не волноваться. Ладно. Мне надо просто подождать. Она позвонит мне, скажет, что всё отлично, верно? Что-то мне подсказывает, что я ошибаюсь.

Ложусь на кровать и закрываю глаза. Она была так взволнована или расстроена чем-то, что забыла у меня в машине свое платье. Свое платье, в которое она вцепилась еще когда мы были в магазине. Меня раздражает это всё. Сейчас с Эстер происходит что-то серьезное, но я не в курсе, потому что она не отвечает на мои гребаные звонки. Мне нужно успокоиться.

Делаю глубокий вдох как раз тогда, когда телефон вибрирует у меня в кармане. Я не смогу успокоиться, это Эстер. Она не позволяет мне успокоится, сама того не зная.

— Гарри? Ты тут?

Ладно, я идиот. Просто я принял вызов и.. теперь просто дышу в трубку.

— Да, да.. как ты?

Теперь она тяжело вздыхает, и что-то мне подсказывает, что это не предвещает ничего хорошего.

— Гарри, ты... ты можешь приехать?

— Что-то серьезное?

Эстер снова отвечает не сразу, и мой желудок готов сделать двойное сальто назад, лишь бы она продолжила.

— Просто... можешь приехать? Пожалуйста?

Я вздыхаю и качаю головой.

— Я буду через десять минут.

И, как вы все, наверное, уже догадались, следующие десять минут я провожу в напряжении. А то, что когда я подъезжаю, Эстер уже стоит на крыльце и ждет меня, совсем не помогает мне успокоиться. Обычно она ждет меня дома. Но еще меня настораживает машина. Она не должна стоять здесь, у дома Эстер, но она стоит. К ней приехали гости?

Как только я подъезжаю к Эстер, она тут же садится на переднее сидение. И это тоже не помогает мне успокоиться, ровно также, как и её быстрое дыхание.

— Мы можем поехать куда-нибудь?

Я хмурюсь и перевожу удивленный взгляд на Эстер.

— Куда?

— Просто куда-нибудь. Пожалуйста.

И уже через секунду мы двигаемся с места. Я еду в парк. Потому что там тихо и спокойно. А еще потому что это единственное место, которое я придумал, так что мы едем в парк. Эстер закусывает нижнюю губу между зубами и смотрит в окно. И молчит. Это самое раздражающее. Даже я бы уже догадался, что от меня ждут объяснений.

— Ты в порядке?

Я перевожу на нее взгляд, и она поворачивает голову в мою сторону, пожав плечами.

— Я не знаю.

— Не знаешь?

Эстер снова пожимает плечами и хмурится. Мы доезжаем до парка, и я паркуюсь напротив входа. И я уже собираюсь выйти из машины, как рука Эстер останавливает меня, и мне ничего не остается, как сесть обратно.

— Давай просто посидим в машине?

Хмурюсь.

— Я думал, ты хочешь...

— Пожалуйста?

И я сдаюсь и киваю. Почему она постоянно просит меня о чем-то? За прошедшие десять минут она уже раз пять сказала «пожалуйста», и это, черт возьми, не может не насторожить меня.

Беру Эстер за руку и стараюсь смотреть ей прямо в глаза. И на мне удивление она не отводит взгляд и не убирает руку.

— Расскажешь?

Мне, честно говоря, осточертело просить её рассказать мне всё, но у меня ведь просто нет другого выхода. Или так, или Эстер не ответит мне вообще.

Но она отводит взгляд. И я уже начинаю думать, что она не ответит мне, что она снова закрылась от меня, как слышу её тихий голос.

— Это были мои приемные родители.

Вот черт. Я думал обо всех, кто мог бы к ней приехать, пока мы ехали в этот парк, но я не думал о её родителях. О её приемных родителях. Пазл по-немногу начинает сходится в моей голове, и я уже понимаю, почему она была так расстроена, что забыла свое платье у меня в машине. Она рассказывала мне о них. Эстер не нужна им, как дочь, просто ради контракта. Но я не понимаю, зачем они приехали к ней сейчас. Возможно, чтобы подписать какой-то договор, но тогда Эстер бы не просила меня приехать. Она бы сказала, что всё хорошо. Ведь подписать договор.. в этом ведь нет ничего такого.

Но что-то мне подсказывает, что они не договор подписывали. Эстер не может быть так расстроена из-за какой-то гребаной бумажки, которую её попросили подписать.

— Гарри, я могу..?

Эстер осекается и замолкает. Она поворачивает свою голову обратно, и наши взгляды встречаются.

— Можешь что?

И снова это чертовски долгое молчание, которое, как и все остальное, начинает раздражать меня.

— Можно мне пожить у тебя?

Мои глаза, наверное, стали шире. Черт. Теперь я точно запутался.

— Подожди, зачем приезжали твои приемные родители?

Эстер делает глубокий вдох, прежде чем опустить глаза и ответить.

— Они продают этот дом. Но они не хотят, чтобы я жила с ними в Лондоне.

— Они отказываются быть твоими приемными родителями?

Мои брови, кажется, поднимаются, когда я произношу эту фразу.

— Нет, но они перестанут присылать мне деньги.

Она смотрит мне прямо в глаза, и, черт, я не думал, что боль можно увидеть. Но я вижу её. В глазах Эстер, я вижу её. Мне безумно трудно представить, что она сейчас чувствует. Её родители погибли, она не нужна её приемным родителям, а теперь ей негде жить. Получается, все, кто остался у нее сейчас, это.. я? Это ведь так? Это так. Никогда не думал, что попаду в подобную ситуацию.

Прижимаю девушку к себе, хоть это и сложно, потому что мы, как никак, находимся в машине. И она прижимается ко мне, держится за меня, как за спасательный круг. А ведь я и правда её спасательный круг.

— Пожалуйста, Гарри, можно мне пожить у тебя? Я..я.. я устроюсь на работу, обещаю, и буду платить тебе каждый месяц, хорошо? Или я могу работать у тебя уборщицей? Или я...

— Эстер, я не собираюсь брать с тебя денег.

С чего она взяла, что я позволю ей работать у меня уборщицей? Это самая бредовая идея из всех идей, что я когда-либо слышал, честное слово.

— Но почему? Ты ведь должен.

Эстер поднимает голову и удивленно смотрит на меня, и я щелкаю её по носу.

— Ты хочешь комнату на первом этаже или на втором?

Эстер улыбается, и я могу гордиться собой, потому что теперь я знаю, что может развеселить Эстер. Я уже профессионал в этом деле.

— На первом.

— Договорились.

Я делаю серьезное лицо и пожимаю Эстер руку, на что она еще шире улыбается, будто бы я вручил ей подарок.

— Только нам надо будет заехать в магазин. Наконец-то я буду нормально есть.

Эстер выгибает одну бровь и вопросительно смотрит на меня.

— Что тебе мешало нормально есть раньше?

— Ты видела яичницу, которую я себе приготовил?

Эстер смеется, и я вижу её ямочки. Я и забыл, что у нее есть ямочки. Надо заставлять её чаще улыбаться, чтобы не забывать, что они у нее вообще есть.

— Какое печенье ты любишь?

Эстер снова удивленно смотрит на меня и закусывает нижнюю губу между зубами.

— Печенье? Почему ты спрашиваешь?

— Мне же надо сделать так, чтобы ты не грустила, верно? Мы будем готовить печенье.

— Я не грущу.

Я смеюсь и закатываю глаза.

— Неужели.

Теперь оби брови Эстер подняты, и она как-то странно смотрит на меня.

— Подожди, ты что, мне не веришь?

— Верю, кончено.

— Но я же вижу, что не веришь.

И я еще громче смеюсь, потому что Эстер сейчас выглядит очень смешно. Оби брови подняты, а руки сложены на груди. Она похожа на мою маму, когда та отчитывала меня в детстве за что-то.

— Просто ты действительно выглядишь грустной.

— Я не грустная, ясно?

— А я говорю, что грустная.

— А я говорю, что не грустная.

— Грустная.

— Нет.

— Да.

— Нет.

— Да.

— Нет, Гарри.

— Да, Эстер. И перестань так смотреть на меня.

Я смеюсь и тыкаю в ямочку Эстер, потому что... не знаю почему. Потому что я так захотел, вот и всё. Отстаньте от меня.

— Как?

— Осуждающе.

Эстер закатывает глаза и отворачивается от меня. И следующие десять минут мы проводим в молчании.

— Песочное.

Я поворачиваю голову в сторону Эстер и удивленно смотрю на нее, как и она на меня десять минут назад.

— Что?

— Печенье. Я люблю песочное печенье.

Черт, я уже забыл о том, что мы говорили про печенье. Похоже, мне следует начать пить таблетки для памяти.

— Ты умеешь готовить песочное печенье?

— Нет. Но ты ведь умеешь?

Я приподнимаю одну бровь, и Эстер делает тоже самое.

— Почему ты думаешь, что я умею?

— Но ведь это ты предложил готовить печенье?

— Это не значит, что я умею готовить его.

Я пожимаю плечами, и Эстер закатывает глаза.

— Ладно, тогда просто найдем рецепт в интернете.

Я соглашаюсь, и мы одновременно замолкаем.

— Ты хочешь забрать свои вещи сейчас, или...

— Да, поехали.

И я выезжаю с парковки. Поверить не могу, Эстер будет жить у меня. И я пока не решил, хорошо это или плохо.