Часть Третья

. . .

Мальчик хранил трепетные воспоминания того дня. Несомненно, тогда девушка его очень воодушевила, и пусть учителя в музыкальной школе раскритиковали его стиль исполнения, мальчик всё равно продолжал верить в свою игру и себя самого. Хотя и не пренебрегал наставлениями учителей.

Мальчик чувствовал, что готов сыграть на публике такого чуждого ему Бетховена, но в глубине души он желал, чтобы этот концерт оставался лишь неясным и далёким будущим. Лёгкость лежала на его душе до той поры, пока он не оказался за кулисами в зале. Как бы сильно ни старался он ухватиться за остатки своей смелости и уверенности, они безнадёжно ускользали.

И вот, он оказался на сцене возле своего инструмента. Впервые за всё время на чёрном пюпитре стояли ноты болезненно слепящего белого цвета. Взволнованным взглядом мальчик бегал по рядам в поиске своей подруги, но тщетно. Он сел за инструмент и дрожащими руками поднял клавиатурный клап. Едкое, ядовитое переживание пожирало его изнутри. Всеми силами он попытался отбросить всё то плохое, что забивало его голову, душило его. Наконец, он начал играть. Но игра его была совсем не той, что он показывал на репетициях. И совсем не походила и на то его исполнение, которое слушала девушка. Мальчик, естественно, замечал это, и осознание своей неудачи лишь ещё больше выбивало его из колеи.

Играя, он не чувствовал ничего, кроме страшной неловкости и нарастающей оттого ненависти ко всему, отдающей звоном в ушах. Наконец, он будто бы для себя всё друг решил. И Бетховен, звучавший в зале, вдруг приобрёл непривычные для себя оттенки. Да, мальчик почти уже не смотрел на ноты. Прикрыв глаза, он попытался настроиться на звучание, исходившее откуда-то из его сердца. Но он и сам понимал, что было уже поздно. И хотя, в целом, играл он неплохо, то был далеко не тот уровень, который от него ждали. И уж тем более не тот уровень, который он сам ждал от себя.

На мальчике совершенно не было лица, когда он вышел навстречу девушке. Она же обняла его и произнесла:

- А мне невероятно понравилось.

Слёзы наворачивались на глазах мальчика. Он чувствовал, словно бы бездна поглощает его изнутри и проникает во все уголки души. И как бы девушка ни пыталась его утешить - всё было без толку.

Мальчик вернулся в музыкальную школу через несколько дней. До этого момента у него не было сил появляться там. И для девушки он тоже перестал играть. Он чувствовал, что больше никогда не сможет исполнить для неё хоть ноту. Ему было очень стыдно появляться перед кем-либо. Мысль о том, что он всех подвёл, а в особенности, девушку, не давала ему покоя ни днём, ни ночью.

К его удивлению, учителя в музыкальной школе не поставили на нём крест, но дали ещё шанс. И теперь его ожидал другой концерт. И вновь это был Бетховен. Будто бы первого провала им было недостаточно.

Мальчик ещё какое-то время ходил лишь в музыкальную школу, обходя стороной холл, в котором он играл для девушки, ведь очень боялся её там встретить. Но вскоре через беспросветную бездну тьмы в сердце пробились яркие и трепетные воспоминания о ней, которые невыносимо жгли его изнутри. И он твёрдо решил на следующий день прийти и отыскать её.

Пусть и далось это ему с большим трудом, мальчик, переступив через себя, всё же оказался в холле. Он сидел на стуле недалеко от старенького пианино и внимательно вглядывался в проходящую толпу юношей и девушек, пытаясь найти человека, которого он желал видеть больше всего на свете.

И он увидел. Когда мальчик было уже расстроился, не обнаружив её в толпе, он увидел её неспешно идущей в одиночестве к выходу. Он тут же вскочил и спешно зашагал ей навстречу. Мальчик собирался её обнять, но оказавшись перед ней, встал как вкопанный, трепет сковал его. Он смог лишь вымолвить:

- Давно мы не виделись...

Девушка посмотрела на него жалостливым взглядом.

- Прости меня, - начала она сразу же. - Я чувствую себя виноватой за то, что случилось с тобой. Знаешь, я очень переживала всё это время, пока тебя не было. И я сейчас очень рада видеть тебя, - она говорила всё это без улыбки, что очень взволновало мальчика.

- Глупости! - возразил он. - Не за что тебе извиняться! Тем более, не ты ведь меня удерживала от того, чтобы выйти хоть куда-нибудь все эти дни, - он сделал шаг, приблизившись к ней. - Но почему ты так несчастна?

Девушка ничего не ответила, отведя взгляд. Помешкав, она предложила:

- Давай ты мне сыграешь ещё раз?

Мальчик помедлил, смотря на неё, а затем взял за руку и повёл за собой.

- Да! Давай! Это отличная идея.

Оставив её у пианино, мальчик ловкими движениями взял два стула и поставил перед инструментом.

- Честно признаться, я очень хотел все эти дни сыграть для тебя, - сказал он, а затем привычно вздохнул и принялся играть Сати. И вот, прежде содрогавшийся мир теперь уже расцвел покоем и радостью.

- Я очень хочу отправиться в путешествие, - неожиданно сказала она, перебив его игру. Она никогда раньше его не перебивала.

- Хорошо, а куда? - спросил мальчик, прекратив наигрывать мелодию и повернувшись к ней.

- Не знаю. Куда-нибудь. Например, в горы.

- Знаешь ли, в горах довольно опасно. Можно упасть или оказаться под завалом или под оползнем. Тем более одной можно легко потеряться.

- Так поехали со мной! - вдруг предложила девушка.

- Ну, я не против, но вот так вот ехать не пойми куда - не самая лучшая затея, как по мне. Надо хорошенько подумать и выбрать место.

- Мы подумаем... И найдём, - ответила девушка. Она была где-то глубоко в своих мыслях и сидела, уставившись в пол.

- А как же учёба? - настоял мальчик.

- Да... Ты прав. Вот так вот ехать в какое-то путешествие и правда глупая затея, - заключила девушка, сломленная наконец аргументами своего собеседника.

- К сожалению, мы не можем сказать "Давай отправимся в путешествие", - объяснял мальчик. - Слишком многое нас удерживает.

Услышав эти слова, девушка поникла ещё больше. Повисло молчание. Оно вдруг тяжким грузом навалилось на мальчика, и тот точно решил сказать хоть что-то. Он произнёс:

- Знаешь, у меня на неделе будет ещё один концерт. Опять Бетховен.

- Но ты же не любишь его играть, - удивилась девушка с безучастным выражением лица.

- Да, но мне дали ещё шанс. Не знаю, хочу ли я сыграть именно Бетховена, но выбора у меня нет.

- Это не так, - девушка усмехнулась. - Почему бы тебе не сыграть свою композицию?

Мальчик вздохнул.

- Но разве люди, которые пришли ради Бетховена, захотят послушать что-то другое? - рассуждал он.

- А ты играешь ради людей? - она подняла взгляд на него. - Ты же играешь для себя. Так и продолжай играть! Когда ты исполнял своих любимых Сати и других композиторов, чьи фамилии я так и не запомнила, ты так сиял! А теперь? Ты исполнил Бетховена, как того от тебя хотел кто-то другой. Но ты сам остался доволен игрой?

Мальчик помрачнел, вспомнив недавние события.

- Для меня ты всегда играешь прекрасно, - добавила девушка, заметив выражение на лице мальчика. - И в тот вечер ты был великолепен, как и всегда. Не знаю, как тебе, но мне всё равно на мнение других людей о тебе. Не смотри на них, смотри на то, что говорит тебе твоя душа. И если она говорит тебе играть свою музыку, так играй же её!

Мальчик посмотрел на неё взглядом полным скептицизма. Но он в то же время был и в отчаянии, не зная, что ему делать и какой поступок будет правильным.

Эти размышления накрыли его с головой. Что он должен был делать? Разве он имеет право так поступить - сыграть как ему вздумается? Но с другой стороны, разве он хочет играть иначе?

В тот день уходя от своей подруги, мальчик был озабочен её подавленным видом. Она казалась темнее ночи, а её натянутая улыбка вызывала лишь ещё большие переживания. Мальчик не зря беспокоился, ведь следующая встреча их не состоялась. Сколько бы он её ни ждал, она всё не появлялась. Он прождал до темноты, но никто так и не пришёл. Погрузившись в ещё более глубокие раздумья, мальчик уходил в одиночестве, от которого уже успел отвыкнуть. Он удивлялся тому, как же быстро можно позабыть всё плохое, и как же больно потом это заново вспоминать. И это разрушающее его изнутри чувство одиночества сводило с ума. Он не мог вот так просто смириться с ним, он не готов был снова вернуться в ту нудную и серую жизнь, из которой его вытащила та белокурая девушка.

Тогда же на следующее утро он решил отыскать свою милую, пусть и погрустневшую подругу во что бы то ни стало. Он снова ждал её в холле, в котором она опять не появилась. Но в этот раз он не собирался сидеть до темноты на одном месте. Вспоминая тот яркий, счастливый день, который для него стал самым настоящим праздником, мальчик направился к дому девушки путём, по которому она его вела тогда.

Вскоре на серой улице, которая в воображении мальчика, тем не менее, выглядела яркой и солнечной, показался небольшой домик не то с чердаком вместо второго этажа, не то без чердака вовсе. Мальчик, пройдя мимо старой невысокой изгороди с облезшей голубой краской, подошёл к двери и постучал в неё. Он очень переживал, ведь не представлял, что скажет взрослым, если дверь откроют именно они. Но на его удивление и безмерную радость, дверь открыла девушка.

- Что ты тут делаешь? - спросила она, не скрывая своё удивление. Но мальчик ничего не мог ответить. Он смотрел на неё - потрёпанную, совсем без лица, ещё более бледную, чем обычно, с покрасневшими глазами.

Он о многом хотел её спросить. Прежде всего о том, почему она стала избегать его, почему не хотела видеть, а если ей было так плохо, то почему же она не обратилась к нему. Но он не стал спрашивать ничего из этого, когда в памяти всплыли недавно прошедшие дни, проведённые в болезненном одиночестве.

- Тебя не было вчера. И сегодня тебя тоже не было, - сказал он тихим голосом.

- Прости, я очень нехорошо себя чувствую последнее время, - ответила она виновато.

Вновь повисло молчание. И вновь мальчик прервал его:

- Ты придёшь на мой концерт?

- Знаешь, с тобой я поняла, что на меня извинений не напасёшься... - горько усмехнулась она. - Боюсь, я не смогу.

Хоть эти слова и задели мальчика, он не показал этого. Неожиданно для себя он подошёл к девушке и обнял её.

– Я очень рада, что ты пришёл, - сказала она тихим голосом. - Но мне надо возвращаться к своим делам, к учёбе.

– Но ты выглядишь совсем неважно. Может, тебе стоит сделать перерыв?

– Нет, я не могу, - отрезала она.

– Я знаю! Давай дойдём до нашего холла и я тебе сыграю, - предложил мальчик.

– Нет, говорю же. Тем более идти долго. А времени у меня не много.

– Тогда просто побродим в округе. Посмотри какая прекрасная погода, - он обвёл рукой пасмурный пейзаж позади себя. Говорил он это без тени иронии, ведь искренне верил, что у природы нет плохой погоды.

– Я не могу, - всё так же была непреклонна девушка. - Куда ж тут идти гулять?

– Тогда... Тогда давай прям тут сядем и посидим! Поговорим о чём-нибудь... - настаивал мальчик.

– О чём? - буркнула девушка.

– Да хоть давай... - мальчик старался что-нибудь быстро придумать, - о музыке! Я расскажу тебе об одной из композиций Шопена, которую невероятно сложно играть.

– Не знаю, - равнодушно ответила девушка, пожав плечами. - Мне ведь надо собраться, чтобы выйти. А времени у меня... - она вздохнула. - Я ничего не успеваю.

– Да ладно тебе! - мальчик взял её за руку и потянул за собой. - Надо тут много времени, чтобы собраться! Давай, просто пойдём, выйдем за порог.

Пройдя два шага, девушка выдернула руку и попятилась.

– Я же сказала, что не могу, - мрачно произнесла она.

– Но в чём дело? - спросил мальчик огорчённо. Какая-то обида стала грызть его изнутри.

– Я итак слишком много времени проводила с тобой. Тебе-то может и не надо думать об учёбе, а я себе такой роскоши позволить не могу, - расстроенно произнесла девушка. Затем она добавила тише: - Я завалила экзамены.

– И из-за этого ты ходишь такая мрачная? - удивился мальчик. - Это же всего лишь экзамены, чего из-за них так падать духом?

– Это не какие-то там экзамены, - девушка посмотрела на него исподлобья. - Ты ничего не понимаешь. Для меня это очень важно, а я... Я всё провалила! Это просто ужасно!

– Ну что же тут такого ужасного? - вопрошал мальчик. Он всеми силами взывал к ней: - Прошу, вспомни свои собственные слова! Как ты меня утешала, когда я провалился на концерте. Так в чём же сейчас разница, скажи мне?

Девушка молчала, не зная, что ответить. Мальчик тихо вздохнул и стал подходить к ней.

– Пойдём, тебе правда не помешает сменить обстановку, - сказал он. Когда мальчик протянул к её руке свою, девушка сделала шаг назад и жалостливо воскликнула, смотря прямо на него:

– Отстань от меня со своей музыкой!

Повисло тяжёлое молчание. Слова девушки были для мальчика словно удар током. Он стоял неподвижно и глядел на неё широко раскрытыми глазами. Она же не смогла выдержать его взгляд и отвернулась в сторону. Мальчик был не в силах ничего сказать. Впрочем, как и девушка. Возможно, в тот момент они оба больше всего желали, чтобы этот разговор не состоялся. Но теперь уже было бессмысленно об этом думать. Сказанного было не воротить.

Наконец, мальчик тоже отвёл взгляд и сжал губы. Он тихо произнёс:

– Ты же знаешь, каким опасным может быть одно неаккуратное слово...

Девушка ничего ему не ответила. И он тоже ничего больше не произнёс, а лишь развернулся и медленно побрёл домой. Он очень хотел обернуться и посмотреть на неё, стоявшую на крыльце дома и смотрящую вслед ему, но не находил в себе сил сделать это. Боль где-то внутри так сильно разила его, что он готов был упасть на месте и больше не делать ни единого движения. И ощущал он это отвратительное чувство скорее не от того, что девушка ему сейчас сказала эти грубые слова, а от того, что он не хотел вот так просто уходить, он искренне желал развернуться и подойти к ней. Но что он бы ей сказал? Как посмотрел бы в глаза? Что же ему делать, если она сказала отстать? Как же ему быть, если он не хочет отставать? Мальчик медленно брёл домой и чувствовал, как мир внутри него безнадёжно рушится.

. . .