Часть 6.

"Дружба между мужчиной и женщиной возможна при определённой доле физического отвращения." - Фридрих Ницше.

Сентябрь, незадолго до изнасилования Евгении.- Я не хочу становиться главой жалкой кучки греков. Это давно не входит в мои планы. - чуть погодя, сказал он.- Чего же вы хотите?- нетерпеливо постучав по крышке гроба, поинтересовалась она.- Всего, что вы можете предоставить. У меня есть гении. Куча гениев. У них - жалкие отбросы, никчёмные останки их прежних умов. И во главе их, как сверхразум - Евгения. Это им не поможет.Она усмехнулась.

Влахос Аго, цитата из интервью: "Мир - череда непрекращающегося изменения жизни - генома. Осталось и нам выбрать генотип."

Те же страна и город. Полночь. Библиотека министерства здравоохранения, тайный и старый отсек.

Афина быстро потерла глаза, щурясь от нестерпимо яркого света ночника. Ночь, холодная и удушливая, тянула к мыслям девушки свои щупальца, мешала думать.

Афина думала, и делала это с завидной регулярностью в отличие от грубой толпы, ярость которой на улицах современных городов не знала границ. Но сейчас её мозг вскипел. Она просто не понимала, как необходимо разгадать эту загадку. Евгения снова одолела её. Этот ребёнок, неглупый и уже немаленький, привёл её в восторг перед бессмертием мысли. Они снова общались...Она рисовала её брата, хоть никогда его и не видела. И она была точна в своём изображении. Она говорила, что общается с ними, что они слышат её и думают её мысли, что они додумывают. Они воспринимают её как королеву. Королеву муравьёв, перед которой муравьи бессильны. Или как пчелы?

В общем-то, это не имело значения. Она была уникумом и она это понимала. Это превносило в работу Афины Касидиарис некоторую опасность, но она предчувствовала это как холодное лезвие серебряного ножа на шее вампира - опасно, но ещё и тревожуще - интригующе. Она решительно встала. Где-то там её ждал Алекс, его твёрдая постель и возможность его обнять, просто обнять и понять, что кто-то есть рядом. И в некоторой степени ей это надоело, и всё же...Схватила близлежащие бумаги, все, которые были и которые оставил Влахос, будучи сегодня здесь. Она задалась было вопросом, что он здесь делал, но отмела эту мысль. Наверное, жаль. Наверное, это глупо. Но... да к черту это всё, зачем ей об этом думать? Её очаровал Алекс. И ей этого было достаточно. Не сказать, что она и раньше была более самодостаточной, или более того - разнообразно рабочей в виду своей молодости и действий, которые порой случайно возымели успех в таком важном для мира деле...

Бумаги упали. Разлетелись в разные стороны бумажными птицами. Она начала хаотично поднимать руками документы. Её лицо замерло. Под полкой, куда закатилась ручка, одиноко лежала пыльная книга. Она была настолько стара, что казалось, что рассыпется в любую секунду, что пылью осядет на её руках.Маленький талмуд на латинском: "De ente et alia".- О бытие и иных вещах... - пробормотала она. Раскрыла её и взяла переводчик на близлежащих полках. На раскрытой случайно странице было написано:"...quid hoc esset, nesciebamus, sed parati eramus. Ante multam discidium, diluvium, quod omnes nos occidit, parati eramus ad venturum."*

Она перевела, судорожно цепляясь за надежду, что это никто не увидит. Сколько она там пролежала? Почему её никто не заметил? Что ещё может храниться в этой библиотеке, а главное - в этой книге? Столько вопросов... стоп, надо попробовать перевести дальше.

Она переводила всю ночь, периодически отвлекаясь на воду - настолько её охватил азарт. И когда наткнулась на то, что повергло её в шок - вышла из себя, схватила себя за волосы и чуть потянула назад, потягиваясь всем телом. Это было очевидно опасно, это было слишком легко и серьёзно, чтобы быть не сном. Она проморгалась, ущипнула себя за плечо, словно Алиса. Затем дернула себя за прядку волос, немного агрессивно и резко. Ничего не вышло. Это был не сон. А если и он, то настолько глубокий, что она уже повязла в нем. Увязла во всей этой ситуации. Она судорожно потерла лицо, растирая его, вновь перечитала и поморщилась, стараясь не закричать от счастья и грусти одновременно. Она нашла все ответы на вопросы. Случайно. Или это Евгения тоже предвидела? Афина встала, потянулась и счастливо рассмеялась, смотря на пылающие в солнечных лучах снежинки пыли. Брат был спасён. Остальные тоже. И всё это - абсолютно всё - было не ошибкой, это было предвидено выше, там, куда ей даже не взглянуть. Она взяла бумаги, в которых записывала свои ранние догадки и облегчённо раскинула их по комнатке. Ничего больше не имело значения, не имело смысла. Она обрела смысл жить и нашла семью. Заново. Возможно, других это и не коснётся, но уже коснулось её - это было божественно, это было превосходство, которого она не ожидала. Она собралась и вышла из здания, спрятав книгу глубоко в сумку. Афина подставила лицо солнечным лучам, танцующим на её коже и стала ждать такси. Пора обнародовать это всем, пора спасти бедных детей. И она - Афина Касидиарис, 28 лет от роду, способна это сделать. Теперь - да.

Ночь, незадолго до нахождения книги. Дом Ласкарисов.

Александрис вышел из душа и откинулся на постель, устало подложив руки под голову. Он беспредельно устал. От своего немощного молодого тела, от работы, от выбора.

Не устал лишь от Афины. Он живо вспомнил её прекрасное, слепленное тончайшим слоем глины тело, которое сделал в старших классах. Она позировала ему. Его Касидиарис. Его Елена Троянская, ради которой он разбил лицо лучшему другу в результате необоснованной ревности, и сделал бы это не раз. Лишь бы она давала целовать себя в губы, лишь бы была по прежнему ангельски понимающе добра с ним.

Но он и ненавидел её. Её податливое стройное тело, к которому он имел слабость. Её подход к работе. Её мысли. Её черепную коробку, в которую он хотел залезть и хорошенько там все раскромсать. Жгучая мысль принесла ему боль, он поморщился. Но тут же отряхнулся от неё, как от грязной, порочащей его чувства, и встал. Пора браться за дело. За Афину.

Ей нельзя доверять, но ему так невыносимо хочется. Ей нельзя помогать, но ему так невероятно приятно, когда она с полной доверия улыбкой благодарно кивает ему. Когда она подремывает на его плече. Когда она просто рядом.

Звонил Влахос Аго.- Здравствуй, дорогой. Я проверил камеры видеонаблюдения, они опять говорили. Ты ни о таком не слышал от неё?- А о чем я должен был слышать, Аго? - Ты разве ни о чем не догадываешься? Неужели не понятно? Глупец. Я обещал тебе пост не просто так. Ты должен был не влюбиться в неё, а следить за её работой. - Влахос, ты перегибаешь палку и переживаешь, почем зря. Наверняка там нет ничего особенного. Ну, рисует она и пускай. - Ты не понимаешь, это означает только одно. - И что же именно?- То, что они - не ошибка.

*мы не ведали, что это значит, но были готовы к этому. Перед великими разломом, потопом, который убил всех нас, мы были готовы к их приходу.