Глава 5.

Очерк из журнала, демонстрирующего современную моду: "Внезапно (неожиданно, не так ли?) появилась мода на эмоциональность, чрезмерное кривляние, подвижность мускул лица. Модели стараются быть как можно более похожими на детей, счастливых и необремененных жизнью и болезнью. Это объясняется новым заболеванием, прогрессирующим во всем мире.

Об этом и другом в интервью с известной во всем мире моделью Росси Йен:- Я понимаю, насколько это опасное заболевание. Оно показало нам, насколько мир моды раньше был безучастен в принципе. И этим он был опасен, ведь пропагандировал безэмоциональность, твёрдость и холодность. Не могу судить, но, возможно, именно это и стало отправной точкой для болезни."

29-30 сентября, 2038 года, Ираклион, Греция. - Ты умер на своей родине, старик. А теперь нужно заняться Евгенией и остальными...Он нашёл её, надёжно спрятанную в подземном бункере. Да, она была им нужна, это определённо так.

Евгения кричит. Евгения бушует. Евгения сходит с ума в его руках. Ей всего 15, как её не понять? Он пытается быстро раздеть её, чуть касаясь оголенных участков кожи.Она едва сдерживает себя, чтобы не вырвать его белые зубы, клочья волос, его атласную кожу от корсета тела.

21 сентября, 2038 года, Салоники, Греция. Хоспис для больных "чумой".Я едва сдерживаю себя, чтобы не закричать во весь голос.

Евгения Карагианис - да, я - с детства была дурной, правду говорил о мне отец. Я выросла в горах Аттики, и, как молодая горная козочка, всюду прыгала за моим отцом, пока мне не исполнилось 5 лет. Потом начали выпадать шикарные волосы, которые я любила заплетать в косички и наутро расплетать, чтобы вышло нечто кудреобразное. И ногти, которые по вечерам, в качестве девичника лично для нас двоих, красила мать. Обычно в голубой, именно его я любила. Мама, психиатр по натуре, говорила, что по статистике голубой цвет любят психопаты. Впрочем, наверное, она оказалась права.

Зачем я начала тогда психовать? Разносить гостиную, раз за разом разрывая любую мамину картину. Мама очень любила рисовать, у неё были такие глаза, будто... холодная зелень дачного сада после облачной и грустной погоды.

Как у Афины Касидиарис. Она весьма умна, но очень ненаходчива. Она не знает, как меня разговорить. Ей плевать на остальных, но не меня. И все из-за брата.

Я слышу его мысли отсюда, они грустные и навевают покупкой сладостей и розмарином. Он не вырос, ведь он не отсоединился. Он все ещё любит, а значит, все ещё не я.

Я тут главный герой, я гость этого мира нон гранта, а значит, все ещё жива и непоколебима. Это грустно и гнусно - быть столь значимой, но это необходимость. Особенно сейчас, когда все готовы. Мы общаемся с ними, и они готовы выступить уже сейчас. Но что, если взять её с собой? Она хотя бы любит. Остальные же увязли в страхе. Я слышу их мысли, я чувствую их мозг. Её мысли таковы:"Она улыбается, сонная, сквозь волнение, стесенение, неловкость, раздевается. Лежит перед ним обнажённая.- Я научу тебя терпению, Афина. - произносит он".Он обжигающе холоден с ней. Когда он поворачивает её спиной к себе, когда...Они прохладны, как простыни, которые касаются её, сверху давит мужское тело. И она его любит, хоть и понимает, насколько он беспомощен, алчен, порой глуп. Это было утро. И да... она всегда любила.

Афина удивленно моргнула. В глубине глаз девочки словно появились эмоции. Но это быстро прошло. Она попросила снова:- Прошу, поговори со мной. Я знаю, насколько глупой тебе кажусь. Но все же...- Госпожа Афина, не стесняйтесь. Скажите мне все, что хотите. И я пойму. Евгения вырвала реснички из века и подула на них. Загадала желание: "Чтобы они поняли...".- Я не психолог, который работает с тобой по вечерам. Но я - научный руководитель по твоему делу. Буду честна: ты мой самый важный элемент работы над данным заболеванием.Она продолжила, тяжело вздохнув, покрутившись на стуле:- Пока ты появляешь нездоровую выдержку, но я видела, как ты делаешь зарубки на стене карандашом, как ты рисуешь украдкой. Ты можешь считать меня дурой, недругом, но я знаю, что ты...- Что я?Евгения - да, я - хотела было засмеяться, но не видела в этом смысла. Но порой эмоции имели значимость. Когда, например, я хотела одной улыбкой напомнить, как меня мучали. Мне вырвали ногти, чтобы я не съела их, как это делали промежутки*. Мне не давали смотреть на луну, попрощаться с матерью, которая, как я почувствовала, уже умерла- они не понимали, что мне это нужно. А значит, я им не нужна. Но нужна ей, именно нужна.Может, напомнить? Чтобы она поняла. Нет, я веду себя как ребёнок, думаю, как ребёнок. Но для них я очередной референес. Так почему бы и не вести себя так?

- Евгения, ты должна понимать, что если ты это делаешь- ты прорыв, котрого мы ждали. Афина села на корточки передо мной и заглянула в глаза. От этой зелени хотелось забыть обо всем и всех. - Ладно, я сдаюсь. Я тут принесла тебе карандаши и фломастеры. Мне говорили, ты любила рисовать пастелью. Я оставляю тебя. Она встала, украдкой вновь взглянула на меня.Я просто сказала:- Он ведь тогда сказал: "Мне так больно". Не так ли? Нам всем больно, но мы это скрываем и живём так, не стараясь что либо изменить. - Ты не тянешь на философа, - протянула Афина, пытаясь скрыть от меня свое удивление.- Да. Но при этом мы все любим. А значит, позволяем своему сердцу толику философствия. - Ты права... Я... приеду завтра. Нам надо будет попробовать пару препаратов. Медиаторы...- Хорошо. Прощай, Афина. Позволь своему сердцу долю философии. Спустя кивок и долгое молчание она продолжила, подняв глаза к потолку:- Скоро ты придёшь ко мне другой. Я буду ждать этого. Я ощущаю это нейронами. Они раскрываются в ответ на каждую твою мысль. Именно в этом твоя отвага - чувствами и не бояться.- Ты ведь мне когда нибудь объяснишь, что это значит?- Ты и сама поймёшь. Только не говори своему возлюбленному. Это моя первая просьба. - Пока, Евгения.Евгения холодно кивнула и выдернула ещё несколько ресниц. Афина вышла и направилась к выходу.

Александрис развернул Афину к себе, крепко припечатал к своему телу и нежно прошептал прямо в губы:- Как все прошло, Сириетт? Она чмокнула его в губы и оторвалась, прошептав:- Евгения даже не говорила...Она решила умолчать, что у них завязался диалог, как того и просила Евгения. Если та хочет играть, то она готова поддержать эту игру. Лишь бы найти лекарство.

*промежутки - сленг, принятый среди болеющих чумой. Обозначивает тех, кто ещё не прошёл эмоциональную революцию (не перешёл в состояние безэмоциональности) и способен причинить себе вред. Когда-то и Евгения была им. Но она смогла это перебороть, поэтому является уникумом.

Не забывай ставить звёздочку, мне очень приятно)