Глава 4.

Данные события происходят в разное время. Прошу следить за датами.

"Ты называешь себя свободным. Свободным от чего, или свободным для чего?". - Фридрих Ницше.

Закон 1196: "Дети, имеющие в своём геноме "чуму", должны немедленно прийти в местный хоспис для дальнейшего распределения в группы риска*".

29 сентября 2038 года, Ираклион, Греция.Листовки газет безумным ворохом валялись на асфальте, мощеных грунтовых дорожках. На некоторых из них можно было прочесть: "Сенсационное заявление! Сверхчеловек или бред греческой богини? Госпожа Аф...".На одну из листовок твёрдой ногой наступил чей-то мужской ботинок. Очевидно, ботинок этот принадлежал мужчине крупному, размашистому, как и его поступь. Он переступил лужу крови, поднялся по ступеням выше и пнул бесчувственное тело, изо рта которого напором полилась кровь. Этот человек раннее имел взгляд напористый, глубокий, скрывавший в себе надежду на будущее. Но его безжалостно прервали точным выстрелом в голову.

20 сентября 2038 года, Рим, Италия.Пряные газики шампанского вернули её в приятное незабытье. Она мягко откинулась на спинку стула и довольно улыбнулась, покачивая ногой. Блеск окружающего стеклового интерьера, ощущение тепла из искусственного костра и запах жареного мяса.

Афина почувствовала внезапный вкус жизни. Пожалуй, за все время, проведённое ею между Салоники и Афинами, никто никогда не интересовался, что ей интересно и кто она такая.

А этот город своими благами боготворил саму суть человека, прекраснейшего из существ; женщины, чья суть - любить этот город и быть им любимой. Рим был скуп на комплименты, увещевания, и лишь в качестве исключения- единожды касание морским бризом, так похожим на поцелуй.

- Сириетт, -обратил на себя внимание Ласкарис. После вчерашнего он не звал её никак иначе, посудив, что стоит забыть общие обиды и разногласия. Она ещё станет его, это вопрос времени. А теперь ещё и возможностей. Скажем так, огромных. - Сириетт, - снова ласковым шепотом окликнул он её.Она ему улыбнулась и подняла бокал, провозгласив тост, который означал в себе многое: их общий совместный отпуск, нагрянувший прямо посередине работы, приятную погоду, сопровождавшую их и покивнувшую, чтобы подбросить дозу адреналина во время повышенной турбулентности, наконец, красная луна и звезды, которых она боялась, чувствуя себя ничтожно малой по сравнению с ними, за коньяк и шампанское, которые и не стыдно представить своим предкам.

Наконец, она выдохлась и надёжно прошептала:- Ты подкинешь меня до номера?Александрис таинственно произнёс, крутя в руках нож, подрезая им воздух:- Только если ты разрешишь. Афина.Она встала, покачнулась и чуть было не упала, но Алекс вовремя её подхватил:- О, презренная, пить ты точно не умеешь.- Алекс-с-с, не смей... называть меня презренной. Он усмехнулся и, галантно подав руку, проводил до отеля.

- Спокойной ночи.- Добрых снов, Александрис.Она уже полностью протрезвела и теперь глядела в потолок. "Как он там? И почему все так трудно? Почему нельзя просто прийти и сделать то, что так хочешь? А если это вообще не то, что я хочу? Вдруг я... нет, надо попробовать. Иначе я не получу ответ на свой вопрос".Она встала, нерешительно и робко постучалась в дверь неподалеку. Он открыл, будто стоял все это время у двери и ждал. Афина вспомнила их общее прошлое.

4 октября 2028 год. Школа в Афинах. Старший класс: (на тот момент им было 18 лет).- Госпожа Ласкарис, я пришла к вашему сыну. Ему не хватает знаний по риторике и искусству Гомера. К тому же, как говорил Буало: "Все поражает в нем - и слово, и строка, Любите искренне Гомера труд высокий, И он вам преподаст бесценные уроки".

Иннес Ласкарис, женщина удивительной красоты и судьбы улыбнулась и провела Афину в комнату Алекса ( Иннес вышла замуж не по любви, рано, будучи потомком обедневших дворян, старалась сохранить свое сердце для настоящей любви, коею, впрочем, нашла в своём сыне, оберегаемом ею денно и нощно).- Я тут приготовила завтрак для него. Надеюсь, ты снабдишь его необходимостью изучения риторики и уйдёшь. - намекнула Ласкарис. Она догадывалась, но не знала точно.

Афина лукаво улыбнулась и кивнула, покачиваясь с пятки на носок. Наконец, они остались одни. Как мартовская кошка, она прыгнула в объятья болеющего ангиной Александриса и страстно поцеловала. Отвечая ей со всем пылом, он схватил ее в объятия и никуда не отпускал, отчего она начала задыхаться.Они разгромили своими телами всю комнату, пока добирались до кровати. Это был бурный, страстный, ни с чем не сравнимый конец её безпорочной жизни. После, когда они отдышались, стараясь унять бешеное дыхание, она принялась целовать его пресс и шептать:

-И мое рассмеялося сердце,

Как обманули его мое имя и тонкая хитрость.

Охая тяжко и корчась от боли, обшарил руками

Стены циклоп, отодвинул от входа скалу, в середине

Входа в пещеру уселся и руки расставил, надеясь

Тех из нас изловить, кто б со стадом уйти попытался.

Вот каким дураком в своих меня мыслях считал он!

Афина щекотнула его прядкой своих волос, стараясь заранее забыть грядущий скандал насчёт Алекса с отцом и, чуть ли не мурлыча, положила свою голову ему на грудь, уютно умостившись. Он уткнулся носом в чувствительное местечко за ухом и заснул. - Бесчувственный пень!Она толкнула его, стараясь пробудить, но он спал так крепко, что она сама принесла ему бульон и оставила досыпать положенные больному часы.

20 сентября 2038 года, Рим, Италия. Отель Milton Roma, 22:40.Афина прошептала:- Помнишь, я тогда потом ещё заболела ангиной?- Сириетт, не вспоминай об этом.

Они словно подключились к одной чувствительной, раскаленной солнцем волне. Сейчас она хотела того же, чего и он. Возможно, уйти куда подальше, а возможно, медленно прикоснуться к его крепкому телу. Но Афина лишь прошептала:- Пойдём купаться.Алекс тихо произнёс:- Сейчас. Они собрались, взяв с собой закуски, и направились к берегу пляжа Сабаудиа возле красивейшего Национального Парка Чирчео.

Они наслаждались погодой, лёгким морским горьковатым запахом и друг другом. Останавливались, чтобы поцеловаться. В такие моменты он зарывался в густые волосы Афины и долго смотрел ей в глаза, всё высматривая что-то. Луна скрылась, не мешая им. Лишь ветер трепал его за короткие волосы и ее шёлковое платье.

21 сентября, 2038 года, аэропорт в Риме, Италия. Они собирались обратно. Афина пожелала работать с Евгенией, и Алекс покорно согласился с ней, рассудив, что рядом ему все же будет спокойнее.

Маленький мальчик робко подошёл к ней, тряся за руку:- Тётя, моему брату не хватает денег не булочку, не могли бы вы дать мне немного...Александрис ласково произнёс:- Где твой брат?- Вон там, синьор. Он отвёл его и что-то страшно зашептал на итальянском. Тот отпрянул от него и убежал. - Ты ведёшь себя странно, Алекс. После того собрания... ты ведь заперся у себя в кабинете?- Афина, это ничего не значит. Мальчик ошибся и принял тебя за свою маму. Вот и всё. Пойдём лучше на регистрацию на рейс.

Вскоре они улетели, но мысли о мальчике не покидали её головы. Александрис действительно вёл себя странно, слишком рано сблизился. И её это настораживало, несмотря на то, что она купалась в его ласке, как новорождённый в руках матери.

*Всего есть три группы, каждая из которых несёт в себе угрозу. Имеет четырехуровневую систему безопасности: повторная проверка генома, изъятие, рациональное распределение по месту жительства и регистрация.