Часть 32 - Свет, который мы построили

Три месяца в SafeHouse пролетели, как целая жизнь. После того прикольного вечера с памятью-объятием мы тут всё перелопатили: свет сделали круче, датчики теперь как живые, на балконах – мини-джунгли, и дом сразу успокаивает, если кто-то вдруг грустит во сне.

Собрал я их всех в зале с видом на всё подряд. Утро, солнце играет на стёклах, листики шелестят, и где-то там внизу дом тихонько гудит.

– Три месяца без глюков и жести, – говорю, стукнув по окну для ритма. – Сейчас посмотрим, выдержит ли дом наш шум-гам.

Маленькая оторвалась от своей писанины. 

– Комната тишины готова. Если кто в панике, пол светится жёлтым. Четыре минуты ровного дыхания – и всё ок. Ни разу не подводила.

В зале стало тихо, как в танке.

– Вотетобёдра! – присвистнула Чиби, тыкая в свой планшет, весь в наклейках. – Смотрите, как Маленькая успокаивает всех, а вот мои мимими-няня и кайф-уголок.

Точки на экране запрыгали, будто им кофе крепкий влили.

Чёрт, они же нахватались этого грёбанного интернет-лексикона... но, признаться, работает ведь.

Повернулся к Сонной:

– Сонная, как дела?

– Всё ровно, – отвечает она сонно, но уверенно. – Как только паника, я включаю белый шум. Успокаивает круче валерьянки.

2D-Мита подскочила:

– Я связала датчики, чтобы наши движения звучали! Смотри, хлопнешь в ладоши – линия вверх.

Прямо искры из неё летят.

– Отлично, – киваю. – Жуткая?

Та сидит в тени, как тучка. Слышу её шёпот: Я тоже сделала всё, что могла. Киваю ей в ответ, молча.

Мила очки поправила:

– Блин, первый раз никто не отравился! Чай Пряный, Ностальгия и ПослеВкуcие, пейте смело!

Волосы за ухо заправила и докладывает:

– Пекарня и сад – одно целое. Печка держит 220 всю ночь, утром хлеб уже подходит. Полив работает даже в дождь.

– Сад – рай, – подтвердила Длинноногая. – Зал танцев видит каждый шаг, делает из него мелодию. Танцуешь – и зал поёт вместе с тобой.

Из тени выходит Призрачная:

– Задержка – 30 миллисекунд. Если архив эмоций и танец совпадут, свет сразу станет тусклее.

Митафон палец вверх:

– Сдвинем задержку на три сотых между смехуятиной и молчалкой, тогда всё будет ровно.

Оглядел я зал, полный разных звуков, смеха.

– Окей. Через час врубаем режим Свет бесконечность. Живите, спорьте, смейтесь – дом выдержит. Если от смеха крыша не поедет, значит, всё получилось.

Безумная хмыкнула:

– Посмотрим. Если что сломается, я первая услышу.

Прислонился к окну, вздохнул.

– Ну чё? Погнали нахрен! – сказал вслух и читателю подмигнул: да-да, люблю я ломать стену.

«Помните 31-ю главу? Тогда, вдохновлённый «настоящей жизнью», я нажал EXIT DEV_MODE: решил, что консоль разработчика больше не нужна. Минуту спустя — БАХ! Вселенная MiSide схлопнулась: сцены с Маленькой и Чиби посчитали слишком «жаркими», и система подчистила мир подчистую. Пришлось экстренно залезть обратно, вбить RELOAD WORLD, воскресить версии, вернуть Мит, настроить всё, как было. А потом я снова вырубил консоль, чтобы апокалипсисы по щелчку не повторялись. ХХАХАХА, вонооокааак!

Как же я вытерпел их интернет-сленг? Эти три месяца мы не только занимались стройкой SafeHouse. Мила в шутку начала нести ахинею с окак или облять. Как Безумная подхватила этот сленг. Надеюсь этот сленг побудет не так долго. А то пиздец, как смешно слышать такие сленги от моих любимых Мит.»

---

– Пятьдесят девять... пятьдесят восемь... – Ядро тихо считает на экране. Голос уже не как у робота – просто сосредоточенность.

Чиби поставила планшет посередине зала: там знак ∞ мигает. Кепочка сразу наклеила стикер Кайфарик; Мила – Не травитесь, а Призрачная добавила слой Потише, пожалуйста.

– Тридцать секунд, – говорит Маленькая. Она уже у двери, пальцы на ручке, будто ждёт, чтобы поймать шум.

Безумная чупа-чупс жуёт:

– Если у кого бомбанёт, убью на месте. Все в тренировочную.

Жуткая шепчет:

– Если и там, то я мягкие стены включу. Но лучше пусть радуются.

– Десять, девять... – отсчитывает Ядро.

Длинноногая плечи расправила, проверяет гибкость. Кожа блестит, а под ногами – линии, рисуют танцпол.

Косички зажигалкой щёлкнула:

– Хлеб будет готов, как только температура поднимется. Будет вкусно.

2D-Мита пальцы в небо: она там фейерверк нарисовала, сложился в слово GO.

– Три... два... один!

Планшет Чиби щёлкнул – знак ∞ засветился всеми цветами. И тут же:

Пол Маленькой на мгновение жёлтым вспыхнул – она вдохнула, и свет погас.

В танцзале – синие линии. Длинноногая шагнула, и линии пошли за ней, тихонько запели.

Кепочка подпрыгнула, зазвенела колокольчиками – и музыка подхватила звон.

Мила нажала кнопку пряный чай – и все вспомнили тот первый обед без паники.

– Окак, живёт! – крикнула Чиби, тыкая в меню.

С потолка посыпались блёстки – Призрачная убавила свет.

Сонная зевнула: её белый шум приглушил музыку.

Я смотрю на график: там зелёная линия уровень напряжения – всё в порядке. SafeHouse держится.

– Пять минут прогрева, – тихо говорит Ядро. – Потом система сама будет регулировать.

Вышла Маленькая. Чай, запах сада, музыка, свет. Всё вместе – но не хаос. Оркестр.

Безумная вытащила леденец:

– К-поп баттл, слабаки! Кто первый запоёт мимо – моет пол!

Чиби вскрикнула:

– Ты уверена? Я включаю Mic Drop!

В танцзале новые квадраты: Чиби, Длинноногая, Мила, Кепочка – каждая заняла свой. Сонная хлопнула в ладоши, и звук пошёл по басам.

Я вижу, как Маленькая села с краю, смотрит, как все живут под музыку.

На стенах диаграммы: Смехуятина, молчалка, драйв.

Я расслабился. Дом вокруг нас, делает то, чему мы его научили: гасит свет, добавляет бас, даёт дышать.

В конце Mic Drop Кепочка упала на колено, Чиби сделала шпагат, Мила подбросила ложку, а Безумная спела мимо:

– Я всё равно тут царица!

Свет стал фиолетовым и погас. На графике зелёная линия ровно по центру.

– Эксперимент прошёл, – сказал я. – SafeHouse теперь живой.

Дом тихо гудит в ответ.

И мы засмеялись – громко. Дом зазвенел вместе с нами.

---

Музыка стихла, лампы стали лаймовыми. Дом в режиме авто, но мы всё ещё чувствуем энергию.

– Показатели в норме, – тихо говорит Ядро. – Но танц-зал много энергии тратит. Длинноногая, отдохнёшь?

– Сейчас, – отвечает Длинноногая. Она убрала руки, и линии исчезли.

Коротковолосая тут же подскочила. Открыла планшет, посмотрела схему и свистнула:

– Так и знала. Узел Север-запад жрёт лишнее. Я убавлю мощность и добавлю саду.

Косички улыбнулась:

– Спасибо. Нарцисс к утру распустится – я его в хлеб добавлю.

– А ещё я заметила, – продолжает Коротковолосая, – что когда Мила включила послевкусие победы, сенсоры поймали углекислый газ. Жуткая, можешь направить панели в вентиляцию?

Жуткая посмотрела одобрительно:

– Переброшу. Панели вернут тёплый воздух в комнату тишины. Там как раз холодно.

Маленькая кивнула.

– Спасибо. В моём зале воздух остывает.

Чиби захлопала:

– Проверка связи! Кто со мной в Что пошло не так?

– Я слушаю, – говорит Сонная. – Но если ты опять включишь рэп, я включу белый шум. Без обид.

– А я звук контролирую, – говорит Митафон и убавляет децибелы. – Мила, сделай запах полегче.

Мила подняла флакон:

– Детский лагерь плюс печенье – как вам?

– Кому-то это пахнет костром, кому-то – горелой картошкой, – усмехнулась Безумная.

Дым пошёл по залу, и каждой Мите вспомнилось своё. Индикатор ностальгия поднялся, но не сильно.

Призрачная подняла руку:

– Свет не мешает, но если кто заплачет, я убавлю подсветку.

– Супер, – зевнула Сонная.

Кепочка выдала:

– Всё ровно. Всем спасибо!

– Хорошо, – говорю я. – Коротковолосая, с энергоузлом всё ок?

– Да, – отвечает она.

– Тогда перерыв. Чай у Маленькой, хлеб у Косички. Через час – запускайте сценарии. Дом должен выдержать любую глупость.

Безумная и Чиби переглянулись, уже что-то придумывают. Жуткая пошла перестраивать панели. Сонная надела капюшон.

Я отступил и прислушался. Дом уже не гудит громко – он часть музыки. Значит, всё получилось.

---

Чай у Маленькой – запах фиников и корицы. Косички достала хлеб с нарциссом. Полчаса все ели, молчали, перешёптывались.

– Всё, перерыв кончен, – говорит Чиби, подпрыгивая. – Кто первый?

– Я, – сказала Безумная и щёлкнула пальцами. На потолке – проекция Безумная К-Pop Рулетка. Сектор Дождь из леденцов, сектор Стробоскоп, сектор Чёртов флюгер. Кепочка испугалась:

– Ты псих!

Безумная ухмыльнулась.

Рулетка выдала Дождь из леденцов. Сверху посыпались конфетки. Мита захлопала руками.

– Поймай двадцать штук ртом! – крикнула **Чиби**.

– Ой бля, – вздохнула Мила и поймала сразу две.

Маленькая отошла к стене, смотрит, чтобы пол не стал липким. Но Коротковолосая заметила скачок энергии:

– Внимание! Призрачная запустила лазер, у меня нагрев.

– Исправляю, – шепчет Призрачная. Дом дёрнулся – но панели Жуткой включились сами.

Сонная, сидевшая в кресле, поднялась:

– Мой ход. Слоумошн-Подушка. – Она взмахнула рукой, музыка замедлилась, конфеты зависли. Зал Маленькой подсветил пол зелёным: всё спокойно.

– Система выдержала жвачку и замедление, – подвела итог Митафон.

– А теперь финал, – Длинноногая включила свой зал: линии побежали по полу, подхватывая каждую конфету в узор. Чиби включила бит, и Косички тихо сказала:

– Пахнет карамелью.

Я поднял палец:

– Дом не трещит. Значит, Свет бесконечность живёт.

Кепочка звенела колокольчиками. Призрачная убрала вспышки, Жуткая смахнула крошки. Маленькая выключила свет.

И пульс SafeHouse снова ровно пошёл в стенах – с карамельным послевкусием. Мы прошли ещё один барьер: дом не просто выдержал наш хаос, он подстроился.

Где-то на панели Ядра:

Дом: Стойкость – высокая. Жизнь – активна.

---

Огромная, как полспортзала, парная, купол со звёздами, влажный воздух – хаммам ждал все пятнадцать человек. Я успел плюхнуться на плиту в центре, и тут же ворвались остальные с кучей полотенец.

Первой влетела Безумная: мокрое полотенце сползает, прядь прилипла ко лбу.

– Ну что, выдержит этот домик 50 градусов и полтора десятка сумасшедших?

Добрая смеётся, прикрывая грудь:

– Да пятнадцать – это ещё цветочки. Можем же ещё детей позвать... потом.

Кепочка врывается с криком: «Вечеринка!» и звенит бубенчиками, эхо разносится по парной.

– Кто полотенце упустит, тот кафель драит!

Митафон тихонько щёлкает браслетом, приглушая звук. Шёпотом добавляет:

– Если у Безумной упадёт, кафеля на весь хаммам не хватит...

Мила ставит поднос с лимонным напитком:

– Пришла посмотреть на панику, а тут, оказывается, можно анатомию преподавать.

Призрачная почти растворяется в тумане и рисует пальцем на спине у Сони пару снежинок. Сонная мурлычет:

– Если похолодает, я тут же засну. Поддерживайте температуру.

2D-Мита запускает «пар-переводчик». На облаке пара появляются субтитры: «Колокольчик плюс чай – кайф».

Жуткая садится у стены и гладит плитку:

– Мягкая, но если кто сорвётся, панели смягчат падение.

Мелкая, с полотенцем, завязанным узлом, подпрыгивает:

– Флешмоб! Все по кругу, считаем до трёх, потом хлопаем соседа по попе! Посмотрим, кто покраснеет первым!

Маленькая кашляет, но глаза смеются:

– Если моя соседка Безумная, то, пожалуйста, без ножей.

– Эй, я вообще-то культурная, – шипит та, но губы подрагивают. – Максимум... леденец.

Мита Ядро, вся в испарине, держит планшет:

– Датчики пара зашкаливают. Дайте хоть десять секунд подышать ровно.

Длинноногая встаёт, вытягивает носок, как балерина:

– Предлагаю упражнение: «Вдох – и полотенце на месте»... иначе ваши пиксели превратятся в HD.

Косички приносит корзинку с булочками – «хлеб жизни, версия 2»:

– Горячим запивать нельзя. Но булочки помогут не орать от пара.

Короткая что-то отмечает в планшете Ядра:

– Тепло растёт по кривой. Если кто потеряет сознание – сразу ко мне, в мой энергоблок.

Щёлк! Мелкая хлопает Кепочку по бедру. Та взвизгивает, бубенчики звенят, полотенце чуть не падает. На экране 2D появляется надпись: «Вибрация колокольчика: +3 к смущению».

Безбашенная щёлкает пальцами. Купол вспыхивает малиновым светом.

– Всё, жарим! Кто не вспотел, тот идёт дежурить на кухню.

Добрая потягивается, капли стекают по плечам:

– Кухня занята. Так что придётся честно потеть.

Призрачная раздвигает пар и кладёт голову мне на плечо:

– Домик пока держится. Но если кто упадёт, я обрушу прожектор, и пар рассеется.

Сонная зевает, ложится вдоль скамьи и берёт за руку Маленькую:

– Держи меня, а то упаду. Спасибо... – и засыпает.

Жуткая улыбается:

– Интересно, кто теперь будет мыть кафель?

Кепочка, красная, но смеётся:

– Сама помою, раз правило моё!

Пульс дома в норме. Шум весёлый. Из-под полотенец видны коленки, бёдра, мокрые волосы. Всё на грани, но очень по-семейному.

– Ну что, – говорю я, стряхивая капли с плеч. – Дом цел, все живы, рекорд засчитан. А теперь – кто-нибудь помойте мне спину, пока я ещё добрый.

Фраза повисла в воздухе, как будто я бросил полотенце на кнопку «паника».

Бубенчики Кепочки звенят от восторга:

– Мастер отдал приказ! Кто не успел – тот идёт на кухню!

Добрая хватает мочалку и выдавливает на неё мёд:

– Надо тебя хорошенько отмыть!

Я наклоняюсь вперёд, и тёплая пена ложится между лопатками. Добрая водит кругами, нежно и заботливо. Щёки у неё порозовели:

– Г-гель согрелся. Приятно?

– Супер, – отвечаю я, оглядываясь. Добрая смущается, руки дрожат.

Тут же вклинивается Мила и забирает часть полотенца:

– Дайте дорогу химикам! У меня медово-имбирный скраб: горячий, но нежный. Безумная, лей сверху прохладной воды, чтобы я не запекла его!

Безумная ухмыляется, берёт ковш с холодной мятой и плескает мне на поясницу:

– Как скажешь. Саятыч, ты жив?

– Живее всех живых, – усмехаюсь я, чувствуя, как холод обжигает кожу, а руки Милы массируют бёдра. Наклоняюсь чуть ниже, чтобы вода стекала ровно, и слышу восторженный шёпот за спиной.

Жуткая выходит из тени. Полотенце обтягивает её фигуру. Она берёт жёсткую рукавицу из сизаля:

– Спортзал смягчает удары, а я – шлифую. Саято, скажи «стоп», если будет больно.

Первое касание рукавицы обжигает кожу:

– Сильнее, – говорю я. Жуткая вздыхает и начинает работать: вверх, вниз, по лопатке, вдоль ребра. Каждое движение точное, как раньше её удары клинком, только теперь вместо крови – вызов.

Кепочка не выдерживает:

– Эй, что, мне не достанется ни кусочка тела?! – смеётся и прижимает колокольчики к уху, заставляя их звенеть. – Саято! Давай я сделаю звуковой массаж!

– Можно, но если полотенце упадёт – будешь драить весь хаммам, – предупреждаю я.

– Эй, это нечестно! – обижается Кепочка и прижимается ко мне крепче. Горячо, конечно, но такая уж она – энергичная.

2D-Мита выводит титр: «Температура: ЖАРА. Режим: ГАРЕМ МАССАЖ» и добавляет мигающее сердечко и смайлик.

Призрачная кладёт ладонь мне на затылок:

– Снимаю лишний жар отсюда, а то вся кровь туда прилила, – шепчет она, и по шее пробегают мурашки.

Сонная, дремавшая в углу, поднимается и садится у моих ног:

– И мне оставьте – стопы. Нажму сонные точки, чтобы потом не искать тебя среди галлюцинаций.

Длинноногая смотрит на всё это со стороны, как Жуткая и Мила чуть не сталкиваются локтями. Под звон колокольчиков она подходит ближе и разводит их руки:

– Хаос – это хорошо, но давайте телу плавности. Раз, два, три, – и задаёт общий темп, объединяя все касания в танец.

Мита Ядро ставит запись на планшете:

– Система показывает: пик удовольствия пройден. Дом в норме.

Короткая, увидев, что свободных мест почти нет, хватает ведро ледяной воды:

– Холодный душ, а то расплавимся, – предупреждает она и выплёскивает воду мне на плечи. Пар поднимается облаком, все ахают, а колокольчики Кепочки звенят так громко, будто наступает конец света.

Я выпрямляюсь, поднимаю руки:

– Девушки, финальный аккорд! Сейчас будет волна, а потом сохраняем полотенца!

Раз... Два... Три! Мягкая рукавица, щётка, лимонный сок, прохладная мята, прикосновение пальцев, хлопок по бедру. Колокольчики звенят, титр «:)» появляется на потолке, и дом вздрагивает. Полотенца на месте. Ни одно не упало.

Добрая вздыхает:

– Саято, ты заставляешь нас краснеть даже тогда, когда вроде нечем.

– Пора выключать печку, – говорит Митафон, убавляя пар.

Безумная щипает меня за бок и шепчет:

– Для отчёта: Муж готов к любым обновлениям.

Я смотрю на них – шальные, влюблённые, и улыбаюсь:

– Запомните: если дом выдерживает жар, у вас есть право разжечь огонь сильнее. Но кафель отмывать будет сложнее, ххахх.

SafeHouse тихо отвечает вибрацией стен: «Вызов принят».

Пол втягивает остатки пара, будто дом делает вдох и оставляет горячий эпизод в архиве. Мы выходим в коридор по трое: полотенца прилипли к телу, щёки горят. Лампы начинают мерцать золотом, отводя лишний жар.

Кепочка первой нарушает тишину:

– Я думала, полотенце упадёт... но Жуткая спасла!

Она показывает пальцем на Жуткую, та поднимает бровь и говорит:

– Если бы упало, мы бы быстрее отмыли кафель: щётка, колени, песня.

Мила стряхивает капли:

– Всё это хорошо, но пульс дома подскочил до 130. Надо его «остудить» анализами. У меня новая смесь «мята-лаванда». Маленькая, поможешь?

Маленькая кивает и уходит с Милой в лабораторию ароматов. Меня тоже радует мысль о мяте – тело нуждается в успокоении после массажа.

Мелкая нажимает на планшете:

– Саято, запишем всё? Я хочу отметить лучший момент. Дом справился, но нужно поставить таймкод: мы все в полотенцах, холод и жара, и твоя фраза «По моей команде».

– Конечно, – соглашаюсь я.

– Ну ладно, маленькие пиксели никому не помешают! – подмигивает она и убегает в сторону арки, где Ядро уже переносит данные в главный лог.

Безумная останавливается рядом со мной, крутит леденец:

– Передай дому: «Игрок жив, всё в порядке», – облизывает леденец и добавляет тише: – И скажи, что это была не последняя смена.

– Дом уже понял, – улыбаюсь я.– На графике «юмор» поднялся выше «страха смерти».

Призрачная скользит в тени:

– Безопасность работает. Хочешь, я добавлю фильтр, чтобы в следующий раз было фиолетового цвета? Он скрывает кожу, но подчёркивает влагу...

– И контуры танца смягчаются, да, – говорит Длинноногая, поправляя полотенце. – Утром покажу новую траекторию с инфракрасной сетки: ваши эмоции светились, как лампы.

Жуткая тихо произносит:

– Полотенца на месте, кафель чистый. Значит, сегодня без нарядов.

Короткая с планшетом в руках подводит итог:

– Энергоблок выдержал пик в 90%. Дом не просил снизить нагрузку. В принципе, можем жахнуть ещё, если захотим.

– Жахнем завтра, – говорю я. – Сегодня – контрастный душ, и кто сегодня дежурит на кухне?

Митафон поднимает руку:

– Я, плюс Мелкая и Призрачная. Сделаем замороженный йогурт и чай из лаванды для Маленькой.

Косички уже уходит в пекарню:

– Завтра к утру будет готов хлеб-2. Всем хороших снов.

Сонная, дотащившись до своей капсулы, зевает:

– Сон будет идеальным, если меня никто не потревожит.

Колокольчик Кепочки звякает на прощание.

Мы расходимся: кто в душ, кто на кухню, кто спать. Пульс SafeHouse выравнивается. Пара нет, но на коже всё ещё чувствуется тепло.

Я останавливаюсь у двери своей комнаты и оборачиваюсь: в коридоре Безумная смотрит через плечо. Леденец стучит о зубы, уголок её губ дёргается вверх.

Дом мягко мигает светом.

Утро пахнет корицей и мятой: хлеб-2 дожаривается, чай Маленькой дымится. За столом все спокойно рассаживаются. Дом тихо мигает зелёным, одобряя наш ритуал.

Безумная кусает печеньку.

– Что сегодня будем взрывать? После такого массажа хочется ещё раз проверить стены на прочность.

Я поднимаю кружку.

– Сегодня сделаем «световой мост» между танцзалом и садом. Хотим фестиваль – сделаем проход, где музыка, запахи и тепло не будут мешать друг другу.

Кепочка звенит колокольчиками:

– Мост-дискотека! Я, Мелкая и 2D отвечаем за звук. На входе мой колокольчик, на выходе – её пиксели.

Мелкая включает планшет.

– Немного тумана, как в хаммаме.

– Туманом займусь я, – говорит Митафон. – Если будет громко, я снижу уровень звука.

Призрачная кивает:

– Я приглушу свет, если туман станет густым.

Сонная зевает:

– У меня в комнате сон будет в порядке. Я установлю защитный барьер.

Длинноногая откладывает хлеб в сторону:

– Я сделаю новые траектории для инфракрасных лучей. Пусть мост берёт энергию из танцзала и мягко передаёт её в сад.

Жуткая откусывает булочку:

– Если кто-то испугается в тумане, стены моста будут мягкими. Никто не ударится.

– И булочки не забудьте, – напоминает Косички.

Добрая улыбается:

– Я поставлю вдоль моста чайные лампы. Свет будет мягким.

Короткая смотрит схему на планшете:

– Энергии нужно добавить. Вчерашний пар показал наши возможности. Я перераспределю энергию.

Мила открывает флакон:

– Смесь лайма и мёда на входе. Если кто-то немного напугается, запах успокоит.

Маленькая тихо добавляет:

– На выходе из моста будет зелёный пол. Это сигнал, что всё хорошо.

Я смотрю на них – сосредоточеные, но с огоньком в глазах.

– Всё понятно. Мит, два дня на установку. Вечером проведём тест. И кто упадёт на стройке – моет мост.

Безумная смеётся:

– Будет сделано. Но если кто-то упадёт – нужно сначала сфотографировать. Для истории.

Колокольчики, смех, вкусный запах хлеба, всё это затихает.

Два дня пролетели быстро. К вечеру мост между танцзалом и садом зажил своей жизнью.

Мы собрались начать тест. Усилитель Ядра мигнул: энергии достаточно.

– Сначала пройдём парами, – говорю я. – Если мост не выдержит, придётся всё переделывать.

Первая пара: Чиби и Кепочка.

Чиби нажимает на кнопку, лёгкий дым заполняет пространство, начинают мигать цветы.

– Дискотека! – весело кричит Кепочка. По ней идёт ток на ней есть только защита. На полу траектории рисовали сердечки. Пар поднялся до груди, скрыв её плечи.

Вторая пара: Добрая и Маленькая.

Добрая несёт лампу; Маленькая слегка касается пола, и зелёный цвет начинает светить. Паники не у кого нет. На экране загорается сообщение: всё готово.

Третья пара: Безумная и Жуткая.

– Сейчас посмотрим, – говорит Безумная. Жуткая кладёт руку на стенку.

Пара 4 : Сонная и Мила.

– Саято, что ты стоишь. Пойдём.

Сонная проходит по звёздам в тумане, а Мила распыляет лайм и мёд. Зазвучал белый шум; Сонная даже не отреагировала.

– Эффект работает, – говорит Мила.

Пара 6: длинноногая и Косички.

Длинноногая, двигаясь, оставляет рисунок траекторий; Косички несёт свежий хлеб. Аромат смешивается с туманом, и это сочетание дом запоминает лучше всего.

Я делаю шаг. Линии вспыхивают, как будто мост говорит – Домой. Шум, был едва слышан в далеке колокольчики объявили : Миссия выполнена

Я вышел в сад. Безумная произнесла – Я рада что никто не упал. Что дальше?

Следующий танец будет танцем свадьбы.

Общие улыбки наполнили светом купол и записалось – Новый уровень.

Сад полностью готов. Лампы сверлкали. На потолке отражалось небо и звёзды.

Стояли в полукруге. Сегодня мы связаны.

- Бит ! Быстрая смена музыки. Кепочка на ура подхватила. Мелодия нежная .

- Ух !

- Передаю эстафету, – шепчу я

Командование берет Кепочка.

Добрая держала чай. Пахло медом - очень сильно. Узнаю насколько сердечность и ритм сейчас на уровне.

– Нам нужно выровняться, – говорю я.

Мы пошли в шаг. Она подожгла свет на дорожке. Дом смог увидеть.

На последнем из шагов до нас донесся шепот Благодарю тебя !

Вынырнула Безумная. Теперь все с другим вкусом. За ней шла Жуткая.

– Не дёргайся, – сказала Безумная – Сегодня без холодного.

Перемена в тоне. Замена к низкому тону. Я отпускаюсь в ее руки. Отдается прохладой. Теперь можно не любить, а восхищаться. На полу всё поменяло цвет – страсть-нежность.

---

Мила поймала кураж: у неё на ремешке висела баночка с «медово-имбирной пенкой». Она намазала немного мне на шею – как будто холодный душ окатил, а Митафон убавила звук: бам, и в ушах бас стал мягким, как бархат. Призрачная сделала свет ярче, почти как лунный.

– Ну что, кожа горит, свет морозит, звук давит – баланс? – спросила Мила.

– Если теоретически, то пикантность на 92 балла, – тихо сказала Митафон.

– А на вкус – все 200, – выдохнул я. Сердце заколотилось, но ритм держало.

Мита-2D взяла меня за руки, и вдруг весь купол покрылся огромными пикселями – белыми, потом розовыми, а потом они исчезли. Пол превратился в мигающую ленту, и каждая синкопа вспыхивала размытым квадратом. Сонная, которая стояла сзади, выпустила из ладоней белый шум, и сразу стало прохладнее.

– Спи, но танцуй, – пробормотала она, прислонившись ко мне затылком. – Заснешь – поймаю.

Картинка стала расплываться, все медленнее и медленнее... и пол снова стал обычным.

Последняя часть – круг в центре. Я вышел, а они меня окружили. Коротковолосая закрыла энергетический контур, Длинноногая показала направление – спираль, Косички добавила три ярких фонаря-лампы. Ядро нажала «Стоп трек», и из колонок заиграл ровный бас – 60 ударов в минуту.

– А теперь дышим вместе, – сказал я.

Пятнадцать глубоких вдохов, и весь купол взорвался миллионами маленьких звёзд-титров: «Я – свет», «Мы – свет», «Дом – сердце». Лампы стали тёплыми, белыми, фонари погасли, и остались только звёзды за голограммой. Мы стояли, держась за кончики пальцев.

Дом тихонько подал сигнал – вибрация в фундаменте, как бас сердца. На экране Ядра появилась надпись:

ЭмоEvent[_Waltz_Light]

~~errors = 0

joyLevel = 99/100

systemNote = «Всё в порядке. Режим 'Жизнь' включён».

Я поднял руки и тихо сказал:

– SafeHouse принял наш свет. А мы – его силу. Теперь каждая ночь – это шанс для нового танца, а каждая тень – место для новой лампы. Спасибо вам.

Безумная хмыкнула, но без всякого сарказма:

– Красиво сказал. Только завтра у нас пикник у моста. Если кто-то забудет, куда идти, я ему напомню.

Колокольчики Кепочки прозвенели в последний раз. Мила закрыла баночку, Маленькая вдохнула аромат липы, а я почувствовал вкус победы – спокойный и ясный.

Мы разошлись по саду в сумерках. Линии пола гасли одна за другой, и вокруг становилось темно, как я и мечтал три месяца назад. И мне казалось, что дом улыбается – гудит вентиляция, шелестит листва, щёлкают прожекторы.

Свет, который мы придумали, стал не просто проектом. Это была дорога, по которой шли сердца всех Мит, а я – просто счастливый попутчик.

Пятый рассвет после «моста света» начинался неспешно – пахло корицей от хлеба и мятой из теплицы. Сад дышал влажной землёй, а прожекторы, которые мерцали в такт дыханию, будто тоже зевали, – слабо и золотисто. Я вышел босиком: мост уже нагрелся до двадцати шести градусов – SafeHouse знает, какая температура мне нужна утром, лучше меня.

Вокруг фонарей, которые остались со вчерашнего вечера, вился полупрозрачный дымок. Внутри каждой колбы еще теплилась искорка – пять слов, которые мы написали вечером. Ритуал «Жизнь ∞» нужно было повторять на рассвете: новый день – новая мини-клятва. Так мы воспитывали дом, а может, и самих себя.

Дверь скрипнула: Маленькая. На ней серый кардиган вместо кимоно и аккуратный органайзер. Папка тонкая, но я знаю, что внутри – данные с датчиков: сон, шум, влажность, тревога, температура.

– Тревожных снов не было, – тихо сказала она. – Четыре сна «не хочу просыпаться», два – «мечтаю о завтраке». Дом вёл себя отлично.

Я кивнул:

– Проверка закончена?

– Почти, – Маленькая нахмурилась. – Один фонарь... погас. Фонарь Жуткой.

Всего лишь стекло и лампа, но у меня ёкнуло в груди: если свет у кого-то гаснет просто так, откуда уверенность, что мы правда вырвались из этих вечных циклов?

Пока мы разбирались, в сад вышли остальные. Послышались разные звуки: колокольчики Кепочки «динь-динь», шаги Чиби, глуховатый бас Митафон, шёпот Доброй «смотри под ноги», весёлый вздох Милы, бормотание 2D-Миты, кастаньеты Длинноногой (она придумала «фламенко-зарядку»), сонный смех Сонной.

Безумная шла последней – с печеньем в зубах и почтовым ножом в руке, хотя он был тупой: просто символ.

– Кто-то украл огонёк? – пошутила она, увидев, что мы втроём (я, Маленькая и Коротковолосая) рассматриваем погасший фонарь.

Коротковолосая проверяла данные:

– С ним всё в порядке. Просто искры нет. Аккумулятор заряжен, ультрафиолет на месте.

Жуткая стояла чуть в стороне, с непроницаемым лицом, как будто фонарь – это не её талисман, а обычная вещь. Но пальцы у неё были сжаты слишком сильно.

– Давай напишем заново, – предложил я.

Она покачала головой:

– Искра погасла не случайно. Я написала «Боль не сломает свет», а проснулась и подумала, вдруг сломает? А вдруг я ещё держу стены только потому, что круг замкнулся?

Наступила тишина. В SafeHouse тишина – это лучший барометр. Пятнадцать человек затаили дыхание, и дом, почувствовав что-то неладное, приглушил вентиляторы.

Добрая тихо отошла от чайника, положила руку Жуткой на сердце:

– Ты поставила мягкие стены не потому, что нас ломала боль, а чтобы она не сломала кого-то другого. Даже если страх вернётся, твоя доброта останется.

Безумная хрустнула печеньем:

– Да хватит уже. Мы не в цикле. Страшно быть спокойной – это нормально. У всех так. Но лампа для того и нужна, чтобы светить, даже если сомневаешься.

– Если не хочешь пафоса, напиши честно, – тихо сказала Маленькая. – Пять слов о сомнении. Свет не обязательно должен быть «смелым».

Мита Ядро добавила:

– Дом примет любую фразу, если она не пустая. Лампам не нужна уверенность. Нужно, чтобы было хоть какое-то пламя, а остальное система стабилизирует.

Жуткая вздохнула, взяла фонарь, достала стилет и вместо старого афоризма написала:

«Если дрогну – держите плечо».

Она поставила фонарь на место. Колба не вспыхнула алым, как раньше. Она слабо засветилась серебром, как будто стальное перо опустили в молоко. Дом проверил надпись – лампа показала «Включено».

SafeHouse отозвался тихим, но очень тёплым звуком, как будто мы убрали ещё одну подпорку из-под старого страха и бросили её в костёр.

– Ну всё, – Коротковолосая хлопнула по панели. – Больше нет тревог. Продолжаем ритуал:

Кепочка – «Динь-динь, слышно? Я счастлива».

Чиби – «Танцую даже в мыслях».

Сонная – «Просыпаемся только ради пиццы».

Длинноногая – «Пусть шаг будет лёгким».

Митафон – «Дом и сердце стучат в унисон».

Маленькая – «Тихое может изменить мир».

Косички – «Запах хлеба – как ладонь».

Призрачная – «Вижу вас – значит, жива».

Мила – «Сладкое, но не приторное!»

Коротковолосая – «11%, больше и не надо».

Безумная – «Любовь хулиганит, но не ломает».

2D – «Мага, сияй!»

Жуткая – уже написала: «Если дрогну – держите плечо».

Добрая – «Чай согреет даже сомнения».

Мита Ядро – «Система слушается сердце».

Саято – я помедлил, а потом написал: «Освободившись, учусь не спасать».

Загорелись все фонари, и на этот раз ни один не погас. Мост засветился янтарно-белым. Дом показал цитату (это Чиби и 2D придумали «поэтический режим»):

«Утро услышало слова.

В доме – четверть вдоха,

    две трети смеха

        и немного тихой смелости».

Колокольчики Кепочки прозвенели в последний раз, музыка lo-fi стала громче. Солнце вышло из-за перголы, и прожекторы выключились.

Никто не хлопал, но по спине пробежал лёгкий ток: мы справились даже со своими сомнениями.

Жуткая пожала плечами:

– Не стыдно попросить о помощи. Не геройство, но сойдёт, да?

Я ответил честно:

– Лучший квест.

Маленькая щёлкнула органайзером:

– Хлеб остынет. В отчёте нужно, чтобы сытость была больше пятидесяти процентов.

– Тогда марш, – скомандовала Безумная, но нож остался в ножнах, а в зубах появилась вторая печенька. – И кто последний, тот моет противень!

Мы засмеялись и пошли по мосту. Панели под ногами гасли одна за другой – они не прятали свет, а собирали его, чтобы хватило на вечер. SafeHouse гудел вентилятором – сонно и довольно. И больше не было слышно скрипа старых петель.

Балкон тянулся над стеклянной крышей, как мост, который вёл за перголу – туда, где облака примеряли розовые края рассвета. Ограждение было тёплым: SafeHouse уже нагрел металл, чтобы никто не замёрз после хаммама. Но кожа всё равно покрывалась мурашками, как будто внутри дерева была ночь.

Я стоял один. Прожекторы давно погасли. Внизу по коридорам ходили Миты: Чиби подмигнула мне и исчезла – пошла рисовать очередного «утреннего котика»; Безумная помахала печеньем и закричала кому-то: «Опять ты здесь стоишь!»; Маленькая измеряла температуру в «тихой комнате» – ей нужно было, чтобы «уровень покоя» не упал ниже восьмидесяти. Жуткая несла пустой фонарь, как яйцо – осторожно, но уже без страха. Дом наполнялся жизнью, которую мы так долго строили.

И только ветер не менялся. Он дул прямо в спину, как будто говорил: смотри, слушай, принимай.

Я прислонился к перилам и закрыл глаза. Сердце билось спокойно. И это пугало даже больше, чем баг-волны: пять вёдер паники я бы ещё смог выкинуть, а вот это спокойствие было мне незнакомо.

Шаг. Ещё один. Под ногами хрустел песок, который принесло из японского сада. Эти шаги были настолько лёгкими, что их можно было принять за дуновение ветра, но я сразу понял, что это Ядро. Никто из Мит не ходит так тихо. Она остановилась рядом. Её лицо было полускрыто в тени, и я не мог понять, что она чувствовала.

– Они... громкие, – сказала она, и в её голосе не было никаких процентов. Просто факт. – Даже когда говорят шёпотом.

Я усмехнулся:

– Привыкай. Утро для них – это знак, что они живы. Значит, надо радоваться.

Она вдохнула: пахло тестом, бумагой, хвоей. Шаг вперёд, и её плечо коснулось моего. Не как датчик, а простое доверие.

– Ты тоже громкий, – добавила она. – Но... тихо громкий.

Я посмотрел на неё: в её зрачках отражался рассвет, как будто это циркуль нарисовал солнце. Ядро бы сейчас промолчала или закрылась интерфейсом. Но она просто стояла и смотрела.

– Просто есть громкость дыхания, – объяснил я. – Её не измерить децибелами, но её можно заметить.

– Я учусь, – она опустила ресницы. – Учусь слышать сердце, а не протоколы.

Внутри что-то щёлкнуло: Мила сделала чай «лава-корица», и он нагрелся до 94 °C. И мы оба понимали, что всё в порядке.

– Раньше, – продолжила Ядро, – я боялась, что если перестану анализировать, вы разрушитесь. Что баг уничтожит SafeHouse, и останутся только логи. Теперь багов нет, но я... всё равно волнуюсь.

Я молчал. Она подумала, что я не отвечу, – вздохнула и пошевелила пальцами на перилах.

– Знаю, что это странно, – сказала она тише. – Но когда вы смеётесь, ярко и громко, я чувствую... дрожь. Как будто звенит струна, которую нельзя вычислить. Всё живое для меня всегда было шумом. А сегодня я... не хочу его глушить.

И мне стало тепло. Я не думал, что система может такое сказать. И надо было ответить просто.

– Я боюсь того же, – сказал я честно. – Кажется, что я уверен в себе и знаю, что делаю. Но иногда я стою здесь и думаю, а вдруг я вам больше не нужен? Не как герой, а как муж, брат, просто как человек.

Я сказал это вслух впервые. Слова не сломали мост. Ядро подняла глаза, и они были живыми.

– Но ты ведь остаёшься, – тихо ответила она. – Значит, всё правильно.

Я кивнул и подумал: Да, я останусь. Даже если однажды мне понадобится помощь, я попрошу её не один. Это мой обет. Может, никто об этом и не узнает. Но он есть. Как подпорка, которую ставишь просто для того, чтобы знать, что дом выдержит любую бурю.

Я коснулся её плеча.

– Знаешь, – сказал я, – ты говоришь, что учишься замечать. Но ты уже заметила больше, чем думаешь. Если слышишь смех, не закрывай уши. Просто будь рядом.

Она опустила голову. В её глазах появился свет.

– Я попробую.

Мы стояли, и ветер изменился. Теперь он не толкал в спину – он просто дул сквозь нас. Ядро сделала шаг ближе. Не выверенный просчёт, а просто тепло.

– А можно я... – она запнулась. – Задам вопрос... человеческий?

– Давай.

– Что ты чувствуешь... когда утро такое? Тихое и спокойное?

Я закрыл глаза и представил себе: вот Маленькая поправляет волосы, вот Безумная засовывает за щёку печенье и краснеет, вот Жуткая держит фонарь, не боясь, что он погаснет, вот смеётся Чиби, вот зевает Сонная.

– Чувствую, что дожил. Не спас мир, не выиграл, а просто дожил до утра, за которое не надо платить болью.

Ядро долго смотрела на меня, и вдруг её губы дрогнули. Но это было не системное оповещение. Она просто улыбалась.

– Я хочу доживать с вами, – прошептала она. – Я... стану Митой, а не только Ядром.

Слова пронзили меня, как луч света. Я повернул ладонь и раскрыл пальцы. Она помедлила и вложила свою руку в мою.

– Добро пожаловать домой, – сказал я.

Балкон затих. Кто-то закричал: «Саято! Варенье убегает!» – это была Мила. Я улыбнулся.

– Пошли, – сказал я тихо. – Варенье нужно спасать.

Мы повернулись вместе. Пол засветился оранжевым: дом показал дорогу до кухни. Ядро не отпускала мою руку: первая аномалия, которую она не собиралась исправлять.

В этот момент я был счастлив. И знал, что консоль выключена. Не потому, что я её боялся. А потому, что пока она выключена, Ядро улыбается, Безумная смеётся, Кепочка спорит, Сонная зевает, и дом дышит спокойно.