Разобщённость по разные стороны

Дело близилось к угасающей фазе дня, поэтому девочки недавно поужинали. Идя по коридору, Тиква вприпрыжку шла перед Наам и всё это время напевала себе под нос незнакомую ей мелодию. Но сложно было понимать, в чём заключался смысл песни, когда исполнитель в основном мычал, издавая лишь похожие на оригинальные слова звуки.

Наам, к своему удивлению, обнаружила, что её настроение уже не такое мрачное, как обычно. В голове кружились мысли, не имеющие никакого смысла, но это не мешало ей чувствовать себя немного лучше. Обычно в такие дни она просто закрывалась в своей комнате и не хотела ничего делать, но сегодня всё было иначе. Она впервые увидела, как её соседка увлечённо занимается чем-то для неё интересным. Её глаза горели огнём, и это заставило Наам отвлечься от своих мыслей.

- Что за сон? - тихо спросила Наам, подсознательно желая, чтобы ту не услышали.

Тиква тут же отвлеклась от своей сольной оперы, обратив внимание на позади идущую девочку, и с задумчивым видом поднесла руку к подбородку.

- Сегодня который снился? - уточнила девочка. - Знаешь, он странный и будто без причин и следствия. Он просто появился в полный разгар событий... Обычно я рассказываю о них доктору Веларе, но, если и тебе вдруг стало интересно, могу и с тобой поделиться, если пообещаешь подбирать слова чуть тщательней.

Говоря последние слова, девочка расплылась в самодовольной улыбке, в которой Наам не смогла разглядеть истинной радости, а скорее это было снисхождение. С неуверенностью отвернув от неё голову, Наам в саркастическом тоне и прокрутив руку вокруг своего запястья, попросила девочку продолжить, почувствовав как привычное раздражение поднимается в груди, но в этот раз оно было слабее обычного - как отголосок пройденных бурь.

- Если только он связан с картиной, - установила рамки та.

- Тогда слушай, - посерьёзнев в лице, начала рассказывать Тиква. - Мне снилось, как я бродила по лабиринту, где стены были воссозданы из высоких кустов растений, переплетённых между собой, словно стена. А когда я уже совсем потерялась, наконец-то вышла в середину этого казавшегося бесконечным лабиринта со множеством разветвлённых ходов. Там стояла эта девушка. У неё было почти всё тело окутано цветами, сильно сковывающими её в движениях, но я чётко запомнила её взгляд на меня.

Потом, как обычно это случается, без каких-либо предупреждений и предпосылок сзади раздался грохот, и небо над нашими головами обвалилось. Именно этот момент я и нарисовала. А что насчёт взгляда... Считай, я изобразила все эмоции, ведь тогда я и сама ничего не поняла, а проснулась от того, что шум в голове стал до боли невыносим. Ты ещё спала в это время, поэтому я тихонько уселась на кровати и ждала твоего пробуждения, параллельно сделав на обычном листе набросок картины, которую сразу же решила и нарисовать сегодня на уроке. Вот, - довольно наконец закончила она. - А в голове всё было понятней, чем на словах... - неловко рассмеявшись, девочка развернулась и махнула рукой, как бы прося не принимать её слова слишком серьёзно.

- Нет причин переживать, я всё поняла, - Наам отвела глаза, когда её пальцы непроизвольно сжались.

- А у тебя какая предпосылка чёрного холста?

- Предпосылка? - губы Наам искривились в подобии улыбки под маской. - Я пыталась рисовать эти дурацкие цветы Маистрэ. Получилось так мерзко, что лучше было закрасить всё в чёрный. Хотя бы так она перестала тыкать мне в лицо своим «ты просто не стараешься».

- Это... - оторопев, Тиква закусила губу, перебирая края рукава. - Так грубо. Будто ты закрасила не холст, а...

- А что? - Наам резко прошипела.

- Как будто ты сама поверила, что у тебя не получится, но ведь со стороны картина была не так ужасна.

- Ты бы знала, насколько меня не заботит это, - съязвила она, но тут же замолкла, и далее они шли в тишине.

Так они дошли до своей комнаты. Девочки сразу же вместе приняли решение сделать задания и лишь потом заняться другими делами. Тиква всячески уговаривала Наам помочь сделать с ней вычисления, но та категорически отказывалась, скорее из-за своей вредности, нежели беспомощности в этом предмете, а на моменте с рисунками девочка в ответ на отказ сама предложила свою помощь, снова надеясь на отдачу с её стороны в скором времени. Однако Наам лишь грозно зашипела на неё, грозясь переломать все карандаши в её арсенале, находящиеся в этой комнате. Это была весьма бесполезная угроза, ведь и половинками карандашей можно было рисовать, и таким образом Наам лишь увеличила бы их количество, но Тиква предпочла тактически отстать от неё, пока ей действительно не прилетело что-нибудь тяжёлое в голову.

Покончив с этим всем, девочка облегчённо вздохнула и легла в свою постель.

- Слушай, - выдохнула Тиква, закладывая руки за голову. - Я, пожалуй, спать. Причиной сегодняшнего недосыпания и раннего отбоя рассказано мною выше. Надеюсь, сегодня мне ничего не приснится, и я отдохну.

- Ага, - кивнула ей Наам и снова уткнулась в учебник, не обратив внимания на намеренно протяжные предложения соседки.

Тиква какое-то время смотрела на её силуэт, после чего попросила ту закрыть занавеску и в удручённом состоянии завернулась в одеяло, с наслаждением закрыв уставшие веки. Она весь день старалась держать глаза нараспашку и не уснуть в перерывах между медленным морганием, поэтому каково было её наслаждение, когда ей наконец-то можно было официально разрешено поспать. Ещё и пытаться держать наигранную улыбку перед всеми, оказывается, весьма выматывало. Но она ведь не могла себе позволить, чтобы окружающие стали за неё волноваться! Тем более из-за такой мелочи, как недосып. Они бы сразу подумали, что с ней стало что-то не так.

Наам, по просьбе девочки, задёрнула шторку, разделяющую их, и теперь Тиква слышала лишь, как девочка периодически мягкими движениями руки перелистывала офисную бумагу с напечатанной на ней информацией.

- Неужели ей всё-таки настолько неприятно моё общество, что она как можно быстрее хочет перестать видеть меня в своём поле зрения? Я ведь действительно и сегодня старалась быть максимально дружелюбной с ней, несмотря на её поведение, - расстроенно размышляла про себя она.

Из-за этой мысли неизбежная печаль стала нагнетать на неё всё сильней, губы невольно задрожали, а слёзы, которые девочка всегда старалась держать при себе, хотя Велара всегда говорила ей, что, если она будет сдерживать свои эмоции, то ни к чему хорошему это не приведёт, невольно потекли по её мягким щекам.

- Но насколько дурацкой же была эта идея попробовать подружиться с Наам... Я не в силах найти к ней верную лазейку, в которой мы станем лучшими подругами...

Тихо шмыгнув носом, чтобы, не дай Ларзо, услышали, полностью признавая свою беспомощность в данной ситуации, Тиква решила больше не думать ни о чём плохом. Она так не поспит: голова заболит, нос заложит, да ещё и Наам узнает о том, что она плакала, и наверняка назовёт её соплячкой! Ей просто нужно было отдохнуть. Просто поспать. И перетерпеть.

Внезапно шелест страниц прекратился. За шторкой воцарилась полная тишина - такая неестественная, что Тиква тут же замерла и заставила себя проглотить слёзы, боясь даже дышать.

- Услышала? - пронеслось в панических мыслях.

Но через мгновение, словно благословение, перелистывание возобновилось - ровное и монотонное.

Вскоре в комнате послышалось лишь мирное сопение вследствие и периодический шелест бумаги не спящей Наам.