Глава 22

Мужчина преклонных лет устало выдохнул. Он растер виски мягкими массажными движениями, после чего, сделал последний очерк в своей тетради. Этот день оказался для него весьма тяжелым. Юный наследник был неукротим и настырен, словно его что-то в задницу укусило. Его сестра — образец здравомыслия, старалась всеми силами сгладить сложившуюся ситуацию, но ассиз не верил, что такое в принципе возможно. Принц терзал его сотнями вопросов, пусть и очень красиво сформированными, но все же. Он докапывался к каждой мелочи, желая увидеть чернеющее нутро. Ассизу же это было ни к чему. Он сразу все понял. Все дела, в которых участвовали юные наемники всегда вели лишь к одному: похоти, неразделенной любви, борьбе за власть и отстаивание собственных интересов. Каждый из них был горяч и стремителен в своих решениях, но разве за это должен наказывать суд? Законы Системы чисты, как горные воды. И в них везде прослеживается одна единственная истина: "откусывай только тот кусок, который тебе по зубам". Здесь же он увидел массу чувств, скрывающихся в каменных сердцах. Они бурлили, вынуждая юный разум совершать ярые, необдуманные поступки, а на их место приходило сожаление... Должно было приходить, но не сейчас. Ассиз столкнулся с полным отрицанием, с дикой яростью и гневом на то, что их выходка сорвалась.

— Суд состоится через две недели, — хрипящим голосом, проговорил мужчина. — За это время мы изучим все представленные детали и показания. Нападавшие будут отправлены в Грону*. Что касается потерпевших, то Катарину — дочь Палача, стоит вернуть в клан. В ее состоянии нет никакого смысла нахождения в Лагере. Дочь Жреца чувствует себя сносно. Она останется здесь. Эти решения не подлежат обсуждению, — добавил ассиз, окинув усталым взглядом принца, в компании своей сестры.

— Это все? — сузив взгляд, спросил Ашер.

— А что Вы еще хотели, молодой человек? — покосившись в его сторону, произнес Ассиз. — Показания я взял у всех. Осмотрел место нападения. Выслушал Вашего свидетеля или есть что-то еще, что мне нужно указать в доношении?

— Вы уверены, что этого хватит, чтобы вынести соответствующий вердикт? — надавил наследник, на что мужчина в очередной раз устало выдохнул.

— Я не Алькальд**. Но ассизы никогда не подвергали сомнениям свои решения.

— Разумеется, — стиснув челюсть, ответил Ашер, на что мужчина поклонился, направляясь в сторону своего кортежа. — Не подвергали сомнениям. Было бы что подвергать, — вполголоса добавил принц, на что Тея шумно выдохнула.

— Ты неисправим, Ашер, — прокомментировала она, смотря вслед удаляющимся машинам.

— Он пробыл здесь сколько? Пару часов? Ты видела его выражение, словно его вызвали по какой-то ничтожной причине. Словно их жизни и их здоровье ничего не значат. Вот что меня бесит. То что у нас нет понятия ценности чужой жизни. Как будто это противоречит самой Системе...

— Тебя бесит это?! — прервала его пламенную речь Тея, выбивая из пачки сигарету. — Давай я расскажу тебе, что бесит меня. Хочешь послушать?

— Я знаю о чем ты скажешь, — сделав глубокий вдох, отозвался принц, бросая взгляд на заснеженную тропу.

— Правда? И что же я скажу? То что ее, — жестом указывая в сторону больничного крыла, — могут поиметь столько наемников, сколько захотят, тебя не смущает?

— О чем ты? — сдвинув брови, возвращая все свое внимание сестре, процедил Ашер, едва ли замечая то, как от злости стали вздуваться вены на его руках.

— Она наемница, братик, — по слогам проговорила девушка, словно для ума лишенного. — Наемница, которая может попасть в любую команду и нигде нет гарантии на порядочность ее будущего мастера. Даже ты ее хочешь, хоть у тебя этих девок столько, что можно спокойно скинуть их в ров перед Цитаделью и пройтись по ним.

— Этого не произойдет, — сдвинув брови, вполголоса проговорил принц, сталкиваясь с бушующим ветром в глазах сестры.

— Да? Потому что она станет твоей игрушкой? Думаешь, ей это понравится больше, чем команда? Пусть даже и с извращугой у руля?

Она не успела договорить, как ладонь Верховного сомкнулась на ее шее, но Тея тут же избавила себя от мертвой хватки, ударив принца согнутой в локте рукой. Его глаза наполнились свинцом, приобретая столь глубокий оттенок, что девушка едва ли не физически ощутила тяжесть его гнева. Но она не боялась. Она уже видела этот взгляд. Второй раз он ее не проймет и она договорит то, что так давно крутится у нее на языке. Он должен понять. Должен наконец-то осознать то, за что она борется. Обязан, мать его!

— Тея, прикуси язык, — требовательно произнес Ашер.

Ему не хотелось это слушать. Он знал к чему она клонит, но старался всеми ведомыми ему силами прогнать от себя эти назойливые мысли. Наемница. Конечно, она не дочь Главы. Не может на многое рассчитывать, да и не станет она Истинной, только если не по своей воле. Слишком своенравна. Слишком любит свободу и не для того убивала столько времени тренируясь, чтобы стать чьей-то подстилкой. Но он... Он совсем другое. Он наследный принц. Он может дать ей все, что она захочет. Вопрос только в том: нужно ли ей это? Или же Тея права и тогда ему самому придется стать ее палачом...

Палачом надежд и планов. Тем, кто отберет у нее все и прикует к себе, пока она будет будоражить его кровь. А потом столкнется с ненавистью и еще одной загубленной душой, только теперь он будет в главной роли. Разве таким он хотел стать королем?

— Ты не можешь этого отрицать. Сам подумай. Выделишь ее. Спасешь ее. Сделаешь своей любовницей. Конечно, она будет против, но ты же мужчина. У тебя есть яйца и член между ног. Зачем тебе спрашивать ее разрешения? — проговорила Верховная на одном дыхании. — А что будет с другими? Таким же, как она? Которым просто не повезет попасть под твое влияние? Ты ведь знаешь, Ашер. Знаешь, и видишь это. Но тебя все устраивает. Как и всех других мужчин. Вам нравится иметь власть над слабыми существами. Но кто же вы после этого? — горько ухмыльнувшись, добавила.

— Ты говоришь мне об этом так, словно это моя вина. Мои правила. Но не я их устанавливал, — отвернувшись, ответил Ашер.

— Но ты можешь их изменить, — в тон отозвалась Тея, подступая совсем близко к брату, аккуратно касаясь его плеча рукой.

— Изменить, что? Дать вам власть? Запросто. Только вас раздавят на корню, потому что власть держится на силе. Вы ее и дня не удержите, — властно проговорил принц, прямо посмотрев в растерянные глаза. Она не ожидала, что его поведение так мгновенно изменится. Но в нем было столько неукротимой ярости. Столько злости. Разъедающего его изнутри гнева, что будь эти чувства материальны, он снес это место с лица земли даже не вспотев. — Окружить вас со всех сторон законами неприкосновенности и что же это будет? Система не поощряет слабости. Ты это знаешь. Все это знают. На этом держится наше существование. И я не стану гробить свою империю ради вашей жажды справедливости. Если вам так сильно нужны ваши херовы права — так сражайтесь за них с мужеством! А если нет, то прекращай доставать меня этими речами! Я устал, Тея. Устал вечно подстраиваться под каждого. Была бы моя воля, я бы ужесточил херовы наказания за ненужное насилие над своими людьми. Но вы...

— Остановись, Ашер. Тебя несет, ты так не думаешь, — вклинился откуда-то взявшийся Ким, и пылающий взгляд наследника перекинулся на него.

— Так, так, так... кто это тут у нас? Мальчик из внешнего, которому так чертовски повезло, — цокнув языком, властно проговорил наследник. — Ты забыл, как следует обращаться к своему принцу?

Сложно было вспомнить, чем была вызвана такая неприязнь, но Ашер не переваривал Кима. Этот парень попал в Систему по счастливой случайности. Его мать приглянулась правой руке Главы Тартара и он затащил их в свой мир. Юнцу на тот момент было около трех. Он рос в клане, воспитывался по уставам Системы, но он все равно был чужаком. Это чувствовалось в его жестах, его поведении, в каждом шаге. Поэтому принцу приходилось лишь догадываться, что такого увидел в нем Маркус, что сделал его своей правой рукой. Добрый. Бесхребетный. От него так и несло душком сердобольности. Этакий Робен Губ. Исключительно хороший персонаж, совсем не вязавшийся с миром, в котором жил Ашер.

— Оставь его. Мы не договорили, — забирая внимание брата себе, сказала Теа. — Я хочу услышать, за кого ты нас принимаешь.

— Если я скажу, что вы — вещь, ты на меня сильно обидишься? — сдвинув брови, с расстановкой проговорил принц, мастерски уклоняясь от выпада сестры. — Значит, обидишься.

— Ким, забери Тею, — донеслось со стороны, но Ашер не стал отвлекаться, продолжая маневрировать, уходя от довольно умелых атак девушки.

Он не собирался с ней драться. Это не входило в его планы. Он хотел поумерить ее пыл. Попытаться донести до ее воспаленного мозга, что ее идеи противоречат всему на чем стоит Система. Раньше он пытался сделать это мягко, но она его не слышала, словно построила между ними изолирующую стену, но это не избавит ее от реалей. Как он мог отобрать у наемников право наслаждаться женской плотью? Как он мог отобрать у них их собственность? Что он мог предложить взамен? Наложниц? Так они и так у них были. Сколько те смогут себе их позволить, но наемницы — это другое. Бунтующие, строптивые, заставляющие кровь внутри пылать, а разум поддаваться чувствам. И им это нравилось! Ладно, тут он немного слукавил. Не всем это нравилось, но многим из тех, кого он знал. Допусти он равенство в массы и это был бы сокрушающий переворот. Теперь он как никогда понимал Сумрак. В их рядах не было женщин. Воины только мужчины. Девушки — для развлечений, меняющиеся каждый квартал, чтобы ни у кого не было возможности ни к одной из них привязаться. В Сумраке за такие речи уже давно бы лишили головы. Они жили по старому устою и были теми, кого невозможно было одолеть. А что же они? Построили свои Розарии, стали набирать в них смазливых девиц, делая их фаворитками, Ессами, а позже Истинными. Сами довели их до этих пагубных мыслей. Заставили думать, что они что-то значат. Глупые человеческие сердца.

— Ашер, что случилось?

Тяжелая ладонь Маркуса легка на плечи Верховного. Его мысли были слишком далеки от этого места. Он вызверился, но скоро будет об этом жалеть, ведь он никогда не хотел доставить Тее боль. Он любит ее. Он очень сильно ее любит и всегда будет на ее стороне. Но эти чертовы мысли? Откуда они взялись в ее голове? Откуда в ней столько жалости и сострадания? Что он упустил?

— Я не могу больше слушать эту ересь о равенстве, — вполголоса произнес принц. — Она слепа. Глуха. Нема к любым моим доводам. Я не знаю, как ее усмирить. Она не понимает и не осознает того, что делает. Я ее брат. Я всегда буду на ее стороне, но за такую пропаганду ее могут вздернуть, не посмотрев на то, что в ней течет кровь. Наша кровь. Кровь правящего клана. Она должна это прекратить. Поговори с ней. У меня больше нет сил. Возможно, она послушает тебя, а если нет, пригрозил ей правом вето. Я упеку ее в самую дальнюю точку нашего мира. Выдам за Главу одного из северных кланов, где ее рот не сможет открываться без разрешения.

— Слишком жестоко. Не находишь? — вслушиваясь, спросил наемник.

— Я не могу найти на нее управу. Она не понимает, что мой авторитет ее не защитит. Ты же это знаешь. Я не всемогущий. Стремлюсь им стать, но я не порождение Сумрака, — криво усмехнувшись, проговорил Ашер. — Я человек. Из плоти и крови. Она этого не понимает или не хочет понимать. Мне больно это осознавать, Маркус, но я не тот, кем она меня считает.

— Ты себя недооцениваешь, друг мой. Она знает на что ты способен. Я это знаю. И ты это знаешь, просто пора взять тайм-аут, — рассудительно сказал тартаровец. — Моя встреча с Креком немного перенеслась, но я больше не могу оставаться здесь. Что ты скажешь на то, что через пару дней мы встретимся в бухте и займем твой выходной замок. Мы давно не устраивали никаких увеселительных мероприятий. Для молодого принца — это довольно подозрительно.

— Под увеселительными мероприятиями, я склонен полагать, ты подразумеваешь недельную попойку в компании жриц любви? Или может устроим свою личную охоту в лабиринте? Можем устроить состязания, — глаза Ашера загорелись, он хмыкнул каким-то своим мыслям, кривя губы в оскале. — Договорились. Я сегодня вернусь в Цитадель. Улажу кое-какие дела. Ты в это время разберешься со своими проблемами. А после я назначу общий сбор тех, кто хочет как следует повеселиться.

— Хороший план, — согласно кивнув, ответил Маркус, наблюдая за тем, как Ашер направился в сторону главного корпуса, а ему необходимо было найти Тею, с которой предстоял довольно откровенный разговор.

Ее мечты должны были рухнуть. Они изначально не должны были селиться в ее светлой голове. Но Тея была такой воинственной, такой упрямой, что даже Маркус списывал их ей. Он слушал, но никогда не вникал. Он надеялся, что у нее это пройдет. Что она осознает реальности их мира и примет их, как они принимают ее. Но это же Тея — дочь Верховных. Лакомый кусок, который не был никому по зубам, кроме него. Во всяком случае сейчас, когда каждый его взгляд, каждое слово, било ее током, и все свое внимание она посвящала ему. Только ему. Это был бы хороший союз. Сильный. Непоколебимый. Возможно, в какой-то степени даже счастливый, пока бы он не сломал ее.

Маркус глубоко вдохнул, заталкивая обратно последние остатки своего терпения. Он хотел вернуться в свой клан. Хотел сесть на свое огромное кресло, ощутить тяжесть морд его ягуаров на своих ногах. Он хотел бы запустить свои пальцы в лоснящуюся шерсть, услышать утробное рычание. Сделать глоток его любимого виски, выдержанного не менее двадцати лет. Хотел всматриваться вдаль заснеженного леса, отдыхая телом и душой, но он вновь погряз в семейных распрях Верховных, отодвигая свои личные планы..

Тея стояла у окна в отведенной ей спальне. На подоконнике лежали сигареты, рядом открытая бутылка вина, но девушка не сделала и глотка.

— Когда он стал таким? — пожав плечами, протянула брюнетка, не оборачиваясь.

Она знала его по шагам, пусть для других они были и неслышими. Или же по запаху его одеколона, который ненавязчиво заполнял собой все пространство. Она вдохнула глубже. Его близость ее успокаивала, но внутри ее продолжало колотить, выворачивая на изнанку. Там все как у всех. Плоть. Кости. Кровь. Сердце, едва бьющееся, но доказывающее, что оно живое. Еще там, в самой глубине, ее надежды на светлое будущие. Это ведь совсем не сложно. Дать им частичку свободы. Они не вещь. Они живые, мыслящие существа, которые хотят, чтобы к ним относились достойно. Они хотят бороться за себя. За свою свободу. За свое тело. За свою честь. В конце-концов, за свое сердце. Но их душат еще в зародыше, вталкивая в их головы то, что выгодно их хозяевам.

Тея оскалилась. Какое гадкое слово. Хозяин, мучитель, мастер, Глава — все это одно то, что давно их поработило, а выбраться из этого ада им не дано.

— Расскажи мне, когда эти мысли закрались в твою голову. Что послужило их причиной? Я хочу знать, Тея. Я волен тебя слушать, — подобравшись совсем близко к ней, над самым ухом произнес Маркус, а девушка вздрогнула, ощущая, как по ее щеке стекает хрустальная слеза, а за ней приходит самый страшный кошмар, который никогда ее не покинет.

Он вечен. Он в ней. И навсегда там останется.

— Присаживайся, — отстраненно отозвалась Тея, мягкими шагами доходя до бара, чтобы найти в нем что-то более стоящее, под то, что она собиралась рассказать. — Разговор будет долгим...

Грона* — оборудованная крепость, расположенная на вершине гор в самом отдаленном от поселений участке. В ней содержались все наемники, которые нарушили устав Системы, ожидающие своего приговора. Все без исключения. Юноши и девушки.

Алькальд** — Верховный судья, назначаемый Советом.