Глава 21

— Привет. — Робкое и тихое, совсем несвойственное ей, но его губы уже кривит сдерживаемая улыбка.

— Привет. — Тот же тон в ответ и несколько шагов в ее сторону.

— Как я выгляжу? — сглотнув, спросила Кати, касаясь взглядом пестрых цветов на ее тумбе.

Прекрасные и столь воздушные, что ей неумолимо захотелось прикоснуться к ним. Она даже постаралась податься немного вперед, но ни на грош не сдвинулась с места. Тело ее не слушалось. Оно больше не подчинялось ее командам. Словно и вовсе не ее. Инородное. Чужое. В глубине, там, где все еще продолжало быть ее сердце, затянулся тугой узел. Она впервые ощутила столь сильный испуг, что потрескавшиеся губы застыли в немом крике, а стеклянный взгляд приклеился к пушистым шапкам фиолетовых оттенков.

— Довольно соблазнительно, — проследив за ее взглядом, отозвался Ашер, останавливаясь напротив ее кровати.

Ее ладонь была совсем близко. Он мог коснуться ее, как делал это не раз, пока она пребывала в бессознании, но сейчас его что-то останавливало. Словно ему понадобилось ее разрешение перед этим простым и безобидным жестом, в котором томились тысячи ранее неведомых ему чувств. Мог ли он представить, что будет так переживать? Мог ли подумать о том, что одна встреча напрочь перевернет его сознание? Нет и еще раз нет. Помешаться было бы слишком просто. Он увлекся, потому что ему нужно было отвлечься. Он не выдерживал больше. Ему нужно было хоть что-то, способное отвлечь его от постоянной какофонии планов и стратегий, от непроглядной борьбы, застилающей от него весь остальной мир. Девушка на фотографиях, в отчетах, была его якорем, но это не она. Нет. У них одно лицо, но совсем разные эмоции. Эта настоящая, не та, что у него в голове. Не та, которая покусилась на его рассудок. Она не заслужила того, что он для нее приготовил. Это заслужила та, другая, которая родилась и застряла в его мыслях на долгие месяцы. Но не Катарина, на которую он смотрит сейчас столь открыто, что она запросто может прочитать его, если только посмотрит в его глаза.

Он устал. Это правда. Он устал вечно все держать под контролем. Ему нужно расслабиться. Совершить парочку убийств или остаться на несколько суток в борделе. Возможно, отправиться на зимнюю охоту. Ему нужно сделать что угодно, лишь бы отвлечься. Ему нужен этот чертов тайм-аут перед тем, как его рассудок окончательно помешается. Боже, да он был бы даже согласен перебрать все бумаги в архиве. Зарыться в них с головой доставило бы ему хреново удовольствие! А ведь раньше он и помыслить не мог, что столь рутинная, ненавистная им работа будет приносить такой восторг. Даже такому выдрессированному наемнику как он, нужен был человеческий отдых.

— Я не могу пошевелиться, — собравшись с духом, проговорила Кати, обращая все свое внимание на наследника, явно пребывающего далеко за стенами этой палаты, хоть физически он был перед ней.

— Вышла небольшая накладка, — с задержкой отозвался Верховный. — То, что я вколол тебе после нашего спарринга, не подружилось с алкоголем в твоей крови. Вещество было рассчитано на мой рост и вес, поэтому так долго задержалось в твоем организме. Ко всему этому добавились лекарства, которые ввел тебе врач до моего прихода. И мы получили то, что получили.

— Что это значит?

Кажется, страх в ее голосе был так осязаем, что щеки принца коснулся колкий холод. Он отвел свой взгляд в сторону, словно провинившийся ребенок. В тот момент он был зол. Очень зол. Кто в здравом уме усомнится в возможностях наследного принца занять свое законное место? "... но только если Вы им станете" — эти слова ударили по его барабанным перепонкам, как молот по наковальне. Разумеется, он уже мало что мог контролировать после такого и нескольких бессонных ночей. Он даже после похвалил себя за некую сдержанность, ведь он запросто мог бы вырвать ей хребет и на этом они бы попрощались. Возможно, даже с ее фальшивкой в его голове. Но куда там! Он же не мог ее так просто отпустить, даже не притронувшись к ней. Конечно не мог. Ведь принц не может остаться без десерта.

— Твоя регенерация пройдет быстрее, чем обычно. Это не затянется на месяц или два. Тебе понадобится от силы неделя — полторы. Минус только в том, что какое-то время ты не сможешь двигаться, а после тебе нужно будет потрудиться, чтобы вернуть мышцам прежний тонус.

— Как долго?

— Что?

— Как долго я не смогу двигаться?

Это паника? Да, определенно она. Лиши его кто-то возможности двигаться, чтобы он сделал? Ах, да. Столь желанный сон. Пожалуй, он бы как следует выспался.

— Все индивидуально. Может день, может два, — присаживаясь на стул рядом с кушеткой, ответил принц.

— А с чувствами? Как с чувствами? Я могу что-то чувствовать? — сдвинув брови, взволнованно спросила Кати, замечая едва заметную улыбку на губах наследника.

Он приподнялся, наклоняясь к ее лицу. Его дыхание щекотало ее кожу, отчего стайка мурашек пронеслась по ее шее, очерчивая ключицу и разбежалась в иступленном страхе, прячась за хрупкую спину. Она впервые видела его глаза так близко: северные, с бушующим диким ветром на глубине его радужки, играющим со свинцом. Они в свойственной себе манере излучали высокомерие, но только на первый взгляд, потому что там, в самом далеком уголке, она заметила неистовый жар, способный расплавить любую преграду. Он забирал у нее кислород, оставляя лишь едва заметный зазор между их губами. Медлил, взвешивая свое решение, перед тем, как сократить расстояние до жалких миллиметров, заставляя ее едва ли не задохнуться от такой сокрушающей близости.

— Что ты чувствуешь?

Его низкий голос заставил ее сжаться. Ее тело послушалось, не так чтобы очень, но оно словно пробудилось от долгого сна. Она могла бы постараться пошевелить пальцами, но все, о чем сейчас судорожно думал ее мозг, это о губах Верховного, находившихся так близко, что поддайся она чуть-чуть вперед, она отберет у него последнее пристанище кислорода.

Он сдался первым. Опустив обе свои руки напротив ее головы, принц аккуратно коснулся ее губ, дразнящим движением, прошелся кончиком языка по верхней губе, словно забирая с собой невидимую каплю сиропа. Кати неосознанно сжала непослушными пальцами простынь, стараясь приподняться, не желая прощаться со столь томительной пыткой. Верховный же отклонился немного назад. Его глаза были открыты, они всматривались в ее душу, сжимая в тисках то, чего у него не осталось.

Следующее столкновение их губ уже не было трепетным и нежным. Поцелуй сразу был по-хамски углублен. Дикий, необузданный напор, пугающий и завлекающий одновременно. Кати старалась отвечать. Правда, она пыталась подстраиваться под его темп и даже получала какое-то подобие садистского удовольствия. Он же продолжал терзать ее губы столь отчаянно, словно ему больше ничего не оставалось. Словно она была последним сгустком энергии в этом богом забытом мире и он был обязан высушить его досуха, забирая себе последний элемент.

Дверь в палату резко распахнулась, и Ашер столь же мгновенно занял стул рядом с койкой. Он был в идеальной форме. Даже не скажешь, что секундой ранее он терзал юную наемницу своим дьявольским напором. Впрочем, хватило бы одного взгляда на нее; на пылающие огнем щеки, сбитое дыхание и зашкаливающий пульс, из-за которого врач ворвался в палату, потому что медицинский аппарат разрывался от нещадного писка.

— Мой, принц, — поклонившись, немного дезориентирован, проговорил врач. — Вы не могли бы покинуть палату. Девушке нельзя нервничать, это может привести к непредвиденным последствиям. И у меня может не хватить опыта, чтобы помочь ей.

— Разумеется, он уже уходит, — вторил ему Маркус, зашедший следом за врачом. — Представитель из Ассизов прибыл. Он жаждет твоего внимания. И не только он, — с намеком на соседнюю палату, добавил таратаровец, на что Ашер согласно кивнул.

Он вышел из палаты не попрощавшись. Лишь коротко мазнул по Катарине каким-то излишне обреченным взглядом. Она вскружила его голову. Заставила забыть о том, кто он и где он. Это могло плохо закончиться, и ему нужно было заканчивать этот театр пляшущих бесов в месте, где должно было быть его сердце и здравый разум.

— Тебе стоит проведать и ее. Ты и так привлек слишком много внимания своими частыми визитами в эту палату, — еда скрывая ухмылку, проговорил Маркус, спокойно выдерживая осаждающий холод в глазах Верховного.

— Напомни, как ее зовут? — сдвинув брови, медленно, но с неким раздражением произнес Ашер, вставая напротив входа в соседнюю палату.

— Алиса, — спрятав руки за спину, ответил таратаровец. — Сейчас время тренировок. Ее немного двинутый на голову братец, скорее всего, ломает кому-то очередную кость. Хотя постой-ка, он ведь тоже сейчас в карцере...

Ашер остановился на полпути, не успев коснуться ручки. Он перевел свой пытливый взгляд на Маркуса, словно веля ему продолжить.

— Конечно. Ты же зациклился только на одном происшествии. Но, как видишь, у второй жертвы оказался очень кровожадный защитник. Альберт не мог закрыть глаза на то, что он едва не проломил череп наследнику западного клана, в придачу сломал обе руки наследнику одного из восточных кланов. Еще он очень красноречиво выражался.

— Все же, он сын Жреца. Было бы странно, будь он не столь агрессивен, — поразмыслив, ответил принц.

— То есть то, что его дочь и слова связать не может, тебя не смущает? — в тон отозвался Маркус, сузив взгляд.

— Меня больше смущает то, что ты этим интересуешься, — кривя губы в оскале, отозвался Ашер. — На то могут быть свои причины. Возможно, они просто не успели заявить ее на селекцию*. Она не боец, но может быть хороша в постели. Хочешь проверить мою теорию? — с вызовом посмотрев в глаза своего друга, добавил наследник, с каким-то томящимся интересом в голосе.

— Боюсь, я в нее не помещусь, — скалясь, ответил тартаровец, на что Ашер испустил короткий смешок.

— Когда это стало проблемой...

Это было последним, что Верховных сказал, перед тем как зайти в палату. Его слова застряли где-то в воздухе, эхом отзываясь в голове Маркуса. Нет, его не интересовала подобная мелочь. Совсем. Девочка была слишком мала и юна. Она не выдержала бы и дня в его компании. Через час уже глотала бы слезы, забиваясь в самый дальний угол, стараясь избавиться от его общества. Он был очень тяжелым по своей натуре. Ни улыбок. Ни шуток. Ни каких-либо потех. Это он мог разделить только с Ашером и со своей командой, которые знали его как облупленного, но не с особью женского пола, которая вызывала в нем жалость. Да, вот что он чувствовал к ней. Такое незыблемое, отвратительно чувство, от которого несло изрядным душком. Но в тоже время, ее страх был так осязаем. Что он мог с головой окунуться в него и впитывать в себя на износ. Тогда на поле, потом в столовой и в танце. Девчушка трепыхалась перед ним, словно он лишал ее последнего глотка кислорода. Словно он отбирал у нее жизнь одним лишь своим видом. Гадкое чувство. Он согласен. Паразитировать на страхе других, тем более на столь слабом существе — для него это низко, но он уже вкусил то, что раньше было под запретом. Теперь же для его успокоения в его доме появятся новые игрушки. Благодаря ей, он понял, что заставляет его сердце жить и испытывать эмоции. Страх, такой же сильный и отчаянный как и его желание продолжать чувствовать.

***

Распахнув металлическую дверь, Ашер прошел внутрь идентичной комнаты, в которой пребывала Кати. Он удовлетворенно хмыкнул, отметив букет свежих астр на тумбе девушки, которая замерла, увидев его в проеме двери. Он не обратил на ее реакцию никакого внимания, его взгляд остановился на книге, которую та удерживала трясущимися пальцами, а после он посмотрел на нее, с каким-то упоением садиста отмечая, как юное тело пробрала дрожь.

Он сделал несколько шагов в ее сторону, останавливаясь напротив ее койки. Немного склонил голову в бок, рассматривая багровый синяк покрывающий правую сторону ее лица, разбитую губу, опухшую с такой силой, что полностью перекрывала верхнюю. У нее не было сильных повреждений, которые были подтверждены у Кати, но с моральной стороны — для нее это было сильным потрясением, как и сотрясение, о котором ранее упоминал врач.

— Тщеславные люди глухи ко всему, кроме похвал, — процитировал Ашер строчку из книги. — Маленький принц, Экзюпери — хороший выбор.

— Вы ее читали? — воодушевленно спросила Алиса, сильнее сжимая сокровище в своих руках.

— Да, когда-то давно, — ответил мужчина. — Это одна из моих любимых книг. Немного прозаично, на мой взгляд, — добавил наследник, улыбнувшись каким-то своим мыслям. — На твоей планете, люди выращивают в одном саду пять тысяч роз... и не находят того, что ищут... А ведь то, чего они ищут, можно найти в одной-единственной розе, в глотке воды..., — вырвалось из его уст, а щеки девушки посетил назойливый румянец.

— Мне кажется, Вы можете процитировать каждую строчку, — робко проговорила Алиса, опустив книгу на колени.

— Возможно, но я не стал бы этого проверять. Мне бы не хотелось испортить о себе первое впечатление.

— Вы не можете его испортить. Это невозможно, — неуверенно проговорила девушка, комкая пальцами края белой простыни.

Она потупила взгляд куда-то в сторону, страшась посмотреть на Верховного, после столь откровенных слов, вырвавшихся совершенно случайно из самых глубин ее сознания. Он ведь правда не мог его испортить. Величественный. Гордый. С прекрасными атлантическими глазами и взглядом, который затрагивал все потаенные уголки ее нетронутой души. Его светлые волосы сейчас были зачесаны назад, позволяя вдоволь любоваться его лицом, застенчиво останавливаясь на жестких губах, немного искривленных в подобии улыбки. Она старалась зацепиться взглядом за его подбородок, но взгляд то и дело соскальзывал на вырез на его рубашке, разворот его широких плеч. Ее маленькое сердечко шумно отбивало дикий ритм, из-за чего медицинский аппарат издал трель звуков и Алиса, в испуге, вскрикнула, а губ наследника коснулась дьявольская ухмылка.

В палату влетел врач, вызывая у Ашера очередное чувство дежавю. Кажется, ему вовсе не стоит появляться в подобных местах или же стоит попросить Сумрак разработать такую полезную на его взгляд вещь, только миниатюрных размеров, чтобы он мог отчетливо слышать, когда переходит с кем-то грань. Возможно, это уберегло бы нескольких бедняг от сердечного приступа.

— Испортить можно что угодно, Алиса, — выдержав паузу, когда врач покинет палату, произнес принц. — Стоит добавить лишь одну ложку дегтя в бочку с медом, а с людьми куда проще. Одно слово может разрушить целые города. Это из личного опыта, — поделился Ашер, сразу же отсеивая едкие мысли закрадывающиеся в его голову.

— Возможно Вы правы, а возможно стоит больше верить. Добро побеждает зло, — сказала девушка и тут же осеклась, увидев, как пальцы мужчины взялись за бортики ее кровати.

— И где же ты увидела добро в нашем мире? — прищурившись, спросил принц, а у Алисы напрочь исчезло дыхание.

Кажется, только что, сама того не осознавая, она загнала себя в пропасть, на корню обрубая какую-либо возможность куда-нибудь удрать. Принц ждал от нее ответа, всматриваясь в ее испуганные, округлившиеся до невероятных размеров глаза, а она остолбенела. Было ли что-то хорошее в ее мире? Да. Конечно, да. Чего стоит только любовь ее брата? Дружба с Кати? Какая никакая, но любовь отца? Но что касается его мира... Она ничего о нем не знала, но так надеялась узнать, что даже подалась немного вперед, отмечая, как взгляд Ашера изменился. Он больше не смотрел на нее жгучим пытливым взглядом, он замер, стараясь правильно оценить ее действия, в которых она сама себе не отдавала отчет.

Это могла быть роковая ошибка или же лучшее, что только могло случиться с нетронутой девочкой северного клана.

Селекция* — выдвижение кандидаток из дочерей Глав на роль Истинных для кланов, в которых утверждена необходимость Истинной. Возможность подачи прошения осуществляется с шестнадцати лет, что освобождает, по желанию, кандидатку участвовать в съезде Лагеря для сохранности ее невредимости. Также, по данному соглашению, если запрос одобрен и свободный Глава определился с выбором, он может забрать прошедшую селекцию девушку к себе, не дожидаясь ее совершеннолетия.