Глава 5-Белое вино и тёмное прошлое

Я проснулась от запаха кофе и свежей выпечки, который мягко стелился по всему дому. Вокруг меня было тихо и светло — тонкий утренний свет струился через окна в пол, падая на кремовые простыни и мраморный пол с бежевыми прожилками. Пижама слегка сбилась, волосы растрепались, но я чувствовала приятную усталость и лёгкость. Вчерашний вечер вспоминался, как сон.

Внизу, в просторной кухне, уже стоял гомон голосов. Когда я спустилась, на огромном острове из белого мрамора уже был накрыт завтрак. Круассаны с миндалём, бельгийские вафли, яйца-бенедикт, авокадо-тосты, фрукты, йогурт, и кофе, много кофе — в фарфоровых чашках.

— Доброе утро, красавица, — крикнула Лорелия, — наконец-то ты вылезла из своей крепости сна.

Я улыбнулась, натягивая свитер поверх пижамы. За столом уже сидели друзья Массимо: Марко, Лоренцо и Эмилио. И он сам — в простой белой рубашке с расстёгнутым воротом, с чашкой эспрессо в руке. Его взгляд задержался на мне, но ничего не сказал. Просто посмотрел. Глубоко и спокойно.

— Доброе утро, Дафна, — произнёс голос с другого конца стола. Дон. Отец Массимо. — Рад видеть, что вы остались на ночёвке. Это редкость.

— Спасибо, синьор... — я на мгновение замялась. — Это была очень тёплая ночь. Аурелия... все были очень добры.

— Мы вчера буквально осадили кухню, — рассмеялась Бьянка. — Столько печенья я не готовила со школы.

— Печенье было шикарное, — кивнул Марко. — Особенно то с солью. Кто его придумал?

— Дафна, — с гордостью вмешалась Аурелия. — Она не только красивая, но и хозяйственная. Мужу повезёт.

Я залилась румянцем. Массимо сдвинул уголок губ в лёгкую насмешку.

— Мы тут устроили ночной бой подушками, — вставила Джулия. — Простите, если вы нас слышали, синьор Дон.

— Слышал, — он отложил чашку. — Но молодость должна шуметь. Главное, чтобы с утра был порядок.

Когда все расселись за столом, Аурелия разложила теплые блины с маскарпоне и сиропом, добавила к корзине булочки с маком, а отец Массимо — Дон — заговорил:

— Расскажите, что ещё было ночью. А то я слышал только смех и запахи ванили с кухни.

— Мы начали печь просто ради шутки, — сказала я. — Потом как-то всё вышло из-под контроля. Было весело.

— В три ночи Эмилио начал танцевать ча-ча-ча с половником, — вставил Лоренцо, и все засмеялись.

— А ты, Массимо? — неожиданно спросил Дон. — Что думаешь о таком домашнем хаосе?

Массимо чуть приподнял бровь:

— Лучше, чем церемониальный ужин с фальшивыми улыбками.

После завтрака мы все немного отдохнули в гостиной. Девушки растянулись на диванах, кто-то пошёл собирать вещи. Дон с Массимо отошли на балкон. Остальные лениво обсуждали, кто поедет куда днём. Я чувствовала, как нарастает внутри легкая грусть.

Когда пришло время уезжать, я собрала сумку, обняла каждую из девушек. Аурелия прижала меня крепко:

— Напиши, как доедешь. Я уже скучаю.

— Я тоже... — прошептала я.

С друзьями Массимо я попрощалась коротко, но с улыбкой. Дон кивнул мне с лёгкой теплотой. Массимо не сказал ни слова, но когда я проходила мимо него, он слегка наклонился и сказал едва слышно:

— Stellina, берегись.

И всё внутри у меня перевернулось

⸻

Я проснулась от мягкого света, пробивающегося сквозь лёгкие кремовые шторы. Он касался моего лица так бережно, будто Нью-Йорк лично пожелал мне доброе утро. Постель была свежей, прохладной, простынь пахла лавандой и чем-то дорогим, почти невесомым. Я не сразу открыла глаза — хотелось сохранить этот момент ещё чуть-чуть, повиснуть в невесомости между сном и реальностью.

Где-то внизу уже начинал шуметь город. Сквозь стеклянные створки двери на балкон доносился гул машин и редкие утренние крики уличных продавцов. Нью-Йорк жил, и я — в самом его сердце.

Я повернулась и вытянула руку к тумбочке. На дисплее телефона высветилось 08:02. Пальцем пролистала пару уведомлений, остановившись на одном от Сильвии:

«Скоро буду. У нас насыщенный день, mia stella. Надень что-то весеннее, но с характером. Как ты вчера говорила — "элегантно, но чтобы дышалось".»

Я усмехнулась. Только Сильвия могла так точно уловить мой стиль.

Поднявшись с кровати, я прошла к окну. Центральный парк, распустившийся в свежей зелени, лежал передо мной как живописное полотно. Небо было ясным, почти нереально голубым, в тон моему настроению.

Я встала под душ — тёплый, ароматный, с запахом белого жасмина. Пена скользила по коже, и я чувствовала себя будто в рекламе Dior. После душа я завернулась в мягкий халат с вышитым логотипом отеля и подошла к гардеробу.

Выбор пал на светло-голубое платье из лёгкого шёлка с открытыми плечами и тонким ремешком на талии. Оно струилось, как сама весна. Волосы — естественные, мягкие волны до пояса. Нанесла лёгкий макияж: чуть бронзера, блеск, тушь. Глаза — зелёные, как листья на деревьях внизу, — светились нетерпением.

Когда я вышла в гостиную, дядя Луиджи уже сидел с чашкой кофе и газеты, в шёлковом тёмном халате.

— Доброе утро, angelo, — сказал он, не отрывая взгляда от заголовка.

— Доброе, дядя, — я подошла, поцеловала его в щёку, как всегда. Он пах кожей, сигарами и чем-то домашним. Он — мой остров в этом мегаполисе.

— Сегодня встречаешься с Сильвией? — спросил он, слегка улыбнувшись.

— Да. Мы будем гулять. Просто гулять. Я хочу запомнить этот город таким — весенним, как в кино.

— Запоминай, — кивнул он, — но не теряй себя в этих декорациях. Ты ведь Луккези.

Я улыбнулась. Я Луккези. Но сегодня — просто Дафна, девушка на каблуках в сердце Нью-Йорка.

В дверь постучали. Я знала, это Сильвия.

— О, buongiorno, amore! — воскликнула она, едва войдя. — Ты выглядишь как Vogue обложка.

— А ты как итальянский fashion emergency, — рассмеялась я, глядя на её наряд в полоску и яркий платок в волосах.

— Идём. Нью-Йорк ждёт. Сегодня — наш день.

Я взяла клатч, надела солнцезащитные очки и шагнула в лифт. Вниз, к городу. К новому дню.

Через час мы уже сидели в завтраке в ресторане Plaza. За длинным столом — дядюшка Ренато, который для меня больше, чем просто родственник, — он был как отец, твёрдая опора и нежное плечо. Рядом — муж Сильвии, Лео, сдержанный и уверенный в себе мужчина, и два охранника, всегда с нами, словно тени, но спокойные и незаметные.

Солнечный свет проникал в зал через огромные окна, играя на блестящих бокалах и хрустальной посуде. Атмосфера была лёгкой, как сама весна.

— Ну что, девочки, готовы покорять Нью-Йорк? — дядюшка Ренато улыбнулся, покрутив чашку кофе в руках.

— Всегда, — сказала Сильвия, склонив голову и глядя на меня с искрящейся в глазах добротой.

— Дафна, — тихо сказала я сама себе, ощущая, как в груди разгорается огонёк волнения и предвкушения. — Этот город — наш. Здесь каждый миг как кадр из фильма.

За завтраком разговоры текли легко и живо. Лео рассказывал о делах, дядюшка Ренато — о новых проектах, но я слушала их лишь наполовину, погружённая в мысли о том, что сегодня нас ждёт.

— Сильвия, — тихо сказала я, когда Лео и дядюшка встали, чтобы уйти, — ты чувствуешь, что Нью-Йорк сегодня особенно красив?

— Абсолютно, — улыбнулась она. — Каждый уголок дышит историей и мечтой. И мы — часть этой мечты.

Выйдя из отеля, мы сразу же окунулись в пульс города. Тёплый майский ветер обвивал лёгкие пальто, аромат свежего кофе из уличных киосков и сладких булочек манил за собой. Огни витрин, отражаясь в мокром после раннего дождя асфальте, создавали волшебную игру света. Люди спешили по своим делам, но мы шли медленно, наслаждаясь каждой минутой.

— Центральный парк, — сказала я, — наш первый пункт.

Парк расстилался перед нами как зелёный рай. Цветущие магнолии и каштаны наполняли воздух нежным ароматом, а лёгкий шелест листвы создавал спокойную симфонию. Мы шли по извилистым дорожкам, улыбаясь прохожим, которые приветливо кивали.

— Смотри, — указала Сильвия, — там белка. Смотри, как она ловко скачет с ветки на ветку.

Я наблюдала за ней и думала, как же жизнь в этом городе полна маленьких чудес, которые можно заметить только если остановиться.

Потом мы свернули к 5-й авеню — рай для тех, кто ценит красоту и стиль. Витрины бутиков сияли под солнцем, манекены были одеты в наряды последних коллекций, словно приглашая прикоснуться к роскоши.

— Не представляю, как я раньше жила без этих прогулок, — шепнула я Сильвии.

— И я, — согласилась она, — это словно возвращение к себе.

В La Grenouille нас ждал лёгкий обед в изысканном французском стиле. Воздух был пропитан ароматами свежих трав, сливочного масла и лёгких специй. Мы говорили о книгах, мечтах, о будущем.

— Ты всегда умеешь вдохновлять меня, — сказала Сильвия с теплом. — Ты словно свет, который освещает самые тёмные уголки.

— Это потому, что рядом есть ты, — ответила я, чувствуя, как сердце наполняется благодарностью.

После обеда мы направились к набережной. Вода блестела под солнцем, а лёгкий бриз играл с моими волосами. Шум города казался здесь далеким, почти тихим.

— Мне кажется, — сказала я, — что Нью-Йорк умеет быть одновременно и громким, и спокойным.

— Вот это и есть его магия, — улыбнулась Сильвия.

Когда вечерние огни начали загораться, мы неспешно шли назад, к Plaza. Воздух наполнился прохладой, но наши души были согреты этой магией, этой близостью и любовью к городу.

— Завтра попробуем что-то новое, — сказала я, — но сегодня я благодарна этому дню.

— И я тоже, — ответила Сильвия.

В холле нас встретили дядюшка Ренато, Лео и охранники. Их спокойные лица говорили о том, что бизнес дел ждет, но для нас — ещё один вечер в этом прекрасном городе.

— Как прошёл день? — спросил дядюшка Ренато, глядя на нас.

— Как в сказке, — ответила я, — и я надеюсь, что их ещё много впереди.

⸻

Вечернее солнце мягко скользило по высоким потолкам общего зала номера в Plaza, отражаясь в позолоченных рамах и создавая ощущение лёгкого волшебства. Мы собрались всей компанией — дядюшка Ренато, Сильвия, её муж Лео и двое охранников — чтобы обсудить предстоящий прощальный ужин с семьёй Джулиано. Атмосфера была одновременно торжественной и тёплой, словно за стенами величественного отеля время на мгновение остановилось.

— Надо серьёзно подойти к этому ужину, — заговорил дядюшка Ренато, складывая пальцы в замок. — Это не просто встреча, а знак уважения, возможность показать себя с лучшей стороны. Вся семья будет наблюдать, всё — в мельчайших деталях.

— Я думаю, — вставила Сильвия, слегка улыбаясь, — нам нужно сохранить баланс. С одной стороны — традиции, с другой — наш современный стиль. Слишком формально или слишком небрежно — не вариант.

Лео подхватил:

— Джулиано — люди старой закалки, но они не против перемен, если чувствуют искренность. Надо быть искренними.

Я слушала, чувствуя, как внутри смешиваются лёгкое волнение и уверенность. Эти слова звучали как напоминание — каждая мелочь имеет значение.

— Дафна, — обратился дядюшка Ренато, — тебе важно помнить, что в таких кругах не только слова, но и взгляды, жесты, осанка — всё передаёт послание.

Я кивнула, стараясь впитать каждое слово, словно урок мудрости.

— Прощальный ужин должен стать нашей визитной карточкой, — добавила Сильвия. — Лёгкий юмор, искренность, умение слушать. Если кто-то скажет что-то важное — слушай, не перебивай. Это больше, чем просто разговор.

Я улыбнулась в ответ и тихо сказала:

— Я постараюсь быть внимательной и искренней.

— А ещё помним, что настроение задаём мы сами, — вставил Лео, — без улыбок и лёгкости любое событие потеряет смысл.

— Верно, — согласилась Сильвия, — порой улыбка может изменить ход беседы.

Мы все словно почувствовали, как в комнате повисло тихое ожидание и уверенность. Дядюшка Ренато поднял бокал:

— За удачу и честность.

Звенящий звук бокалов наполнил комнату теплом и надеждой.

После обсуждения я направилась в ванную — предстояла моя вечерняя рутина. Вода в большой мраморной ванне была такой горячей, что казалась мягким прикосновением, которое смывает все заботы дня. Закрыв глаза, я позволила себе на мгновение забыть обо всём — в шуме воды растворялись тревоги и волнения.

Моё тело расслаблялось, кожа напиталась нежной влагой, волосы струились по плечам. Запах белого мускуса и жасмина окутывал меня, словно защитный кокон.

Когда я вышла из ванны, лёгкий шёлковый халат ласкал кожу. Я села у окна и посмотрела на ночной Нью-Йорк — огни города мерцали, будто тысячи историй, переплетающихся в одно большое полотно. Ветер с улиц приносил с собой запахи свежей листвы и дальних кафе.

В голове крутились мысли:

Завтра будет новый день. Многое зависит от меня, от того, каким я покажусь. Но я знаю — важна искренность и сила духа. Я могу быть собой и при этом оставаться достойной этого мира.

Я вспомнила, как сегодня смеялась с Сильвией, как дядюшка говорил о чести и уважении. Эти слова были словно якорь, удерживающий меня в потоке эмоций.

Погрузившись в тишину ночи, я почувствовала, как мысли становятся мягче, а сознание медленно уходит в сон, обещая новые открытия и надежды.

⸻

Утро началось мягко, словно Нью-Йорк сам осторожно разбудил меня своим тёплым солнечным светом, пробивающимся через тонкие шторы номера в «Плаза». Я лежала в кровати, укутавшись в лёгкий шелковистый плед, и на миг закрыла глаза, наслаждаясь тишиной до того, как город окончательно проснётся.

Мой взгляд упал на изящный халат кремового цвета с тонким золотистым узором — именно в нём я проводила первые минуты утра. В тон ему — тонкая золотая цепочка на шее и легкий аромат белого мускуса, который я всегда выбираю для себя.

Подойдя к окну, я вдохнула свежий весенний воздух. Внизу уже оживлённо шумел город: гудки машин, звон трамвайных колокольчиков, смех прохожих и приглушённая музыка из ближайшего кафе. Весна в Нью-Йорке — это особенный коктейль звуков и запахов, и я ловила каждую ноту, чувствуя, как город входит в ритм нового дня.

Через полчаса я позвонила Сильвии, которая была в своем номере с мужем Лео. Мы договорились встретиться в лобби, и я приготовилась к выходу — я надела воздушное платье-миди из лёгкого шёлка нежно-голубого цвета, с тонкими бретелями и чуть расклешённой юбкой, которая плавно колыхалась при каждом её шаге. На платье был тонкий белый принт с мотивами листьев и цветов, словно напоминание о весне в Центральном парке.

Поверх — короткий белый жакет из тонкой ткани, чуть свободного кроя, с изящной отделкой по краям, который она легко сняла, когда солнце стало пригревать.

На ногах — белые балетки из мягкой кожи с маленькими серебристыми пряжками, удобные для долгих прогулок.

В руках — лёгкая сумочка crossbody от Chanel с классической стеганой текстурой и золотой цепочкой, которая гармонично дополняла её образ.

Волосы Дафны были распущены, с лёгкими волнами, которые ловили солнечные лучи, а на лице — минимальный макияж с акцентом на свежесть и сияние кожи.

В лобби меня уже ждали дядюшка Ренато, Сильвия с Лео и два охранника, тихо переговаривавшиеся между собой. Дядюшка улыбнулся мне так тепло, что внутри разлилось спокойствие.

— Мои девочки. — Дядюшка поднялся и поцеловал нас обеих в лоб. — Сегодня будете блистать?

— Всегда, — фыркнула Сицилия. — Особенно, когда идём за платьем от Dior.

— Dior? — Лео поднял бровь. — Ужин с Джулиано — значит, вечер будет долгий. Выбирайте что-то сдержанное.

— Сдержанное, но чтобы в глазах всё равно было «вау», — добавила я, и мы все засмеялись.

⸻

Мы вышли из отеля ближе к одиннадцати. Нью-Йорк был ярким, живым — кипящий май, зелёные деревья в Центральном парке, звон такси, ароматы кофе и выпечки с улиц. Я шла по тротуару рядом с Сицилией, слегка придерживая волосы, чтобы не летели на лицо. Но внутри меня было какое-то странное напряжение. Я чувствовала взгляд.

— Сицилия, посмотри. — Я наклонилась ближе. — Нам не кажется, что за нами кто-то идёт?

— Дафна... — Она покатила глазами. — Ты слишком много смотришь сериалы про мафию.

— Очень смешно.

Но тревога не отпускала.

Сначала мы пошли в Метрополитен. Там, под сенью античных статуй, я немного успокоилась. Мы любовались залами, фотографировали шедевры, Сицилия смеялась над моими попытками рассуждать о живописи, а я — над её способностью флиртовать с каждым встречным охранником.

Затем мы направились в бутик Dior на Мэдисон-авеню. Атмосфера — как храм красоты. Белоснежные стены, хрустальные вазы, витрины с туфлями, духами, клатчами. Я влюбилась в первое же платье — классический силуэт, чуть ниже колена, синие оттенки, фирменный принт Toile de Jouy: павлины, деревья, волшебные животные. Оно было юным, элегантным и... моим.

— Ты в нём как фарфоровая кукла, только сицилийская, — сказала Сицилия. — Я одобряю.

— Я ещё туфли хочу, — добавила я. — Что-то лёгкое. Может, от René Caovilla?

Нашли — туфли с открытым носком, прозрачными лентами, украшенными сапфировыми камнями. Завораживающе. К ним — миниатюрная сумочка от Dior, синяя, с серебряной цепочкой и буквами CD, отливающими в свету.

Когда мы вышли на улицу, солнце стало жёстче. Мы ещё не успели дойти до угла, как услышали шаги. Быстрые, мужские. Сердце моё резко ёкнуло.

— Сильвия, — сказала я, слегка дрожа в голосе, — мне кажется, за нами кто-то следует.

Она бросила быстрый взгляд, но улыбнулась:

— Дафна, ты что, уже начинаешь видеть призраков? Это просто город, здесь полно людей.

Но я не могла отделаться от странного чувства, будто нас преследуют.

Мы ускорили шаг. Мужчины тоже. Они приблизились ближе — один из них сделал резкий шаг вперёд.

— Девочки, у вас красивая сумочка, — голос был низким и угрожающим.

— Оставьте нас в покое! — сказала Сильвия, сжимая мою руку.

Тогда я почувствовала, как паника растёт внутри меня, будто она раздувается в огненный вихрь. Воспоминания нахлынули внезапно и болезненно — та ночь, когда я потеряла отца. Я увидела перед собой красные огни, услышала крики, почувствовала холод стали, который разрезал воздух.

— Нет, — прошептала я, — не сейчас. Не здесь.

Мы бросились бежать, слыша их крики и шаги за спиной. Сильвия крепче меня прижала к себе, и я едва не заплакала от ужаса. Казалось, что весь шум города затих, и существует только бегство, только страх и желание выжить.

Наконец мы ворвались в бутик Dior, где продавцы удивлённо посмотрели на нас. Я позвонила дядюшке Ренато, голос дрожал:

— Мы в беде. Пожалуйста, пришли за нами.

Через несколько минут подъехали охранники, и нас быстро вывезли в безопасности. В машине, обняв сумочку с платьем, я медленно приходила в себя, но внутри всё ещё горел тот огонь тревоги и памяти.

Вернувшись в номер, я пыталась унять дрожь в руках, а Сильвия держала меня за плечи, говоря тихо, чтобы я не боялась.

— Мы вместе, — сказала она. — Никто нам не сделает больно.

Я закрыла глаза, представляя, как с каждым вдохом страх отступает, а на смену приходит сила.

Этот день стал для меня больше, чем просто прогулкой по Нью-Йорку. Это был урок жизни — о том, как важно чувствовать поддержку и не забывать свои корни, даже когда вокруг суета большого города и опасности.

⸻

Возвращение в гостиницу «Плаза» было тихим, но напряжённым. Мы с Сильвией шли рядом, и сердце ещё колотилось после того инцидента, который едва не стал бедой. В холле нас уже ждали — дядя Ренато, Лео и двое охранников. Один из них — Марко, высокий мужчина с короткой тёмной бородой и проницательными карими глазами, и Джованни — чуть моложе, светловолосый, с доброй улыбкой и спокойной аурой. Они были не просто охраной, а давними друзьями семьи — я знала их с детства, с тех пор, как впервые приехала в Нью-Йорк. Они всегда были рядом, как стена, на которую можно опереться.

— Вы в порядке? — сразу спросил дядя Ренато, оглядывая нас с беспокойством.

Лео, хмурясь, добавил:

— Такие вещи нельзя оставлять без внимания. Нужно быть предельно осторожными.

Сильвия сдержанно кивнула, а я почувствовала, что начинаю дрожать. Не от холода — от того, что всё ещё внутри меня не успокоилось.

— Дафна, — дядя заметил мой вид и шагнул ко мне ближе, — ты трясёшься. Пойдём, поговорим в моём номере.

Мы с Сильвией и Лео последовали за ним. Охранники замкнули круг вокруг, их взгляды были насторожены, но в то же время спокойны. Марко слегка улыбнулся мне, когда прошли мимо, и я почувствовала, как его уверенность передалась мне.

В комнате было тепло и уютно — мягкий свет настольной лампы, тяжелые бархатные шторы, приглушённый аромат дерева и табака. Дядя сел рядом, взял мои руки в свои.

— Я понимаю, как тебе тяжело, — начал он медленно, голос дрожал от искренности, — я тоже когда-то был так беспомощен, когда потерял близких. Но поверь мне — страх можно победить, если не давать ему управлять собой.

Я смотрела в его глаза, видела всю ту силу, которую он передавал мне, но и глубокую любовь, заботу. Сердце начало замедлять бешеный ритм.

— Ты — моя племянница, — продолжал дядя, — и я обещаю — мы сделаем всё, чтобы тебе ничего не угрожало. Марко и Джованни — лучшие из лучших. Они знают, как защитить нас в любой ситуации.

— Я знаю их с детства, — шептала я, — и они всегда были рядом. Это помогает.

— Ты сильная, — улыбнулся дядя, — но даже сильным нужна поддержка. Ты не одна.

Я глубоко вздохнула и почувствовала, как тревога постепенно уходит, уступая место теплу.

Позже, когда мы все собрались в гостиной, разговор перешёл к нашему будущему.

— Нужно обсудить, как мы будем действовать дальше, — начал Лео, — нельзя просто жить сегодняшним днем. Нужно думать о безопасности и на Сицилии.

Сильвия взяла мою руку и сказала:

— Я хочу, чтобы мы все были вместе и счастливы. Мы справимся.

Дядя Ренато кивнул и добавил:

— Прощальный ужин с семьёй Дона — важный момент. Там мы должны показать единство, силу, но и уважение. Это больше, чем встреча — это символ нашего рода.

Я слушала их, ощущая, как внутри меня растёт уверенность. Несмотря на страх, несмотря на опасности, мы были вместе — и это давало силы.

⸻

В ресторан мы вошли через изящные дубовые двери, украшенные резьбой и золотой фурнитурой. Пространство было одновременно роскошным и уютным — мягкие кресла цвета слоновой кости, тяжелые бархатные шторы, приглушённый свет от канделябров, разбросанных по всему залу. В воздухе висел тонкий аромат жасмина и свежесваренного кофе. За соседними столиками смеялись пары, обсуждали важные дела бизнесмены, а рядом несколько художников с их творческими задумками — Нью-Йорк в миниатюре.

Меня всегда завораживало это ощущение города, который никогда не спит, где встречаются судьбы и судьбы переплетаются, словно нити сложного гобелена.

За столом мы расположились в тёплом кругу — дядя Ренато, Лео, Сильвия и я. Бокалы тихо звенели, наполняясь благородным вином, а официанты в чёрных смокингах и белых рубашках плавно двигались между гостями, словно тени.

Разговор постепенно перешёл на другую тему — мы заговорили о будущем Сицилии и роли семьи в быстро меняющемся мире.

— Мир меняется очень быстро, — начал дядя Ренато, — и даже наши традиции должны адаптироваться. Нужно найти баланс между сохранением корней и движением вперёд.

Лео кивнул:

— Абсолютно. Посмотри на Нью-Йорк — здесь все смешалось, и это даёт шанс новым идеям, но и свои вызовы. Наша задача — перенести лучшее из этого опыта на родину, чтобы дать ей новое дыхание.

Сильвия улыбнулась:

— Мне кажется, что молодёжь сейчас хочет не просто следовать традициям, а понимать их смысл. Нам нужно объяснять, почему мы держимся за эти ценности, а не просто требовать послушания.

Я слушала, ощущая, как каждое слово как будто вписывалось в ткань моего сознания. Мне хотелось поверить, что у нас есть сила изменить мир вокруг, сделать его лучше.

— А что ты думаешь, Дафна? — спросил дядя Ренато мягко, глядя мне в глаза.

Я задумалась, слова медленно складывались в мысленный рассказ:

— Я думаю, что мы живём между прошлым и будущим, — начала я тихо. — Иногда это пугает, иногда вдохновляет. Иногда мне кажется, что мы обязаны быть сильнее, чем кто-либо, потому что у нас за плечами история, которой гордиться. Но иногда тяжело. Бывает, что ночь приходит и я вновь вижу те события, которые не отпускают меня...

Дядя кивнул, его взгляд стал ещё теплее, как будто он понимал каждую мою боль.

⸻

Ночью, вернувшись в номер, я начала свою привычную рутину. Сняла вечернее платье, аккуратно развесила его, освежилась в ванной — горячая вода смывала усталость и страхи. Лёгкий аромат лаванды наполнял комнату, словно напоминание о спокойствии, которого так не хватало.

Я села у окна и смотрела на мерцающий Манхэттен, улицы которого казались одновременно далекими и близкими.

Вновь ко мне вернулись эти мысли. Та ночь. Та проклятая ночь. Я была ещё ребёнком. Мне было всего десять. Но воспоминания прорезались в памяти такими чёткими, как будто это случилось всего час назад.

Я проснулась от странного звука — будто что-то с глухим стуком упало. В доме было темно, только лунный свет пробивался сквозь полуприкрытые ставни. Мои босые ноги коснулись холодного пола, когда я осторожно вышла в коридор. Я помню каждый шаг. Каждую дрожь.

Шаг... Тишина. Шаг... шепот. Мужские голоса. Один говорил глухо, как будто подавляя ярость. Другой — ровно, холодно. Потом — громкий крик. Голос моего отца.

Я подбежала к лестнице. Сердце стучало так громко, что, казалось, услышат его все в доме. Сверху я увидела, как мой отец стоял у входной двери, в халате, босиком, — как будто тоже только проснулся. Перед ним — трое мужчин. В масках. Но глаза... их глаза я помню. Один был выше всех, с широкими плечами. У другого были татуировки на пальцах. Третий держался позади, и в его руке я увидела блеск.

Отец крикнул:

— Я вас предупреждал! Это моё решение!

— Ты сделал свой выбор, — тихо ответил один из них.

Выстрел. Один. Точный. Резкий, как хлыст.

Я закричала.

Они обернулись. Кто-то из них — я до сих пор не знаю кто — посмотрел прямо мне в глаза. Я замерла. Моё детское тело не слушалось. Слёзы стекали по щекам, но я не могла ни бежать, ни кричать больше.

Они исчезли, так же молча, как и пришли.

Я подбежала к отцу. Его рука уже остывала. Он пытался что-то сказать. Его губы шевелились. Я нагнулась к нему. Он произнёс:

— Дафна... будь сильной...

А потом — пустота. Лишь его глаза, ставшие вдруг слишком спокойными.

⸻

С тех пор меня часто спрашивают, почему я такая сильная. Почему я улыбаюсь, держу спину ровно, говорю спокойно. Но никто не знает, что каждую ночь я ношу в себе этот груз. Вижу эти глаза. Слышу этот выстрел. Чувствую холод той мраморной лестницы. Никто не знает, каково это — терять самое дорогое и не получить ответа на вопрос: почему?

Я не помню их лиц. Но я помню голос. Я помню взгляд. Я помню, что тот, кто стрелял, пах табаком и кожей. Это осталось во мне навсегда.

Я сжала ладони на груди и глубоко вздохнула. В комнате было тихо. Только лёгкое дыхание Нью-Йорка за окном. Я прислушалась к себе.

А потом... я вдруг подумала о нём.

Массимо.

Неожиданное тепло разлилось по телу. Мы встречаемся завтра. И я не знаю, что произойдёт. Я даже не уверена, хочу ли этого. Но часть меня верит — это может что-то изменить. Я не знаю, кем он стал. Но я помню, каким он был. Я помню, как он смотрел на меня в детстве. И мне почему-то хочется, чтобы кто-то смотрел на меня так снова.

Я повернулась на бок, подложила ладонь под щёку и закрыла глаза.

Ночь не принесла сна, но принесла надежду.