Глава 21. Операция "чистый дух"

Я замерла на пороге, чувствуя, как уши наливаются жаром. Мозг лихорадочно соображал, выискивая хоть какое-то правдоподобное объяснение. За моей спиной Торин выпрямился ещё больше, его осанка из «усталого профессора» мгновенно сменилась на «короля, оценивающего угрозу». Двалин тихо, почти неслышно переступил с ноги на ногу, готовясь в любой момент заслонить собой Торина или… что там ещё обычно делают телохранители. Балин оставался спокоен, лишь его мудрые глаза внимательно изучали Аниту.

— Я… мы… — начала я, но голос сорвался.

Анита Григорьевна медленно отпила из моей кружки, поставила её на стол и сложила руки на животе. Её взгляд, скользнув по моей простой одежде, с явным интересом уставился на моих спутников.

— «Мы»? — она растянула слово, и в её голосе зазвучали привычные мне нотки саркастичного любопытства. — Какие интересные у тебя, Ариночка, друзья появились в отпуске. И какого-такого черта ты делаешь здесь, вместо того чтобы, как я тебе и велела, искать себе приключений на свою… — она едва заметно кивнула в мою сторону, — …сказочную пятую точку.

— Анита Григорьевна, я могу объяснить, — выпалила я, шагнув в кабинет и позволяя остальным войти. Дверь тихо закрылась за Двалином. — Это… участники фестиваля. Исторической реконструкции. Я их… гидом работаю. Подрабатываю. А нам срочно нужно кое-что в системе проверить. По фестивалю. Очень срочно.

— В нашей системе? — Брови Аниты поползли под чёлку. — По реконструкции меча и кольчуги? Дорогая, ты хоть сама-то веришь в то, что несёшь?

Торин, к моему ужасу, шагнул вперёд. Его движение было плавным и полным необъяснимого достоинства. Он остановился перед столом, не склоняя головы.

— Мадам, — его низкий, хрипловатый голос прозвучал в кабинете непривычно громко. — Наше дело требует быстроты и… — он слегка запнулся, подбирая слово, — …конфиденциальности. Мы были бы признательны за содействие.

Анита замерла, рассматривая его с ног до головы. Её взгляд задержался на его лице, на жёсткой линии скул, на пронзительных серых глазах, в которых читалась не просьба, а спокойное ожидание того, что его приказ будет выполнен. Она медленно сняла очки.

— Мадам, — повторила она, и в её голосе впервые зазвучало не сарказм, а заинтересованность. — А ты, дружочек, пряменько так разговариваешь. Будто начальству. И борода у тебя… ну очень историческая. И плащ… — её взгляд упал на складки ткани, скрывавшие эфес. — Не иначе, как сам Ричард Львиное Сердце в гости пожаловал.

— Торин, — коротко представился он, не моргнув глазом.

— Очень приятно. Анина начальница, можешь звать меня Анитой, раз уж мы так быстро перешли на «мадам». — Она откинулась в кресле, явно получая удовольствие от ситуации. — Так что вам надо-то в моей канцелярии, «Торин»? И почему с вами моя лучшая сотрудница, которая должна сейчас заливаться коньяком на даче и мечтать о принце?

Я прочистила горло, понимая, что момент истины настал. Полуправда сработает лучше, чем сложная ложь.

— На сайте министерства, на портале обратной связи, есть жалоба. Из села Бородатое. От медсестры. На… на одного пожилого мужчину. Она описала его, и… это описание случайно совпало с внешностью одного из участников нашей группы. Балина. — Я кивнула в сторону старшего гнома, который вежливо склонил голову. — Если жалобу увидят, начнут проверки, задавать вопросы. Это может сорвать весь фестиваль, испортить репутацию. Нам нужно удалить эту запись. Срочно. Ты же понимаешь, как это работает.

Анита долго смотрела на Балина. Тот старался выглядеть максимально безобидно и добродушно, слегка улыбаясь. Двалин фыркнул.

— Дедуля Балин? — наконец сказала Анита. — И что же он там, в Бородатом, натворил? Куры пересчитал не по чину? Или на ромашках в больничном палисаднике потоптался?

— Было небольшое недоразумение, — мягко вступил Балин. — Я, по незнанию местных обычаев, попытался… осмотреть местную кузницу. Меня приняли за бродягу. Всё разрешилось мирно, но девушка-целительница, видимо, решила перестраховаться.

— Осмотреть кузницу, — безэмоционально повторила Анита. Её пальцы принялись барабанить по столешнице. — В Бородатом. Где последняя кузница закрылась при Брежневе. Очень интересно. И что, фестиваль ваш такой… аутентичный, что вы в заброшенные кузницы по глухим сёлам лазаете? И прикидываетесь бродягами? Без денег, документов и страховки?

Она снова посмотрела на Торина, потом на Двалина, чьё лицо уже начинало багроветь от сдерживаемого раздражения.

— Ладно, — неожиданно вздохнула она. — Детали мне, честно говоря, до лампочки. У меня и своих забот хватает. Ты говоришь, надо жалобу удалить с сайта?

— Да, — я почувствовала слабый проблеск надежды.

— А что мне за это будет? — Анита снова надела очки, и её взгляд стал острым, деловым. — Я что, благотворительная организация? У меня отчётность, проверки. Самовольное удаление входящих обращений — это нарушение. Серьёзное.

— Мы могли бы… материально отблагодарить, — осторожно сказала я, зная, что наличных у меня почти нет, а карточка уже стонала после ТЦ.

— Материально, — фыркнула Анита. — Да мне твои гроши не нужны. У меня другое предложение.

Она встала, обошла стол и вплотную подошла к Торину. Они были почти одного роста. Она смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда.

— Ты, — сказала она Торину. — И твои… бородатые товарищи. Вы остаётесь здесь. На пару часов. У меня тут как раз завтра внеплановая проверка из управления. Кабинет нужно привести в божеский вид: помыть окна, вынести старые папки в архив, протереть пыль на верхних полках, где наша уборщица Баба Зина уже двадцать лет не дотягивается. Сделаете — я сама, лично, найду эту жалобу и сотру её так, что ни один аудит не найдёт. Не сделаете или накосячите — звоню в охрану и рассказываю про странных нелегалов, пытавшихся получить доступ к служебной базе. Договорились?

Отлично, учтём все нюансы! Вот переработанная глава с акцентом на диалоге Арины и Аниты, культурном контрасте и новом напряжённом финале.

---

В кабинете повисла тишина. Двалин аж поперхнулся.

— Ты… ты предлагаешь Кор… Торину, — он едва выговорил имя, — мыть окна?! Выносить хлам?! Да я тебя…

— Двалин, — тихо, но железно произнёс Торин, не отрывая глаз от Аниты. В его взгляде бушевала буря, но лицо оставалось каменным. — Молчи.

Он медленно кивнул.

— Мы сделаем это.

— Вот и сговорчивый, — Анита хлопнула его по плечу. Торин вздрогнул, как от удара током. — Арина, веди своих викингов в подсобку. Там вёдра, тряпки. А я пока… займусь вашим делом. После уборки.

В подсобном чулане Двалин бушевал, Балин философствовал о цене безопасности, а Торин, сняв плащ и закатав рукава, молча взял в руки самое большое ведро. Я чувствовала себя виноватой за всю эту ситуацию.

Следующие два часа стали сюрреалистичными. Я наблюдала, как:

*   **Торин Оукеншильд** с убийственной концентрацией оттирал подоконник, будто это был стратегический объект.

*   **Балин** с невозмутимостью разбирал архивы, периодически цокая языком по поводу «расточительного расходования пергамента».

*   **Двалин** мыл пол с таким ожесточением, что казалось, он вымещал на нём обиду за всё унижение Средиземья.

Анита, не отрываясь от компьютера, периодически бросала на нас оценивающие взгляды. В какой-то момент она вышла и вернулась с бумажными стаканчиками.

— Подкрепление, — сказала она, расставляя кофе на столе. Затем её взгляд скользнул по мне, потом по троим гномам, и на её губах расплылась хитрая улыбка. — Арин, когда я говорила, чтобы ты нашла себе мужчину в отпуске, я не имела в виду троих сразу! Да и ты девочка симпатичная, не могла себе помоложе найти?

Я почувствовала, как кровь бросилась мне в лицо. Я метнула взгляд на гномов. Торин замер с тряпкой в руке, Балин притормозил с папкой, а Двалин перестал выжимать швабру. Они слышали. Черт.

— Анита! — зашипела я. — Они не… мы не в этом смысле «вместе»! Мы просто компанией!

— Да как же нет? — Анита прищурилась, явно получая удовольствие. — Вон тот, с чёрной бородой, — она кивнула на Торина, — весь день твой затылок взглядом сверлит. Скоро лысина у тебя на этом месте будет!

Не думая, я обернулась. И поймала взгляд Торина. Он уже смотрел на меня. Всего долю секунды. Но в его серых глазах мелькнуло что-то сложное — не то раздражение, не то вопрос, не то… что-то ещё. Я резко отвернулась, чувствуя, как жар разливается по шее.

— Прекрати, это вообще не про это! — Я пыталась говорить тихо, но в кабинете было слишком тихо. — У нас… очень сложная и странная ситуация. Любовный интерес тут вообще ни при чём.

— Рассказывай, — Анита удобно устроилась в кресле, сделав жест «продолжай». — Или я сейчас снова найду ту жалобу и отправлю её с пометкой «СРОЧНО» прямо в прокуратуру. Шутка. Но не совсем.

Я закусила губу. Выбора не было. Нужна была полуправда, достаточно убедительная, чтобы удовлетворить любопытство начальницы.

— Ладно… У Торина, — я кивнула в его сторону, — пропала жена. При очень странных обстоятельствах. А я… я, по несчастному совпадению, оказалась её точной копией. Внешне. Вот он и… ищет её. А я помогаю, потому что… потому что ситуация абсурдная, и я как-то в неё влипла. И у них, — я сделала глубокий вдох, — дома остались дети. Ждут его. То есть, папу.

— Дети? — Анита подняла бровь. — Сколько? Неужто как у Синей Бороды?

— Трое, — уверенно ответила я, и в голове сами собой всплыли имена и образы, о которых Торин рассказывал в долгой дороге. — Старшая — Фрерина. Упрямая, с характером, любит отцовские доспехи больше, чем платья. Средний — Мерид. Тихий, много читает, у него золотые руки, он делает удивительные безделушки из камня и дерева. И младший, Траин… — Тут голос у меня сам собой смягчился, пошла какая-то удивительная нежность, как будто я знала этого малыша лично. — Маленький сорванец, вечно пытающийся залезть на самое высокое дерево во дворе. Веснушки по всему носу, и один передний зуб недавно выпал, поэтому он шепелявит, когда говорит о сокровищах.

Я улыбнулась, сама удивляясь этим внезапным, ярким деталям, которых Торин точно не упоминал. Откуда они взялись?

Анита смотрела на меня с растущим изумлением.

— Детальненько ты про чужих детей рассказываешь, — протянула она. — Прямо как про родных. Ну, раз место жены красавчика с бородой вакантно, а ты так в теме, да ещё и лицом подходишь — чего мелочиться? Занимай вакансию! И детей нянчить не придётся учиться — ты их уже, я смотрю, наизусть знаешь.

Меня будто окатило ледяной водой. Весь тёплый, ласковый поток мыслей о детях разбился о знакомый, острый страх.

— Нет, — резко сказала я. — Это невозможно. Я не хочу быть… копией. Тенью. Меня будут видеть в ней, а не меня. И вообще, — я скомкала в руках тряпку, — ладить с мужчинами — это не мой конёк. Я в этом полный профан.

— Глупости, — отмахнулась Анита. — Всему можно научиться. Смотри и учись.

В этот момент в кабинет, нерешительно постучав, зашёл молодой парень в синем комбинезоне с логотипом IT-службы, таща за собой баллон с водой для кулера.

— Здрасьте, мне бы поменять…

— Заходи, заходи, красавчик! — Анита тут же оживилась, её взгляд стал томным и цепким. — Мы тут как раз про отсутствие мужского внимания беседовали. А ты прямо вовремя. Как звать-то?

Парнишка, лет двадцати, сгорел до корней волос. Он застрял в дверном проёме, неуклюже переставляя баллон.

— Э… Семён.

— Сёма, значит, — Анита встала и плавно подошла к нему, поправляя несуществующую прядь волос. — А я Анита. Ну что, поможешь нам, одиноким и несчастным, освежиться? Кулер-то у нас давно уже не кипятит, а не то что сердце…

Я закрыла лицо рукой, испытывая жгучий стыд. «Господи, только не это», — молилась я про себя. В этот момент к нам, закончив свои дела, подошли гномы. Торин, Балин и Двалин встали рядом, наблюдая за сценой с выражениями глубочайшего недоумения на лицах.

— Что происходит? — тихо спросил Балин.

— Начальница… демонстрирует искусство ухаживания, — сквозь зубы процедила я.

Двалин фыркнул, сложив руки на груди.

— Это что за странный танец? У гномов, если воин наметил себе даму сердца, он должен сначала доказать свою состоятельность: выковать для неё прочную, но изящную вещь, победить в честном поединке соперников или найти редкий самоцвет в недрах гор. А затем, с разрешения её отца или брата, преподнести дары и изложить свои намерения при свидетелях. Ясным языком. Без этого… мычания и хождения кругами.

— Ага, — кивнул Балин, глядя на бедного Семёна, который пытался незаметно отодвинуться от Аниты. — И говорить полагается о деле, о будущем жилище, о клане. Цветы — это, конечно, хорошо, но прочный каменный дом говорит о серьёзности намерений куда красноречивее.

— И песни! — неожиданно оживился, подойдя, Ори, который с Нори и Дори тоже заинтересовался происходящим. — Правильно сложенная баллада о подвигах и добродетелях дамы — лучший способ выразить чувства!

— Если, конечно, у тебя голос есть, а не как у раздавленного крота, — проворчал Дори.

Я слушала их, и странное, тёплое любопытство шевельнулось во мне. Так вот как у них всё устроено. Честно, прямо, с делами, а не словами. Без этой… игры в кошки-мышки, которую с таким мастерством демонстрировала Анита и которая всегда приводила меня в тупик.

— Ну что, Сёмушка, справишься? — тем временем Анита уже почти загнала парня в угол у кулера. — А то я тут одна, знаешь ли, совсем загрустила…

В этот момент дверь в кабинет распахнулась с такой силой, что все вздрогнули. На пороге стоял мужчина лет пятидесяти с пяти, в строгом, но дорогом костюме, с лицом, выражавшим предельное раздражение.

— Анита, чёрт возьми, долго мне ещё ждать свой отчёт?! — прогремел он. — Чем это ты тут занята, в рабочее время…

Он замолчал, его взгляд скользнул по блестящему от мытья полу, по гномам в простой одежде с тряпками в руках, по мне, по смущённому IT-шнику, и, наконец, вернулся к Аните. Его лицо выразило такую степень когнитивного диссонаанса, что, казалось, вот-вот пойдёт трещинами.

— Я… я… — Анита на секунду потеряла дар речи, что с ней случалось впервые в моей памяти.

Министр здравоохранения (а это был несомненно он) медленно выдохнул. Его пальцы постучали по косяку двери.

— Объясните. Мне. Сию. Секунду. — Он произносил слова с ледяными паузами. — Почему в кабинете отдела канцелярии находится… цирковая труппа? И почему моя начальница сектора… — он смерил Аниту взглядом, — мучает сотрудника IT-отдела вместо того, чтобы готовить отчёт по проверке, который должен был быть на моём столе час назад?

Тишина в кабинете стала звонкой. Даже Двалин не нашёлся, что сказать. Семён, пользуясь моментом, юркнул за спину министра и исчез в коридоре. Торин медленно выпрямился, его рука непроизвольно потянулась к складке плаща, где лежал спрятанный эфес. Балин положил руку ему на предплечье, едва заметно shaking his head.

Анина Григорьевна, собрав всё своё самообладание, выдавила на лицо сияющую улыбку.

— Сергей Петрович! Как раз вам навстречу! Отчёт почти готов, я как раз финальные правки вносила! А это… — она широко взмахнула рукой в нашу сторону, — это наша новая инициатива! «Чистый офис — здоровые мысли»! Привлекаем волонтёров из… историко-патриотических клубов! Трудотерапия и социальная адаптация! Они так старались!

Министр смотрел на неё, явно не веря ни одному слову. Его взгляд упал на Торина, который, несмотря на тряпку в руке и простую рубашку, смотрелся как минимум полководцем, случайно попавшим не в ту реальность.

— Волонтёры, — без эмоций повторил он. — С бородами. И в камуфляже. Очень патриотично.

— А как же! — не сдавалась Анита. — Арина, моя сотрудница, она как раз курирует это направление! Она в отпуске, но так прониклась идеей, что привела первую группу на практику!

Все взгляды, включая ледяной взгляд министра, устремились на меня. Я почувствовала, как подкашиваются ноги. Теперь нужно было не просто врать, а врать убедительно перед главным бюрократом региона. И от этого зависело, не окажемся ли мы все в ближайшем отделении полиции за нарушение порядка и странное поведение в госучреждении.

Сергей Петрович скрестил руки на груди.

— Ну что ж, «куратор», — произнёс он, и в его голосе зазвучала опасная, тихая вежливость. — Просветите меня. Какие именно «здоровые мысли» должны посетить моих сотрудников после того, как ваши… волонтёры вымоют им окна? И, главное, — его глаза сузились, — какое отношение это имеет к Министерству. Здравоохранения.

Торин, не выдержав, сделал шаг вперёд. Его движение было нерезким, но оно мгновенно перехватило внимание министра.

— Отношение прямое, — прозвучал его низкий, твёрдый голос, не терпящий возражений. — Порядок в камне — порядок в мыслях. Чистота зала — чистота помыслов. Вы же лечите тела. А основа здоровья тела, — он ударил себя в грудь, — дух. И дух этот крепчает в труде и в чистоте. Мы принесли вам и то, и другое.

Он говорил с такой непоколебимой, искренней уверенностью, словно излагал непреложную истину, вроде закона тяготения. Министр, явно ошарашенный такой трактовкой санитарно-эпидемиологического благополучия, на секунду застыл с открытым ртом.

Анита, ловя момент, вскинула палец.

— Вот! Совершенно верно! Философский подход! Мы как раз пишем методологическое пособие на эту тему! Сергей Петрович, дайте нам… полчасика! И отчёт, и предварительные выводы по проекту «Чистый дух» будут у вас на столе!

Министр, всё ещё не оправившись от речи Торина, медленно перевёл взгляд на Аниту, потом на нас, потом снова на сияющее лицо своей начальницы отдела. В его глазах шла борьба: бешенство, недоумение и капля маниакального любопытства.

— Полчаса, — сквозь зубы выдавил он. — И чтобы ни одного волонтёра в кабинете больше не было. И чтобы в отчёте было хоть что-то, связанное со статистикой по диспансеризации. Или я лично займусь… чисткой духа. Во всём этом отделе. Начиная с руководства.

Он резко развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что задребезжали стёкла в только что вымытых окнах.

В кабинете наступила мёртвая тишина.

— Ну, — наконец сказала Анита, вытирая воображаемый пот со лба. — Пронесло. Чуть было не случилось кадровое землетрясение. — Она посмотрела на Торина с новым, почти уважительным интересом. — А ты, бородач, лихо вписался. «Порядок в камне»… Это я запомню.

Торин не ответил. Он просто кивнул, подобрал свой плащ и направился к выходу. Походка его была тяжёлой, но прямой. Он заплатил свою цену. И, кажется, даже немного отыграл своё.

— Жалобу удалила, — тихо сказала Анита мне, когда гномы уже выходили в коридор. — Твои секреты при мне. Но, Арин… — она вдруг стала серьёзной. — Про детей… будь осторожна. Слишком уж легко они у тебя из головы пошли. Такое не просто так бывает. И с тем, что ты «копия»… Не бойся своей тени. Иногда, чтобы от неё избавиться, нужно просто развернуться и посмотреть ей в лицо.

Я ничего не ответила, лишь кивнула. Её слова отозвались странным эхом внутри. Я вышла в коридор, где меня ждала моя странная, бородатая, прошедшая через огонь, воду, торговый центр и медные трубы бюрократии команда. Впереди был автобус, Лёха и дорога назад. Но что-то внутри говорило, что главные испытания — и главные ответы — были ещё впереди. И касались они не министерских кабинетов, а чего-то гораздо более личного и запутанного.инет начальницы канцелярии.